Воды дивных островов

Сгустились сумерки, и настала ночь, и скользила беглянка сквозь тьму, пока не заснула, затерянная одна-одинешенька на лоне вод. 
Глава 12. О Заряночке и о том, как приплыла она к Острову Где Царило Ничто. 
Заряночка пробудилась задолго до рассвета, в серых предутренних сумерках, и обнаружила, что ладья снова пристала к берегу. С трудом удавалось ей разглядеть, на что похожа помянутая земля; потому скиталица осталась сидеть в лодке, терпеливо поджидая наступления дня; однако же когда настал день, мало что нового различил взор девушки. Остров был совершенно плоским, и едва поднимался над водою, - не больше, чем рябь от попутной струи в погожий день; не виднелось на нем ни деревьев, ни кустов, ни травы; и, насколько хватало глаз, ни один фут его поверхности ничем не отличался от другого. Тем не менее сочла посланница, что следует ей сойти на берег и бросить вызов приключению, иначе поручение ее останется неисполненным. 
И вот Заряночка вышла из лодки, и обнаружила, что весь берег усыпан среднего размера галькой, и ровным счетом ничего там не росло, ни самой малой травинки; и наклонилась девушка к самой земле и обыскала гальку, и не нашла там ни червя, ни жука, ни даже склизких и юрких созданий, что живут обычно в такого рода почве. 
Заряночка прошла чуть дальше, а затем еще чуть дальше, но ландшафт нимало не менялся; вперед и вперед шагала она, так ничего и не встретив; судя по солнцу, шла она на юг; день же стоял безветреный. 
Немалый путь проделала девушка, но так и не вышла к южному берегу острова, и не встретила ни холма, ни даже муравейника, с вершины которого могла бы оглядеться по сторонам; и показалось Заряночке, что так может она идти до бесконечности, и, в конце-концов, уйти в Никуда. Потому порешила она возвратиться к ладье и покинуть этот отвратительный остров, раз уж никакого иного приключения здесь ее не ждет. А к тому времени настал полдень; и повернула Заряночка, и сделала несколько шагов в обратном направлении. 
Но тут солнце, что до того ярко сияло в небесах, вдруг погасло, словно догоревшая свеча, и над головою у девушки все сделалось тускло-серым, а под ногами все стало буро-коричневым. Но Заряночка решила, что, идя все прямо да прямо, сумеет вернуться к челну, и решительно двинулась в путь. Час за часом шла она, не останавливаясь, но так и не различил ее взгляд ни проблеска северного берега, и ландшафт вокруг нее нимало не изменился. 
А так случилось, что незадолго за тем, как Заряночка повернула назад, она подкрепилась ломтем хлеба и кусочком сыра, и теперь, как наклонилась она к самой земле, пристально вглядываясь в поисках хоть какого-нибудь указания дороги, как, скажем, следы ее, уводящие к югу, заметила девушка у себя под ногами нечто белое в сгущающихся сумерках (ибо день клонился к концу), и подняла она находку, и обнаружила, что это крошка хлеба, и поняла, что не иначе как обронила крошку за обедом семью часами раньше, ибо до того коврига лежала нетронутой в ее суме. Тогда мучительный страх и горе овладели Заряночкой, ибо поняла она, что в этой унылой земле, каждый клочок которой ничем не отличается от прочих, она, должно быть, описала круг, и снова возвратилась на то же самое место, где впервые повернула назад, к северному берегу. 
Однако упрямо не желала она вовсе отречься от надежды, и облеклась в броню отваги. Воистину понимала Заряночка, что идти в сумерках - пустая затея; потому прилегла она на пустоши, и решилась уснуть, ежели сможет, и дождаться нового дня, а затем сново поискать дороги, ибо подумалось ей, что, может статься, следующий день окажется погожим и солнечным. И поскольку несказанно устала она, бродя по пустыне целый день, она тотчас же заснула и проспала всю короткую ночь напролет. 
Когда же пробудилась Заряночка и увидела, что принес новый день, совсем упало у нее сердце, ибо теперь стеною окружал ее густой и темный туман (хотя вроде бы стоял белый день), так что, даже если бы и встретилось ей на пути что-нибудь приметное, девушка все равно не сумела бы ничего разглядеть на расстоянии нескольких шагов. Так стояла она, понурив голову и пытаясь думать, но навязчивая мысль о близкой смерти рассеяла все прочие мысли, что поблекли и угасли на ее зловещем фоне. 
  
