Воды дивных островов

Так взывала она; а, надо сказать, что тело колдуньи уже утратило всю свою былую красоту: кожа ног и рук обвисла и пожелтела; теперь ведьма, ровно так же, как и лицо ее, выглядела воплощением вздорной и жестокой гордыни; и слова ее утратили смысл и превратились в звериные завывания. Но что до меня, понял я, что глоток воды этой нам не повредит, раз уж ведьма так упрашивала вернуть ей флакон; засим извлек я пробку, и отпил, и тут же словно бы пламя пробежало у меня по жилам, и почувствовал я, что силы мои утроились, и взор мой сделался на удивление ясен; и поднял я глаза, и оглядел залу, и ло! там стояла Аврея, прикованная за лодыжку к третьей от возвышения колонне; а напротив нее - Виридис; а у следующей, четвертой колонны Атра. Тогда закричал я громким голосом, что громом раскатился по ведьминскому залу:"Ло, что я вижу!" И обежал я стол вокруг, и подтолкнул и потащил за собою Бодуэна и Артура, взывая:"Идите сюда, идите! Они нашлись, они здесь!" И поспешил я к своей возлюбленной, и увидел, что одета она в одну лишь белую сорочку, снизу доверху забрызганную кровью, и лицо ее осунулось и побледнело; и слезы хлынули из глаз бедняжки при виде меня, но ни слова не слетело с ее уст, хотя поцелуи их были сладостны. 
Тогда обернулся я к своим спутникам, а те стояли, словно громом пораженные, не понимая, что происходит; и подошел я к ним, и дал отпить из флакона; и глаза их открылись, и силой сравнялись они с великанами; и каждый устремился к своей возлюбленной. Бодуэн же, прежде чем поцеловать Аврею хотя бы раз, ухватился за цепь, что приковала бедняжку к колонне, и выдернул ее голыми руками. Судя по всему, поступил он на редкость мудро, ибо в завываниях ведьмы снова послышались слова:"А, забавляйся себе с цепями, забавляйся подольше! ибо уже слышится гул, и дрожит замок, и вот-вот рассыплется в прах! Ах, мерзавки на свободе! Горе мне! - ужели суждено умереть одной!" И снова превратилась речь колдуньи в бессвязные вопли; а тем временем я и Артур подхватили своих возлюбленных на руки, и поспешили за Бодуэном на лестницу и дальше, в напоенный свежестью, благоуханный сад, где луна уже роняла тени. 
Остановились мы в некотором отдалении от замка; подземный гул, о котором поминала злобная старуха, все нарастал, пока не превратился в гром, и у нас на глазах высокие белоснежные стены и отделанная золотом крыша обрушились вниз, и огромное облако пыли поднялось к чистому, осиянному луною небу. 
Мы глядели да дивились, равно как и возлюбленные наши, что до сих пор не вымолвили ни слова; но не успели двое других погоревать по этому поводу, как дал я Виридис отпить воды могущества, и вернулся к ней дар речи, и тотчас же осыпала она меня словами нежности, кои я вам пересказывать не стану. Затем дал я флакон Аврее и Атре; и сей же миг и они тоже заговорили со своими возлюбленными. 
Воистину ничто не нарушало нашего счастья теперь, в преддверии ночи, ибо вода могущества придала сил и дамам, ровно так же, как и нам, и излечила все раны и рубцы, что претерпели тела их от гнусной ведьмы; глаза освобожденных пленниц засияли, щеки налились и окрепли, губы сделались непередаваемо сладки, а руки - сильными и нежными. 
И вот постояли мы там, глядя, как тает и превращается в ничто прекрасный дворец, а затем снова подхватили наших любезных на руки, ибо цепи помешали бы им идти, и спустились к кромке воды, где оставили Посыльную Ладью, дабы на всякий случай держаться поблизости от судна; ибо не знали мы, что станется с островом теперь, когда владычица его погибла. Тут принялись мы за дело, и при помощи мечей освободили милые лодыжки от цепей, и развернули сверток с вещами, некогда доверенными Заряночке. Так Аврея заполучила назад свое платье, а Виридис - сорочку, поверх которой набросил я свое зеленое сюрко; Атра же завернулась в походный плащ Черного Оруженосца. Что до босых их ножек (ибо Атра ни за что не соглашалась обуться роскошнее, чем ее сестры), мы покрыли их бессчетными поцелуями, так что и ножкам, надо думать, не на что было пожаловаться. 
  
Засим поднялись мы на борт нашей ладьи, и принесли кровавую жертву ее призраку, и, веселясь и ликуя, помчались по бескрайней озерной глади назад, к дому. И говорили мы:"Все это сделала для нас дорогая Заряночка". 
