Контракт с подвохом: убить незабвенного (СИ)
— Сколько пафоса… — не удержалась я. Мальчик приложил палец к губам:
— Вы только при господине Мастере так не говорите… Он натура ранимая, с тонкой душевной организацией…
— Это ты от него таких слов нахватался? Знаешь хоть, что они означают? — я сложила руки на груди.
— Знаю! — обиделся мальчик. — Почти всё знаю!
— Ну ладно, полно тебе, — чуть улыбнувшись, я подступила к двери и бросила мальчику серебряную монетку. — Гуляй.
— Спасибо, Госпожа! — от обиды не осталось и следа, и радостный мальчик быстро сбежал по лестнице со своим выигрышем. Я же коротко постучала и, не дожидаясь ответа, вошла в заветный чердак.
Дух андеграундного искусства здесь чувствовался во всём: разбросанные по полу в творческом беспорядке одежда, какие-то склянки, кисти и карандаши, завешанные тканями стулья и шкафы, огромнейший таз с водой, в котором обосновалось не меньше дюжины голых девушек, и в центре сего хаоса сам Мастер, как ему и полагается, — стоит за мольбертом и быстрыми резкими движениями водит кистью по холсту. Получается что-то странное: на чёрном фоне вырисовываются светло-зелёные очертания женских тел, отдалённо напоминающие позы девушек в тазу. Наверное, что-то в этом есть.
— Одо Сависсо? — прокашлявшись, громко спросила я. Мужчина, стоявший спиной ко мне и лицом к натурщицам, обернулся. Высокий и худощавый, в чёрной, испачканной красками мантии, с этаким коршуновым носом, сдвинутыми чёрными бровями, прищуренными тёмными глазами и небрежно собранными в хвост засаленными волосами. Окинув меня быстрым взглядом, он отбросил кисть и неожиданно ловко подскочил ко мне. Послышался его низкий, на удивление приятный голос:
— Взгляд, дерзко устремлённый в Бездну, бесстрашие в волнах бровей, хитрость линии носа, сила хрупкой челюсти… То, что нужно! — он бесцеремонно ухватился пальцами за мой подбородок и повертел его из стороны в сторону, пока я не успела сообразить, что происходит. — О, какая грация…
— Эй! — тут же придя в себя, рефлекторно оттолкнула его рукой. — Что Вы творите?!
— Искусство, дорогая моя, — художник лишь рассмеялся и махнул рукой на стул. — Присаживайтесь, я сейчас же начну Вас писать!
— Что?.. Но я не… Я не натурщица! — вспыхнула я. — Одо, я от Парвины. У меня к Вам важное дело.
— Какое дело?! Его можно отложить! — мужчина настаивал на своём.
— Вы не поняли, я не собираюсь Вам позировать, — я начинала злиться. — Парвина сказала, что Вы можете знать о работах, поступивших на аукцион…
— Милочка, я Вам ничего не скажу, пока Ваш портрет не будет готов! — отрезал Сависсо. Я вздохнула, уже готовая сдаться:
— По-другому мы договориться не сможем?..
— Между прочим, портрет Парвиночки я тоже писал, — заявил горделиво художник и тут же шикнул на взволновавшихся девиц. — И она осталась довольна. Так что садитесь-садитесь.
Ругая всё на свете, я села на стул. Ещё пару минут Одо выбирал положение моего лица, пока, наконец, не остановился на полном профиле и уселся за мольберт с новым холстом. Я краем глаза наблюдала, как он быстро орудует кистью и что-то бормочет себе под нос. Наконец решилась спросить:
— Одо, Ваши работы продаются на аукционе дома Бинхмнарс?
— Да-да. Мой покровитель выставляет их там, и я получаю большой процент. Не отвлекайтесь, — ответил художник, не отрываясь от работы.
— Стало быть, мой портрет тоже пойдёт на аукцион? — предположила я, уже строя планы в голове.
— Вы можете приобрести его сразу… — Сависсо задумался над чем-то, замерев на месте.
— Нет-нет. Не буду лишать такой радости других ценителей искусства, — я поёрзала на месте, чувствуя, как ноги, привыкшие к постоянному движению, уже затекают. — Одо, а Вы знаете, какие ещё работы будут выставлены на продажу?
— Там продаются работы многих моих товарищей по цеху: Дирка, Уильямса, Кортнеги… — начал Одо. — Но лишь одного из них я считаю достойным — Альбора Дорте. Лишь один он постиг истинную суть абстракции как способа выражения глубинных течений смыслов реальности и гиперреальности.
— Э-э-э… Понятно… — в подробности я вникать не стала. — Одо, Вы сами придёте на аукцион? Я тоже буду там. Мы могли бы встретиться…
— Помолчите, я пишу Ваш рот, — строго перебил меня Сависсо, и мне пришлось замолчать. Однако в голове я уже всё продумала: за этот портрет я буду предлагать самую высокую цену, чем заинтересую Дроута и втяну его в торг, затем уступлю. И надо будет заставить Сависсо поговорить с Дроутом и упомянуть, что я была его натурщицей… Но для этого мне нужно придумать поддельную личность и легенду. Может, связать это всё с портретом?..
