Воды дивных островов
При этих словах расхохоталась Виридис, и молвила Атра:"Жалости она не знает и не узнает никогда; однако же настолько ожесточено ее сердце, что колдунья и предположить не может, будто мы способны полюбить тебя, оказавшуюся в беде чужестранку, от которой выгоды ждать не приходится; потому не опасается ведьма, что наше сострадание облегчит твои муки. А послала она нас, и меня в особенности, отнюдь не утешать тебя, но расстроить и напугать; ибо велела мне госпожа порассказать тебе байки о том, чем обернется для тебя день завтрашний, а также и следующий; и как возьмется она за тебя, и что воспоследует, и чего ожидать тебе в итоге. Так надеется она смирить твою гордыню и поубавить отваги, и наполнить каждое мгновение дня сегодняшнего неизъяснимым ужасом для души твоей и тела, чтобы таким образом пережила ты страдания дважды. Вот какова ее милость к тебе! Однако же, похоже на то, что жестокость колдуньи обернулась тебе во спасение, ибо иначе колдунья принялась бы за тебя уже сегодня, а завтра ты окажешься далеко от нее".
"Мы же, - промолвила Виридис голосом негромким и нежным, - ни о чем подобном с тобою говорить не станем, но поведем речи утешительные и ласковые, и расскажем друг другу свои истории. Так ли, Атра?" "Да, так", отвечала дева в черном.
Заряночка подняла глаза и молвила:"Удивительны ваше сострадание ко мне, и исполненная любви доброта; просто и не знаю я, как вынести их бремя. Но скажите мне об одном откровенно: не придется ли вам страдать вместо меня, когда прознает ведьма, что вы похитили меня у нее?"
"Нет, отвечала Атра. - Говорю тебе, к завтрашнему дню она совсем позабудет о тебе и твоем появлении, или почти позабудет. Кроме того, ведьме открыто будущее; так стало ей известно, что ежели поднимет она руку на одну из нас, сделает она это себе на погибель; если только поводом не послужит тяжелая провинность, ясно противу нас доказанная. Воистину, в первые дни нашего плена мы совершили проступок такого рода, и кара не замедлила воспоследовать, что Виридис, несомненно, подтвердит. Однако же теперь мы поумнели, и лучше знаем нашу госпожу, и такого удовольствия не доставим ей более".
Заслышав эти слова и заметив улыбку Атры, Виридис потупила взор, и покраснела, и побледнела; Заряночка глядела на нее, дивясь, что деву в зеленом тревожит; а затем молвила:"Приходится ли вам, сестрицы, работать в саду и в поле? Я имею в виду, коров и коз доить, землю копать, сеять и жать, и все такое прочее". "Нет, отвечала Атра, - либо госпожа наша, либо кто другой, обладающий великим могуществом, повелел, чтобы все здесь росло и созревало само по себе;, не нужно здесь ни пахать, ни сеять, ни жать, ни ухаживать за садом; а все иное, потребное нам, госпожа извлекает для нас из Дивного Ларца, либо позволяет нам самим взять, что нужно. Ибо узнай, что оказалась ты на одном из Островов Озера, и прозывается он Островом Непрошенного Изобилия".
"Тогда выходит, - отозвалась Заряночка, - что ежели госпожа ваша откажет вам в дарах Дивного Ларца, вы погибли". "О да, так, отвечала Атра, - тогда останутся нам только плоды земли да дикие твари, а их так и не научились мы превращать в обед да ужин". При этих словах все трое расхохотались; и молвила Заряночка:"Видите, права я была, нанимаясь к вам в служанки, ибо всякой работе по дому, и в хлеву, и в поле обучена я. Но раз не пожелали вы оставить меня при себе, либо не в вашей это власти, не удивляюсь я, что здешняя жизнь вам постыла, и мечтаете вы о побеге, невзирая на то, что столь изобилен и прекрасен остров, и не знаете вы до поры ни дурного обращения, ни тоски. Ибо, по правде говоря, стоит над вами скудоумная тиранка".
Отвечала Виридис:"И, однако же, милая подруга, не только это усиливает желание наше бежать. Расскажи ей, Атра".
