В ожидании Виллы

Грейс снова вздохнула.
— Ох, Вилла! Если ты не хотела говорить, что случилось, зачем тогда послала мне свой зов о помощи?
Она устало махнула рукой. Оставалось только найти холодильник. Нельзя сказать, что он был набит битком. Самые обычные продукты — масло, замороженные овощи, яйца, хлеб, остатки мяса, аккуратно завернутые в пленку. Все самое обычное, что оставляют, уезжая на день-другой.
    
2
 
На Васахусет дверь открыла маленькая веснушчатая девочка. с косичками. За её спиной стоял такой же конопатый маленький мальчик.
— Мистер Синклер здесь живет?
Дети захихикали.
— Конечно здесь. Он же наш папа, — укоризненно заметила девочка. А мальчик чуть сдержаннее, но не желая уступить сестре, добавил:
— Папы всегда живут с детьми и мамами.
— Помолчи, Алекс, мисс это знает. Брату только четыре, — объяснила девочка и уже вежливо добавила: — Проходите, пожалуйста.
Из гостиной раздался голос:
— Джорджия, Алекс! Не держите мисс Эшертон на пороге!
— Она идет, папа. Я уже её пригласила.
Вышел мужчина, приглаживая густые светлые волосы. Его нельзя было назвать красивым, — веснушчатый, как и дети, и маловат ростом, но улыбка все скрадывала.
— Входите, мисс Эшертон. А вы, оба, — он повернулся к детям, — марш наверх!
Он помог Грейс снять пальто. Дети заканючили:
— Но, папа, ещё только шесть часов. Мы даже не ужинали.
— Наверх! — рявкнул отец.
Вынужденные признать поражение, дети ретировались. Питер Синклер улыбнулся и повел Грейс в гостиную.
— Это не лучший прием, но дети в конец разбаловались. Жена говорит, все потому, что мы живем за границей. Что будете пить — шерри, джин или местный шнапс? Нет, вам он не пойдет. Да и сами шведы пьют его только с хорошей закуской.
— Я бы выпила виски. Честно признаюсь. я в полном недоумении — приехала повидаться с Виллой. а столкнулась с какой-то тайной.
— Она знала, что вы приедете? — спросил Питер Синклер, сосредоточенно вглядываясь в содержимое бара.
— Нет, я приехала неожиданно, под настроение.
— Значит, нет никакой тайны. Вилла пошутила и не рассчитывала на результат, потому никто вас и не встретил. Вы её кузина?
— Да. Но на самом деле мы как сестры.
Питер Синклер повернулся и, подавая Грейс бокал, окинул её критическим взглядом. С нарочитой медлительностью его глаза скользнули по её миниатюрной фигурке и без всякого стеснения остановились на груди, затем спустились ниже и снова поднялись и задержались на этот раз уже на волосах Грейс.
— Вы совсем не похожи. Ни капельки.
Как он смеет так бесцеремонно её разглядывать!
Ведь для Синклера в ней нет ничего интересного. По сравнению с яркой Виллой Грейс всегда погружена в себя, вечно хмурится; как она ни ухаживает за волосами, все без толку, не говоря уже, что она худая и ростом не вышла. Однако решив не расстраивать себя невыгодным сравнением, она вежливо ответила:
— Я и не говорю, что мы похожи, просто мы всегда понимали друг друга и всем делились. Или почти всем, как мне кажется.
— Но о предстоящем замужестве она вам не сказала, — задумчиво сказал Синклер, бросив кусок льда в её бокал. — И вас это беспокоит?
— Конечно. А вас нет?
— Может и беспокоило бы, будь я с кем-то так же близок, как были вы с Виллой. Не знаю… Когда дело касается чего-то серьезного, люди бывают скрытными до невозможности. Может быть, опасаются, что их планы нарушатся.
— Но почему вы все время говорите в прошедшем времени? — неожиданно взорвалась Грейс. — По телефону вы сказали, что Вилла была отличной секретаршей. И теперь — что мы были с ней близки.
— Боже, нельзя же быть такой чувствительной к мелочам! Ничего особенного я в виду не имел. Просто её нет уже десять дней, у меня давно работает другая девушка. — Он недоуменно пожал плечами. — Секретарши приходят и уходят — разве это для вас новость?