***
Наконец картина была готова. Я встала, разминая затёкшие конечности, и тут же решила взглянуть на портрет. Увиденное меня поразило: чёрный фон и одна непрерывная ярко-зелёная линия, повторяющая очертания моего лица и цвет моих глаз. И это он собирается продавать за бешеные деньги? Ну-ну.
— Осталось название, — проговорил довольный своей работой художник.
— Не торопитесь, Одо, — я перевела взгляд на него. — Когда Вы собираетесь передать картину покровителю?
— Завтра утром, — ответил он с удивлением.
— Тогда назовите… "Портрет зеленоглазой", — проявила я фантазию. Сависсо моей идеей проникся:
— Достаточно абстрактно, мисс… Эм…
— Когда там следующий аукцион? — я перевела тему с моего пока еще не существующего имени.
— Уже через дня три-четыре, — припомнил Одо.
— В таком случае, не желаете ли быть моим сопровождающим? — я искусно улыбнулась. — Расскажете мне о своём творчестве подробнее.
— С превеликим удовольствием, дорогая моя, — Сависсо как-то чопорно улыбнулся в ответ.
— Я к Вам ещё зайду, Одо. А сейчас меня ждут дела, — я развернулась и направилась к выходу, пока тот не успел вспомнить о том, что так и не узнал моего имени.
Глава 12. Новый день, новая я
В библиотеке вечером людей было немного: всё-таки многие предпочитали чтению праздный отдых дома либо в кабаках. Эта малолюдность сегодня сыграет мне на руку. Будет гораздо проще уединиться вместе с Инес и хорошенько проработать мою поддельную личность.
Библиотекарша моего визита не ожидала.
— Глориана! — она замерла с книгой в руках, собираясь поставить её на полку, а потом улыбнулась мне широко. — Неужели это ты? Часто как-то стала ко мне захаживать.
— Да, привет, Инес, — я тоже улыбнулась, подойдя ближе. — Мне снова нужна твоя помощь.
— Опять узнать про кого-то? — она бегло оглядела меня.
— Нет. Я почти подобралась к жертве, однако кое-чего не хватает. На этот раз мне нужна новая личность, Инес. Таинственной знатной дамы издалека, и чтобы никто не мог проверить меня на предмет лжи, — выдала я. Глаза библиотекарши округлились:
— Да-а, подруга… Задала ты мне задачку, — она повернулась, будто ища что-то взглядом. — Давай присядем. Судя по всему, это затянется надолго.
Последовав совету, я села за стол, а Инес удалилась и через пару минут вернулась с охапкой папок различной толщины. Как я поняла далее, это были истории разных знатных родов Севера — королевств Форстайн, Ханетия и Беахогг. Однако, Даинверская библиотека имеет довольно обширный выбор чтива.
Мы с Инес разложили папки и уселись за их изучение. Искали достаточно древний род, уже прошедший пик своего величия, о котором в последнее время мало слышно либо не слышно вовсе. Выбор, однако, представлялся довольно большим, ведь судя по рукописям, во всех королевствах Севера сейчас продолжался кризис, когда так их южные соседи, в частности и наша Анкавия, наоборот переживали подъём. Тогда встал вопрос: взять не только древний, но ещё и относительно не бедствующий род, чтобы я не выглядела неправдоподобно богатой. Поэтому мы подробно изучали историю, зарождение, особенности родов. Для меня, как для человека более практичного склада ума, это всё было мучительным испытанием, однако Инес справлялась блестяще.
В конце концов, выбор пал на Альгар'Дан — бароновский род на юге Беахогга, у самой границы с севером Анкавии. История его была такова: триста лет назад некий Архонг Тавентер, по слухам, искусный колдун, основал в тех местах своё жилище. Легенда гласит, что он был красив, как дьявол, и обладал тёмным, таинственным очарованием, чем сильно привлёк королеву лесных дриад. Они приказала похитить его и привести к ней, но ни один из её поданных не смог развеять магию колдуна. Архонг сам явился к ней. История умалчивает, был ли Тавентер влюблён в королеву, однако известно, что у них родился ребёнок-полукровка, который затем унаследовал владения отца. Во время последующей войны тогда ещё герцогства Беахогг с народом рурх, северными варварами, потомок Тавентера, Альгар'Дан Храбрый сильно отличился в яростной защите своей родины, за что уже после войны ему был пожалован бароновский титул и возможность закрепить свой род. Так и появилось баронетство Альгар'Дан вместе со славным родом. Бывали в нём успешные дельцы, которые старались приумножить богатства своего дома, однако не суждено было им добиться в этом деле каких-либо высот. Про Альгар'Дан уже давно ничего не слышно. Вполне можно предположить, что для широких масс этот род даже не был известен.