Расскажи мне сказку на ночь, детка (СИ)

– Ну, хорошо, допустим, – с жалостью говорит Осборн. – В таком случае, я выбираю холодный разум и животную «сущность». Они у меня достаточно развитые, чтобы я выжил и принес пользу. А ты, Бри, предпочитаешь разум, зараженный вирусом мистики, и некую абстрактную душу, при этом угнетая простые базовые потребности. В итоге у тебя ни ума, ни удовольствия в жизни. Именно из таких, как ты, вырастают занудные моралисты, которые до пенсии ждут своего идеального принца, а по ночам смотрят порно… И кстати, раз уж о нем зашла речь. То есть, ты считаешь, что достаточно посмотреть видео, чтобы понять все о сексе? Полная чушь.
Я робею, краснею и вжимаю голову в плечи. Как же ловко этот кретин переврал мои слова, выставив глупышкой. Сам спросил – сам за меня ответил.
Делаю шаг в сторону и заправляю волосы за уши, а сама дрожу внутри от гнева. Такое ощущение, что стою перед Люцифером и он уверен, что сильнее меня.
– Я про секс такого не говорила.
– Погоди, ты сказала: мне достаточно наблюдать.
– Исследовать. Опрашивать. Анализировать. Не разглядывать актеров! – Мой голос переходит на самую высокую ноту возмущения.
– Как скажешь, – с мерзкой ухмылочкой сдается Осборн.
И все?! С ним совершенно невозможно вести дебаты. У меня мысли смешались. Ищу поддержку в мистере Килморе, но тот лишь пожимает плечами и говорит:
– В каком-то смысле Чарли прав.
– Что?!
– В каком-то смысле, – повторяет куратор. – Эмпирический путь познания, Ри... Все познается через опыт.
– Нет, не все! Иначе не было бы буддистских монахов. Чтобы сострадать, не обязательно побывать на войне. Есть те, в ком душа болит и без травматических потрясений. А Леонардо да Винчи, Роберт Оуэн? Они совершили революцию сознания! Для этого мало полученных знаний. Нужна фантазия, мистер Килмор, импульс, заданный душой. Если бы ученые в свое время больше прислушивались к ней, то нашли бы правильный вектор прогресса и не было бы атомной бомбы! Конечно, на ошибках учатся, но при правильном подходе их можно предотвратить. – Я осекаюсь и, захлебываясь слюной, возмущенно прошу: – М… м… мистер Килмор, перестаньте переглядываться с Осборном!
– Невозможно контролировать жизнь, Ри, просто прими это. Одному Господу всё ведомо, а ты не бог, – усталым тоном советует мне сосед, и куратор соглашается:
– Ты прав, Чарли.
Я широко открытыми глазами взираю на человека, который был моим кумиром и сторонником до появления этого примата Чарли в аудитории. Меня распирает от бешенства, особенно когда вижу боковым зрением, что сосед довольно улыбается. Стоит как ни в чем ни бывало и снисходительно на меня глазеет.
– Ты тоже права, – успокаивает меня преподаватель. – Истинный прогресс зависит от гибкости сознания, а сознание, по моему мнению, – это равноценный сплав разума и души. То есть, из вас двоих ты ближе к прогрессу, чем Чарли.
И на том спасибо!
Но потом мистер Килмор отодвигается подальше вместе с креслом и с опаской заканчивает мысль:
– И все же, Ри… Нет того, кто с помощью умных мыслей или добрых пожеланий научился размножаться. Обзавестись потомством без физического опыта нельзя. В этом ведь и заключается суть животного начала: оно важно для выживания не меньше, это своего рода корни, фундамент, на котором строится сознание.
Рука-лицо – единственная моя эмоция в этот момент.
– Так я не отрицаю этого. Но базовые инстинкты не должны управлять жизнью, тем более когда гормоны прут! Один неверный шаг – и привет, тюряга или аборт! – Мой голос срывается. Я уже задыхаюсь от этих самых гормонов, пытаюсь глубоко вдохнуть, вспоминая мантры.
Куратор поджимает губы и после короткого размышления ставит мне диагноз:
– Согласен, но ты предлагаешь вовсе не обращать на них внимания, подавлять, оставить для идеальных целей, а люди все же неидеальны.
– Ну... да, – расстраиваюсь.
– Я, конечно же, против секса в подростковом возрасте, – с нажимом говорит мистер Килмор и, повернувшись к группе, щелкает пальцами в сторону Джерри: – Кстати, твоя акция по бесплатной раздаче презервативов была отличной идеей.
 
