Дарт Лонгботтом (СИ)

Взгляд Палпатина прикипел к палочке Дамблдора. Ему захотелось выругаться. В руке Великого Светлого волшебника был ключ от ритуала Исхода. Необычная палочка с шишковатыми утолщениями мгновенно привлекала внимание своей странной формой.
«Великая Сила! Первый артефакт нашёлся так скоро? — откинулся на спинку кресла Палпатин. — Может быть, остальные ключи тоже где-то здесь, в Англии. А ведь между артефактами существует связь. Надо покопаться в памяти, Фрэнк должен был знать про все известные магические артефакты, пусть даже из сказок и легенд».
  
— Что-то ты задумчив, — пихнула его Боунс. — Ладно, мыслитель, я отправляюсь на службу. Будет желание встретиться — присылай сову.
— Непременно, Амелия, — Палпатин учтиво склонил голову, приложив руку к груди. — Пойду пообщаюсь кое с кем.
Женщина заспешила вниз, высокомерно кивая знакомым по дороге. Палпатин задумчиво спустился следом, заметил Люциуса в окружении сторонников и доброжелательно тому кивнул.
— Лорд Лонгботтом, какая приятная встреча, — белобрысый маг горделиво подбоченился. — Как вам первое заседание в этом году?
— Здравствуйте, господа, — поздоровался со всеми Палпатин и улыбнулся. — Это было познавательно, лорд Малфой. А ваш комментарий, мистер Крэбб, несомненно, разбавил мою скуку.
Аристократы вежливо улыбнулись и вернулись к своему разговору. В этот момент мимо Палпатина проходил чем-то озабоченный немолодой волшебник с осунувшимся лицом и короткой щетинкой усов под широким носом.
Шив резко повернулся в его сторону и схватил того за плечо, невербально налаживая зону приватности. Теперь на них не обращали внимания.
— Куда вы так спешите, Бартемиус?
Волшебник вздрогнул и с замешательством посмотрел на Палпатина.
— Что вы себе позволяете, лорд Лонгботтом? — дал петуха Крауч, попытался вырваться, но не сумел.
— Я бы хотел с вами встретиться, Бартемиус, — отпустил его Шив, поправив напоследок задравшуюся мантию на плече мага. — Ваша столь бурная радость после моего возвращения из Мунго показалась мне слишком экстравагантной. Мне бы хотелось обсудить с вами причины столь горячих эмоций.
— Я вас не понимаю, — выдавил Крауч. — Я совсем не радовался.
— Даже так? — вновь улыбнулся Палпатин. — А один наш общий знакомый, который держит лавку в известном вам месте, говорил мне другое…
— Чего вы хотите, Лонгботтом? — смертельно побледнел Крауч. — Я отказался от сына ещё на суде. Барти давно умер в Азкабане… Но я мечтал отомстить… — последние слова мужчина выдавил еле слышно.
Палпатин жёстко посмотрел на Крауча и процедил:
— Я считаю, нам надо встретиться и поговорить, Бартемиус. Всё же не каждый день меня пытается убить бывший глава ДМП и кандидат в министры. Для этого должна существовать более веская причина, чем мёртвый сын «Пожиратель», к заключению которого я, кстати, не имею никакого отношения. Что же вы на Дамблдора не покушаетесь? Ведь он не меньше остальных виновен в том, что ваш род лишился наследника.
— Хорошо. Говорите, где и когда, — сдался Крауч. — Только предупреждаю, я оставлю воспоминания о том, что ушёл на встречу с вами. Если вы меня убьёте, вас поймают!
— О нет, Бартемиус, — покачал головой Палпатин. — Я не сторонник кровной мести. Я пацифист. Давайте встретимся к выходным в ресторане Simpson’s. Я был там недавно, у них великолепная кухня. Во всяком случае, намного лучше, чем в «Дырявом Котле» и других подобных ему забегаловках. Я пришлю вам сову, дорогой Бартемиус.
Крауч обречённо склонил голову и направился к выходу из зала. У кого-то рабочий день заканчивался, но только не у него.
Не успел Палпатин вновь подойти к Малфою и компании, как его остановили.
— Здравствуй, мой мальчик! Я так рад, что ты пришёл в себя и находишься в полном здравии, — раздался за его спиной добродушный голос председателя Визенгамота.
Малфой, Нотт, Паркинсон и прочие аристократы тут же повернулись к ним, чтобы слышать их разговор. Палпатину стало противно, но он тут же решил, что это весьма удачный момент, чтобы прилюдно заявить о своей независимости. Нет, в прошлом ему приходилось общаться с разными существами. В том числе и с теми, кто предпочитал особей одного с собой пола.
