Тайные близнецы Братвы (ЛП)

Алиса дергает маму за рукав. — Мы останемся в этом большом блестящем городе, мамочка?
Голос Кьяры смягчается по отношению к дочери, это первый след тепла, который я слышу за несколько часов. — Ненадолго, милая.
Алиса хмурится. — А как же животные?
— Тебе не нужны домашние животные, — вмешиваюсь я, прежде чем Кьяра успевает ответить. — Тебе здесь понравится больше, — говорю я. Алиса смотрит на меня широко раскрытыми глазами, не зная, как ответить. Я дарю ей редкую улыбку. — Там есть много чего исследовать.
  
Кьяра бросает на меня взгляд, ее глаза предупреждающе сужаются. Я игнорирую это.
Роман, кажется, помогает. Я потягиваюсь, затем иду туда, где Кьяра пытается выпутаться из сонного захвата Лео. Она осторожна, чтобы не дать нашим рукам соприкоснуться, пока она перемещает его в более удобное положение. Алиса спрыгивает со своего места, полная энергии.
— Ну, пошли, — говорю я, кладя руку на поясницу Кьяры, когда она движется к выходу. Она напрягается, но не отстраняется, вероятно, помня о бдительных глазах детей. Я наклоняюсь, позволяя своему голосу понизиться. — Добро пожаловать домой.
Она не отвечает, но ее челюсти напрягаются.
***
Гладкий черный внедорожник ждет на парковке после того, как мы пройдем через охрану. Роман уже за рулем, и я веду Кьяру и детей внутрь. Алиса с нетерпением забирается внутрь, но Лео цепляется за свою мать, все еще сонно.
— Теперь мы сможем увидеть твой дом? — спрашивает Алиса, когда я устраиваюсь на сиденье напротив нее.
— Да, — отвечаю я. — Он большой. Тебе понравится.
Она сияет, а плечи Кьяры напрягаются. Она знает, что это не каникулы, но дети в блаженном неведении. Так лучше. Пусть приспосабливаются без страха, пока я разберусь со всем остальным.
Пока машина движется по оживленным улицам Чикаго, Алиса забрасывает меня вопросами. — У тебя есть собака? Мама сказала, что собак нет.
— Пока нет, — признаюсь я. — Но, может быть, мы заведем одну.
Ее глаза загораются, а рот Кьяры дергается, словно она сдерживает ответ.
Лео шевелится у нее на коленях, моргая и глядя на нее. — Куда мы едем, мамочка?
— В новое место, милый, — тихо говорит она, гладя его по волосам. — Увидишь.
Я изучаю ее, пока она говорит с ним. Несмотря на всю ее ярость и бунтарство, ее любовь к этим детям обезоруживающе искренна. Это единственная слабость, которую я знаю, что могу использовать — и за которую я ненавижу себя за то, что хочу это сделать.
Когда мы добираемся до особняка, ворота бесшумно открываются, и Алиса ахает. — Он такой большой! — восклицает она, прижимая руки к стеклу.
— Больше, чем замок! — добавляет Лео, уже окончательно проснувшись.
Машина подъезжает к главному входу, где уже ждут сотрудники. Роман паркуется, и я выхожу первым, протягивая руку Алисе. Она берет ее без колебаний, с волнением запрыгивая на подъездную дорожку. Кьяра осторожно выходит, все еще держа Лео на руках, ее глаза настороженно бегают по сторонам.
Внутри благоговение детей растет. Сводчатые потолки, хрустальные люстры и широкая лестница вызывают у них обоих широко раскрытые глаза. Алиса бежит вперед, ее смех эхом разносится по обширному пространству, в то время как Лео цепляется за Кьяру, застенчиво все это воспринимая.
— Где наша комната, мамочка? — кричит Алиса, кружась под люстрой.
— Я покажу тебе, — говорю я, прерывая Кьяру, прежде чем она успевает ответить. — Пойдем со мной.
Алиса тут же подпрыгивает ко мне, и я веду ее и Лео к парадной лестнице. Кьяра неохотно следует за мной, ее шаги тяжелые. Я оглядываюсь на нее через плечо. — У вас всех будет здесь все необходимое. Я об этом позабочусь.
Ее молчание говорит само за себя. Она знает, что я имею в виду — что ее жизнь и их жизни теперь мои. Ей не обязательно это нравится. Ей просто нужно это принять.
Детская комната находится в конце коридора на втором этаже, ее дверь выкрашена в мягкий кремовый цвет, который выделяется на фоне темных деревянных панелей. Я толкаю ее, отступая в сторону, чтобы позволить Алисе вбежать внутрь. Она ахает, как только видит это, ее волнение выплескивается наружу, как вода, прорывающая плотину.