Улыбнулась Атра и проговорила:"Все очень просто: есть на свете те, что тоскуют по нам, и по кому тоскуем мы, и хотелось бы нам быть вместе". Молвила Заряночка:"То, должно быть, родня ваша, отцы и матери, сестры и братья, и прочие?"
Снова вспыхнули щеки Виридис; и заговорила Атра, тоже слегка краснея, но при том улыбаясь:"Те, кого мы любим, м те, что любят нас, - не жены, но мужи; и не родня они нам по крови, но чужие - до тех пор, пока не овладеет ими любовь, и не заставит их возмечтать о том, чтобы стать с нами единой плотью; и желание их не ведает границ, и жаждут они наших тел, каковые видятся им куда прекраснее, чем, может быть, есть на самом деле. И они станут разделять с нами ложе, и у нас родятся дети. И все это позволяем мы им охотно, потому что любим их за доблесть, за преданное сердце, и за пылкую любовь к нам".
При этих словах Виридис подняла взгляд, и глаза ее засверкали, и щеки заалели, и молвила она:"Сестра, сестра! ровно так же и не иначе, как они желают нас, так желаем и мы их; не просто доброе расположение к ним движет нами, но страсть и любовный жар".
Тут Атре пришлось закраснеться пуще Виридис; однако одно только прибавила дева в черном:"Я поведала тебе о том, Заряночка, потому что, сдается мне, воспитана ты в простоте и неведении, вдали от мужей; однако в мире сыновей Адамовых об этом знает всяк и каждый". Отвечала Заряночка:"Правду сказала ты про меня. Однако о подобной любви каким-то образом проведала я задолго до дня сегодняшнего; и теперь, в то время как беседуем ты и я, кажется мне, что древнее это знание волною нахлынуло на меня, и переполняет сладостью сердце. О, что за чудо - обрести в ком-то подобную любовь и быть любимой подобною любовью!"
"Не бойся, дорогая сестрица, - отозвалась малютка Виридис, - Такая, как ты, не станет жаловаться на безответность того, кого суждено тебе полюбить. Не так ли, сестрица Атра?" Молвила Атра:"Да, подобная любовь настигнет ее столь же верно, как и смерть".
Девы ненадолго замолчали, и словно бы благоухание сладких благовоний разлилось по залу. Заряночка трепетала, щеки ее то краснели, то бледнели, сердце неистово колотилось, и сладость желания сокрушала ее. Еще грациознее стали движения девушки, и поставила она ножку к ножке, и подивилась гладкости своей кожи; нежным было ее тело, каковому в один прекрасный день суждено было пробудить любовь столь страстную.
И снова робко обратилась к подругам Заряночка, и молвила:"Выходит, у каждой из вас есть тот, кто любит ее, и желает только ее и не другую?" "Именно так", - отвечала Виридис. "Что это за блаженство, должно быть! воскликнула Заряночка, - теперь тем более дивлюсь я, что вы так хлопочете обо мне, и хоть на мгновение обо мне задумались; воистину вы еще добрее, чем я думала".
Отвечала Атра, улыбаясь ей:"Нет, шила в мешке не утаишь; и признаюсь тебе: на самом-то деле мы - сродни купцам, что ценою доброты пытаются выторговать у тебя нечто, а именно, чтобы отправилась ты с поручением от нас к трем нашим возлюбленным". "Всенепременно, - отвечала Заряночка, ничтожная это плата за то, что спасли вы жизнь мою и душу; и даже если бы пришлось мне пройти босиком по раскаленным угольям, я сделала бы и это. Однако же, ежели я могу отправиться отсюда к вашим возлюбленным, почему не можете вы трое уплыть со мною вместе?"
Отвечала Атра:"Вот почему: твое судно, Посыльная Ладья, в которой прибыла ты сюда, отчасти сродни твоей госпоже и нашей; и здешняя госпожа заговорила ее противу нас; и теперь, ежели мы только прикоснемся к челну, поднимется такая страшная буря, и шум столь ужасный, словно бы небо готово было обрушиться на землю; и Королева тотчас же набросится на нас, и погибли мы; ибо, как ты вскорости услышишь, это было доказано. Но что до тебя, над тобою заговор не властен. Воистину не знаю я, почему твоя повелительница не заговорила ладью и противу тебя тоже; может быть, потому, что сочла, будто не посмеешь ты воспользоваться ею, и даже близко не подойдешь".