Иногда эти разумные бывали полезны. Они обладали властью, деньгами и возможностью влиять на события в галактике. Некоторые из них предлагали ему себя, чтобы добиться каких-то льгот вначале от сенатора, а потом и от Верховного канцлера. Однако Палпатин жаждал только власти и не собирался ни с кем ею делиться. Эта прекрасная леди была его единственной любовью.
У него случались интрижки с разными женщинами, всё же Палпатин в молодости был видным мужчиной. Однако ни одну из них он не подпускал к себе слишком близко, чтобы не давать врагам такой удобный инструмент. А вот существа, которые осознанно отвергали свою природу, оценивались им исключительно с точки зрения пользы.
— Мистер Дамблдор! Прошу вас, не называйте меня так, — сердито нахмурился Палпатин. — Мы находимся не в любимом гей-клубе «Ордена Феникса», а в Визенгамоте. И я не «ваш мальчик», а лорд Лонгботтом. Такое обращение звучит оскорбительно!
Дамблдор подавился заранее заготовленной прочувствованной речью, подготовленной так, чтобы подтвердить верность Лонгботтомов делу Света, а у Малфоя и других аристократов глаза полезли на лоб. Они все были убеждены, что бывший мракоборец — верный сторонник директора, пусть его род и принадлежит к числу священных двадцати восьми фамилий.
— Я так обращаюсь ко всем своим ученикам, — растерянно проговорил Дамблдор, с трудом удерживая прежнее выражение лица. — Вы же все для меня как дети. Я вовсе не имел в виду…
— Наверное, маразм уже настолько сильно повредил ваш разум, что вы не можете отличить взрослого мага от ребёнка? — Палпатин продолжил демонстрировать всем окружающим, что он больше не принадлежит к «Ордену Феникса». Чтобы закрепить это впечатление Шив язвительно ухмыльнулся:
— Мистер Дамблдор, а может, вам давно пора на покой? Пройдите обследование в Мунго и езжайте куда-нибудь в Швейцарию на воды. Годы не щадят никого, по вам это особенно заметно.
Дамблдор находился в прострации. Такого пренебрежительного тона он не слышал ни от кого, даже от Волдеморта. Как бы то ни было, а он ведь по праву был самым сильным волшебником Англии, победителем Гриндевальда, уважаемым человеком. Это заставляло относиться всех к нему предельно серьёзно. А тут свой, бывший боевик «Ордена Феникса» и к тому же гриффиндорец, настолько неправильно себя ведёт.
Дамблдор попытался прочитать мысли Лонгботтома, но наткнулся не просто на блок. Он как будто сел на дикобраза. Боль в голове оказалась настолько сильной, что Великий Светлый волшебник со стоном схватился за виски.
— Я попрошу вас, господин Дамблдор, — заледенел голос Палпатина. — Больше не пытайтесь влезть мне в голову. Читать чужие мысли без согласия мага, по крайней мере, неэтично.
Слышавшие разговор члены Визенгамота недоумённо зашептались, глядя на них. Многие знали, что Дамблдор — легилимент, но чтобы он вот так явно пытался прочитать чужие мысли, такого раньше не случалось.
«Или мы просто не ощущали, когда он этим занимался? — леди Гринграсс задумчиво нахмурилась и переглянулась с мадам Марчбэнкс. — А ведь в мире магии и не такое возможно. Надо будет купить защитные амулеты и Дафне в Хогвартс тоже передать один. Не дело это, когда старый извращенец ползает по головам детей».
— Я приношу вам свои извинения, лорд Лонгботтом, — ледяным тоном выплюнул Дамблдор, с трудом сохраняя спокойствие. Сейчас ему, как никогда раньше, захотелось вызвать «Адеско Файер» и испепелить наглеца на месте. — Простите, господа, но мне срочно нужно в Хогвартс.
  
Дамблдор, взмахнув полами мантии, отвернулся и зашагал к выходу, ощущая между лопатками тяжёлый взгляд Лонгботтома. В голове Великого Светлого волшебника билась ужасная догадка. Если он прав, следует немедленно предупредить соратников.
— У тебя мифриловые яйца, Фрэнк, — внезапно произнёс Малфой в полной тишине. — Я не припомню, чтобы хоть кто-то мог поставить на место старика с его гейскими причудами. Дамблдор только к мадам Марчбэнкс не обращается «моя девочка», — он посмотрел в сторону одной из старейших членов Визенгамота.