— Она огромная! — визжит она, крутясь посреди комнаты. Деревянный пол блестит под ее ногами, а мягкие голубые стены купаются в солнечном свете, льющемся через огромные окна. Кровать с балдахином, задрапированная нежной марлей, доминирует на одной стороне комнаты, в то время как двухъярусная кровать с темным деревом и Одеяла темно-синего цвета спрятаны у дальней стены для Лео. Полки, уже заставленные книгами и игрушками, заполняют пространство, тщательно подобранные так, чтобы казаться гостеприимными, но не подавляющими.
Кьяра стоит в дверях, обхватив Лео руками, словно защищая его. Она не двигается, но я чувствую, как она следит за каждой деталью, ее острый взгляд пронзает мое тщательно выстроенное проявление гостеприимства.
Алиса бежит к кровати, подпрыгивает на ней, а затем бросается к книжной полке. — Смотри, мамочка! У них все книги о принцессах! — Она тянет одну и прижимает ее к груди. — Можно мне почитать это перед сном?
— Ты можешь читать все, что хочешь, — говорю я, мой тон легче обычного. Алиса улыбается мне, и на мгновение я вижу беззаботную радость ребенка.
Кьяра наконец заходит внутрь, но только достаточно далеко, чтобы дверь закрылась за ней. Ее хватка на Лео смещается, когда он извивается, тянется к двухъярусной кровати. — Это мое? — бормочет он, его голос тихий, но любопытный.
— Так и есть, — отвечаю я, прежде чем успевает Кьяра. — Давай, попробуй.
Кьяра колеблется, ее тело напрягается, словно предчувствуя ловушку. Медленно она опускает Лео на пол, позволяя ему брести к кровати. Он забирается на нижнюю койку, его маленькие руки сжимают плюшевое одеяло, и издает тихий смешок, подпрыгивая.
Алиса присоединяется к нему, забираясь на меньшую кровать, чтобы осмотреть подушки. — Это как ночевка у нас, мамочка!
Кьяра стоит застывшая, ее взгляд мечется между ними двумя и потом на меня. Я встречаю ее взгляд, удерживая его. Я вижу, как война разыгрывается в ее сознании — ее облегчение от того, что дети счастливы, ее страх от того, какие условия могут быть привязаны.
— Ты мне не доверяешь, — тихо говорю я, обращаясь только к ней.
Ее губы сжимаются. — Должна ли я?
Я подхожу ближе, сохраняя свои движения обдуманными. — У них будет все, что им может понадобиться здесь. Они будут в безопасности, под присмотром и счастливы. — Мой взгляд падает туда, где Лео теперь обнимает плюшевого медведя, которого он нашел на кровати. — Разве это не то, чего ты хочешь?
— Я хочу, чтобы они были свободны, — говорит она резким и низким голосом.
— Они свободны, — возражаю я, мой тон твердый. — Теперь это их дом. Это их жизнь.
Кьяра не отвечает. Она поворачивается обратно к детям, выражение ее лица смягчается, когда Алиса шепчет Лео что-то, что заставляя его хихикать. Несмотря на ее неповиновение, я вижу едва заметную трещину в ее броне.
Она мне пока не доверяет, но скоро поверит.
Глава 16 — Кьяра
Комната светлее, чем я ожидалг. Солнечный свет льется из огромных окон, освещая светло-голубые стены и мягкую белизну кровати с балдахином, которую Алиса немедленно объявила своей. Она уже швыряет подушки на пол, ее смех отражается от стен, а Лео хихикает на своей маленькой кровати неподалеку.
Я задерживаюсь у двери, крепко скрестив руки на груди. Узел в моем животе не ослабевает, независимо от того, насколько невинной кажется эта обстановка. Это прекрасная комната — слишком прекрасная. Все в ней кричит о совершенстве, от тщательно подобранных книг до плюшевых, огромных мягких игрушек, аккуратно расставленных в углу.
  
Как Сержу это удалось?
Трудно представить, чтобы он беспокоился о таких вещах. Детская комната, так идеально подходящая для них, не могла быть совпадением. Мои пальцы дергаются, когда я скольжу взглядом по продуманным деталям. Небольшая полка с художественными принадлежностями стоит у дальней стены — цветные карандаши, альбомы для рисования, даже баночки с блестками и клеем. Алисе понравится.