Долго стояла так Заряночка; но затем вдруг словно озарило ее. Девушка запустила руку в вышитый кошель, что свисал с набедренного пояса Виридис, и извлекла оттуда кремень, сталь и трут, что прежде служили ей в лодке для разведения огня. Затем поднесла она руку к голове, и извлекла на свет прядь волос, подаренную Абундией, что свернутой хранилась в короне великолепного убранства ее собственных пышных локонов. Заряночка вытащила из помянутой пряди два волоска, и взяла их в зубы, пока вкладывала прядь на место; а затем, бледная и дрожащая, принялась разжигать огонь. Едва же затлел трут, воскликнула девушка:"О лесная матушка, лесная матушка! Как же встретимся мы вновь, как обещала ты мне, ежели погибну я на этой бесплодной пустоши? О лесная матушка, если бы только могла ты прийти ко мне на помощь!" 
Тут Заряночка запалила волоски один за другим, и затаила дух, выжидая, но долгое время ничего не происходило, и сердце у нее упало, и застыла она на месте, как камень. 
Но через некоторое время, ло! - среди тумана, или, скорее, на его фоне возникла словно бы тень, смутная и бесцветная, что повторяла образ лесной матушки, с подобранным платьем и луком в руке. Заряночка громко закричала от радости и поспешила к призраку, но ближе к нему не оказалась; девушка шла и шла, и по-прежнему видение ускользало от нее, а она все спешила и спешила следом. Так продолжалось долго; скиталице приходилось все ускорять и ускорять шаг, чтобы не потерять видение из виду; и, наконец, Заряночка подобрала юбки и помчалась со всех ног за ускользающей тенью, которую любила нежно даже в пасти смерти; и понадобилось Заряночке все ее проворство, чтобы не отстать; но девушка охотно умерла бы от непосильной муки, лишь бы не расставаться с дорогой тенью. 
Но вдруг, пока бежала она, туман перед нею растаял: на безоблачном небе сияло жаркое солнце; и ни тени, ни образа Абундии не различал на берегу ее взгляд, - ничего, кроме синего озера и отвратительной полоски жуткой пустыни. Посыльная Ладья стояла в полудюжине ярдов у ног девушки, а позади Заряночки стеною возвышался туман, из которого она вырвалась. 
Воистину слишком запыхалась Заряночка, чтобы громким криком возвестить свою радость, от которой едва не разорвалось ее сердце, и прекрасным показались ей рябь на воде и синее небо; и поняла она, что лесная матушка послала ей помощь. Девушка разрыдалась там же, где стояла, от любви к своей мудрой матушке и от желания ее увидеть: она протянула руки в сторону севера, и призвала благословение на Абундию слабым от усталости голосом. Затем Заряночка прилегла на пустынном берегу, и забылась сном, невзирая на палящее солнце; когда же пробудилась она три часа спустя, все осталось по-прежнему, только теперь по небу скользили легкие облака; а стена тумана так и не рассеялась у нее за спиною. Потому подумала девушка, что у нее еще есть время; синие волны манили ее истомленное бегом тело; потому Заряночка разделась и окунулась в воду, и усталость оставила ее, и порадовалась она. Затем девушка вышла на берег, и постояла в лучах солнца, дабы обсохнуть, и, освежившись и обретя новые силы, оделась, и поднялась на борт, и совершила должный обряд, и заскользила по водной глади, и вскорости потеряла из виду безобразное пятно на прекрасном лике Великого Озера. 
ЗДЕСЬ ЗАКАНЧИВАЕТСЯ ВТОРАЯ ЧАСТЬ КНИГИ "ВОДЫ ДИВНЫХ ОСТРОВОВ", ПОСВЯЩЕННАЯ ДИВНЫМ ОСТРОВАМ, И ЗДЕСЬ ЖЕ НАЧИНАЕТСЯ ТРЕТЬЯ ЧАСТЬ ПОМЯНУТОЙ ИСТОРИИ, ПОВЕСТВУЮЩАЯ О ЗАМКЕ ОБЕТА. 
 
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ: О ЗАМКЕ ОБЕТА. 
Глава 1. Заряночка является в Замок Обета. 
Ничем не был заполнен этот день для Одинокой Птички, ежели не считать раздумий, и большую часть ночи девушке не удалось сомкнуть глаз. Когда же проснулась она на рассвете, впереди так и не показалось берега, и в сердце скиталицы закралось опасение, что так, может статься, пройдет немало дней, и вполне вероятно, что вовсе не встретит она земли на своем пути, и умрет от голода; ибо снедь, что вручила гостье заботливая Виридис, почти подошла к концу. Потому девушка провела день в тревоге, и к тому времени, как настала ночь, поела она самую малость; малость же эта составила последнюю крошку и последний ломтик мяса ее запасов. Потому неудивительно, что испугалась Заряночка, пробудившись рано поутру и не увидев впереди ничего, кроме безбрежных вод.