— Нет. — Грейс не хотелось развивать эту тему, тем более, что Синклер довольно ловко пытался уклониться от разговора об исчезновении Виллы. Разумеется, он же дипломат.
— Мистер Синклер, пожалуйста, расскажите мне что-нибудь об этом таинственном Густаве.
— Так его называла Вилла. Кстати, меня зовут Питер. А вас?
— Грейс. Вы его никогда не видели?
— Нет. Я для Виллы был только начальником и не лез в её личную жизнь.
Грейс вздохнула, с трудно заставляя себя поверить, но все же сказала:
— Понимаю, но уж о замужестве она не могла вам не рассказать.
— Я же вам говорю, все серьезное люди скрывают.
— Если есть, что скрывать, — с тревогой заметила Грейс.
— Как вы считаете, побег под венец — из этого разряда событий?
— Похоже, да. Но почему?
— Кто знает? Допустим, семья жениха против. Или он женат и нужно сначала развестись. Или они просто хотели поставить всех перед свершившимся фактом.
— Значит, вы ничего не знаете?
Питер сел на диван рядом с Грейс, холодно глядя в упор голубыми глазами. Она представила, как он способен посмотреть на нерадивую секретаршу или на иностранца, который не хочет принять британскую точку зрения, и ей стало не по себе. Боже милостивый, мысленно вздохнула она, Вилле не позавидуешь…
— Я расскажу вам все, что знаю, а знаю я очень мало. Вилла была натурой очень общительной, вы понимаете, что я имею в виду. Так вот, связавшись с этим Густавом, она стала вечно опаздывать на работу и печатать с ужасными ошибками. Я вынужден был ей указать ей на это безобразие. Она вечно ходила невыспавшаяся, впрочем, это её личное дело. Меня беспокоило, что она из рук вон плохо печатает, и вообще разболталась. Говорю я об этом с с большим сожалением, потому что Виллу мы все любили. И моя жена тоже. Вилла часто приходила к нам и сидела с детьми. Но когда она встретила Густава, у неё уже не осталось для этого времени.
— Густав — швед?
— Имя, во всяком случае, шведское. Я думаю, он жил где-то за городом, потому что на выходные Вилла обычно уезжала. И вот как-то утром, недели две назад, она ворвалась ко мне с заявлением об уходе и объявила, что собирается замуж, пакует вещи и немедленно уезжает.
— И вы согласились?
— А что можно было сделать? Толку от неё все равно давно не было. Вилла понимала, что в любой момент я могу найти другую секретаршу. Ее даже не интересовала зарплата за последнюю неделю. Она исчезла, не оставив адреса, и чек так и лежит у меня.
— Значит, где она, никто не знает?
— Никто. Но вы только не волнуйтесь, Грейс. Она найдется. Выпейте еще.
Грейс протянула бокал, мучительно вспоминая, о чем ещё собиралась спросить. Да, про беременность!
— Скажите, мистер Синклер, то есть Питер, она, случайно, не в положении?
Он взял серебряными щипцами кусочек льда и бросил в бокал. Потом задумчиво кивнул.
— Вполне возможно, если вспомнить её реплику, что нужно вовремя успеть к алтарю. Полагаю, намек весьма прозрачный.
— Но у неё явно оставалось в запасе несколько месяцев, — задумчиво протянула Грейс. — Ведь в глаза ещё не бросалось? Полагаю, все дело в Густаве. Видимо, она пыталась его не упустить, все равно как успеть на уходящий поезд.
Питер вдруг рассмеялся, его глаза повеселели.
— Не понимаю, почему вы так мрачно настроены? Все сложилось как нельзя лучше: Вилла заполучила того, кого хотела. Потому что если бы она не хотела, то не забеременела бы. Так что ждите появления счастливой новобрачной.
— Вот только счастлив ли был Густав? — пробурчала Грейс. — Кстати, как вообще шведы относятся к подобным вещам?
— Да как и большинство мужчин на свете. Видимо, как и девушки, которые пытаются поймать мужчину подобным способом.
  
— Девушка зачастую готова на аборт, лишь бы не потерять мужчину, — сказала Грейс. — Уж я-то знаю.
— Тогда почему Вилла этого не сделала?
— Потому что уже делала один и потом ужасно терзалась от чувства вины, её во сне преследовал убитый ей ребенок.