Джерри самодовольно хмыкает, хотя всем известно, что он озабоченный девственник и даже бесплатные презервативы не помогли ему закадрить хоть кого-нибудь.
У меня словно похитили воодушевление, и пока я покорно стою, как на заклании, куратор поднимается с места и садится на подоконник, подальше от меня и поближе к свету:
– Заковывать «сущность» в кандалы нельзя, это насилие над собой. Злая, неудовлетворенная, она очень опасна, особенно если ее выпускают на свободу в зрелом возрасте. Да, сильный разум может контролировать желания, но что если разум даст сбой и монах сойдет с ума? О каком балансе тогда речь? Здесь важно равноправие трех элементов.
– Даешь права своей маленькой развратной сущности, Ри! – кричит Джерри, и Мэнди на него шикает.
– Дева Мария родила без секса, – бормочу в сердцах, понимая, насколько жалко сейчас выгляжу.
– Ри… Ты ведь ученым собираешься стать, а не проповедником.
Осборн аплодирует куратору, а тот с уважением на меня смотрит и просит:
– В общем, ты на верном пути. Придай своей теории больше логики и пропусти через себя тот самый баланс, о котором говоришь. Здоровое общение со сверстниками тебе в помощь. Теория без практики остается лишь словами.
– Да, мистер Килмор, – понуро соглашаюсь.
Чувствую себя оплеванной. Да кем?! Этим коварным Осборном, который притворяется паинькой, а на деле адское зло.
Где он научился так умело манипулировать словами? Но я терпеливо благодарю всех за внимание, а Осборна – за его неоценимый вклад в мое ограниченное унылое мировоззрение. Он мне подмигивает и говорит:
– Без проблем, детка. Обращайся.
Издевается…
Сажусь на первое попавшееся свободное место, сдав собственный стол врагу, и глотаю ярость.
Зачем ты только пришел в мою жизнь, Чарли Осборн?
_________________
[1] Суперзлодей вселенной комиксов «Марвел».
  
Глава 3
 
– Ри! – останавливает меня после занятия мистер Килмор. – Не паникуй, до середины февраля время еще есть.
Нормально. Сначала поддерживает Осборна, а теперь – не паникуй. Как? Университет Абердина объявил грант для студентов, но туда нужны не теории, а идеи практических разработок. Я собиралась явить миру «Определитель уровня внутренней эволюции», но теперь в растерянности. Вряд ли смогу его завершить, потому что не до конца понимаю как. Да и куда мне, с моей-то недоразвитой «сущностью».
– Конечно, мистер Килмор, я постараюсь успеть. – Чувствую себя побитой собакой.
– Умница. Хорошего тебе дня, – говорит тот, и на душе сразу теплеет. Какой он все-таки замечательный, особенно когда на прощание улыбается, вскидывая светлые брови – вот как сейчас. Словно спрашивая: ты же обещаешь, что будешь в порядке?
Я молчаливо обещаю, но к концу следующего занятия у меня раскалывается голова. Глотаю таблетку ибупрофена и с трудом доживаю до большой перемены, во время которой Аманда тащит меня в кафетерий. Там, естественно, обсуждают Осборна: от него все в восторге.
Н-да, Апокалипсис близок. Чарли ведь во всеуслышание признался, что он бездушная машина. Чем там восторгаться? У меня кипит мозг, и я залпом выпиваю стакан холодной воды. Джерри останавливается рядом и предлагает мне сходить в секс-шоп в познавательных целях, для моего проекта.
Дурак.
Аманда поднимается, кладет ему ладонь на плечо и с придыханием предлагает сходить всем вместе. Джерри сразу сливается.
Слабак.
– Мэнди, – говорю подруге, оглядывая столовую. – А где Трейси? Ты ее видела?
– Нет, – отвечает та, энергично жуя сэндвич.
Обычно по понедельникам после занятий я с Трейси еду в церковь. Мы волонтеры, занимаемся с группой детей. Вернее, подопечных всего две: одна девочка глухонемая, вторая – с дефектом речи.
Преподобный Мартин, отец Трейси, не разрешает ей водить машину, хоть ей уже давно 18, так что обычно я подвожу подругу. Звоню, но она не отвечает. Вот и не знаю, ждать ее или нет.