А теперь, моя Виридис, хотелось бы мне, дабы восполнила ты пробелы в рассказе, поведав Заряночке, как поведала нам, что приключилось с вами тремя и со злобной тварью начиная с того самого момента, как отправили вы Заряночку в путь, и вплоть до того мгновения, как глаза мои впервые увидели вас прикованными к колоннам того самого дворца, что ныне рассыпался в прах. 
Глава 10. Что случилось с тремя дамами после побега Заряночки. 
Нимало не возражая, Виридис подхватила рассказ и молвила:"Постараюсь ничего не забыть; а вы, сестрицы, поправьте меня, коли собьюсь. Распрощавшись с тобою, дорогая Заряночка, тем ранним утром, мы снова повернули к дому, поспешая и стараясь передвигаться как можно незаметнее, дабы ведьма не углядела беспорядка в нашей одежде и не принялась нас допрашивать. Затем отправились мы к дивному ларцу, и достали оттуда одежду взамен отданной, что для нас оказалось делом несложным, ибо такой несусветной леностью отличалась ведьма, что в свое время подсказала нам слова заклинания, при помощи которых открывался ларец, дабы сами мы исполняли всю службу, а ей не приходилось бы и пальцем пошевельнуть. Засим оделись мы, и, когда настало время, сошли в зал, по чести говоря, порядком робея. 
Едва предстали мы перед госпожой, она воззрилась на нас хмуро, по обычаю своему, и некоторое время не произносила ни слова; только глядела на нас да супила брови, словно бы пытаясь припомнить нечто, упорно от нее ускользающее; и заметила я это, и задрожала от страха. Но вот, наконец, заговорила ведьма:"Сдается мне, есть на острове женщина помимо вас троих; некая ослушница, кою намеревалась я покарать. Говори, ты! - не появлялась ли недавно здесь, в моем зале, обнаженная женщина, каковую грозилась я уморить?" Атра, самая храбрая из нас троих, преклонила перед ведьмой колена и ответствовала:"Нет, госпожа; с каких это пор чужестранки являются в твой зал обнаженными и смеют показываться тебе в таком виде?" 
Возразила колдунья:"Однако же стоит у меня перед глазами образ обнаженной женщины, что замерла у подножия трона; а ежели мне это видится, так и вам должно бы. Так говорите, и берегитесь! - ибо Нам не велено удерживать Нашу руку, ежели Мы уличим вас в провинности". 
Ежели дрожала я прежде, то теперь задрожала всем телом, так что ноги подо мною подкашивались от страха; но ответствовала Атра:"Могущественная госпожа, это, без сомнения, образ той самой особы, которую, давным-давно, раздела ты догола, и привязала к колонне, и подвергала пыткам, пируя за праздничным столом". 
Госпожа пристально воззрилась на Атру, и снова попыталась связать воедино обрывки воспоминаний; затем лицо ее прояснилось, и проговорила ведьма небрежно:"Вполне возможно; засим займитесь-ка своим делом и не тревожьте более Нашего покоя; ибо не радует Нас созерцание слуг, кои не принадлежат Нам всецело и полностью, дабы могли мы казнить их или миловать, мучить или оставлять в покое, как Нам заблагорассудится; и весьма хотелось бы Нам, чтобы ветра и волны послали Нам вскорости двух-трех; ибо держать при себе таких как вы - все равно, что жить одной; никто-то не трепещет перед Нами, никто не умоляет о пощаде. Потому приказываю вам убраться". 
Засим в тот раз спаслись мы от жестокости ведьмы; но очень скоро пробил наш час. Дни тянулись бесконечно; и мы их не считали, боясь пасть духом от томительного ожидания. Но однажды стояли мы знойным вечером на ступенях крыльца, поднося госпоже яства; и вдруг, откуда ни возьмись, прилетели два огромных голубя, и опустились у ног нашей госпожи; и у каждого на шее блестело золотое кольцо, а к кольцам привязано было по свитку; и повелела нам ведьма поймать голубей, и снять свитки, и вручить ей; и поглядела она на золотые кольца, и мгновение рассматривала послание; а затем объявила:"Возьмите голубей и позаботьтесь о них хорошенько; очень может статься, что они Нам пригодятся; возьмите также оба манускрипта и оставьте их при себе до завтрашнего утра, а тогда отдадите их Нам в руки. И смотрите: ежели не веренете вы Нам послания, это сочтено будет деянием измены по отношению к Нам, и Мы поставим вам это в вину, и тела ваши окажутся в Нашей власти".