Люби меня до смерти (ЛП)

— Я никогда не хотела этого, — не глядя на меня, отвечает она.
— Чего этого?
— Этого, — говорит Нэд, показывая на нас. — Нас. Этих чувств. Этого не должно было произойти.
— Но произошло.
— Но не должно было. Вчера ночью ты разбил мне сердце. Ты обращался со мной, как одной из своих девушек и это было больно.
— Я знаю, и мне очень жаль, детка, — говорю я, обхватывая ее лицо ладонями. — Мне очень жаль.
— Тебе не стоит извиняться. Мы не договаривались об этом. Это не должно было случиться. Мне не следовало испытывать к тебе никаких чувств. Мне не должно было быть так больно.
— Но тебе больно. И я хочу, чтобы тебе было больно, потому что это означает, что ты тоже что-то чувствуешь. Если бы ты ничего не чувствовала, то тебе не было бы больно.
— Точно.
— Что точно? — в отчаянии спрашиваю я.
— Я умираю! — Она замолкает на секунду, пытаясь смахнуть слезы. — Боже. Я умираю, Коул. Ты думаешь, что вчерашний вечер был тяжелым? Ты считаешь, что ожидание, когда Лайла проснется, мучительно? А что, если знаешь, что нет никакой надежды? Что, если считаешь дни до того, как все закончится?
— Мне все равно, — шепчу я.
— Нет, тебе будет не все равно. Я видела, как ты расклеился вчера. Ты упал на колени и заплакал. Я возненавидела твоего отца за это. Но я не стану так поступать с тобой. Я не хочу погубить тебя, Коул. Только не тогда, когда в моей власти предотвратить это.
— Но ты нужна мне.
— Нет, не нужна. Я совсем тебе не нужна.
— Что ты говоришь?
— Я говорю, что после того, как Лайла придет в сознание, я уйду. Ты вернешься к своей жизни, а я вернусь к своей. Какой же дурой я была, когда думала, что это сработает.
— Я не могу потерять тебя.
— Мы никогда и не были вместе. — Эти слова разрывают меня на части. Мне хочется возненавидеть ее за каждое произнесенное слово, но я не могу. Пока ее не было, я не жил. Я просто делал вид, что живу. Делал вид, что иду к своей мечте, чтобы мама гордилась мной, но глубоко внутри я был мертв. Я делал все, чтобы доказать отцу, что он не прав, не важно, чего мне это стоило. Я напивался, чтобы забыться. И спал со случайными женщинами, чтобы закрыть глаза на правду. Вся моя жизнь была фасадом. Я был подделкой. Я бы мог сделать очень многое, но вместо этого просто выживал. Играл роль. Пока не получил настоящую роль и не обрел настоящего себя. Пока я не нашел Нэд.
— Извините, но вы не можете тут стоять. Вы перекрываете пожарный выход. — Голос исходит от невысокой светловолосой женщины. На ней голубой топ и темно-синие штаны.
— Простите, — бурчу я.
Мы молча направляемся в зал ожидания. Как только мы заходим, к нам подбегает Бобби.
— Она очнулась! Она очнулась!
Я моментально забываю о разговоре с Нэд.
— Что? Я должен ее увидеть!
— С ней сейчас Джейми. Медсестра сказала, что одновременно в палате может быть только два посетителя. — Бобби с виноватым видом смотрит на Нэд. — И только члены семьи.
Я тоже перевожу взгляд на Нэд.
— Все нормально. Мне нужно возвращаться к работе, я и так провела здесь много времени. Уверена, Бреннан мне обо всем расскажет. — Она назвала меня Бреннан. Это конец. Это ее прощальное «пока». Я смотрю ей в глаза и понимающе киваю. Нэд медленно разворачивается и уходит, а я провожаю ее взглядом.
— Иди, она в отдельной палате 42Д, налево.
— Спасибо. — Выбросив из головы мысли о Нэд, я направляюсь к Лайле. Как только я захожу в палату, мне становится плохо. Сестра подключена ко множеству трубок. Ее левый глаз обрамляет большой синяк, а все тело покрыто гематомами.
— Привет, — тихо произносит она. Я стою в дверях, боясь подойти ближе. — Иди сюда.
— Я подожду в коридоре, чтобы дать вам время поговорить, — говорит Джейми, целуя Лайлу в лоб. Она слегка морщится от боли. Он либо не замечает этого, либо ему настолько нужно прикоснуться к ней, что он не обращает на ее боль внимания. Джейми хлопает меня по руке и, улыбнувшись, выходит.
— Почему ты стоишь так далеко? Я что, так плохо выгляжу? — смеется Лайла.
 
— Нет, ты выглядишь прекрасно.
— Ты ужасный врун, — хихикает она, и по моему телу разливается тепло. Я мог потерять ее.
— Как ты себя чувствуешь? — спрашиваю я, устраиваясь на стуле рядом с ее кроватью.
— Как будто мне только что сделали операцию.
— Мне жаль.
— Заткнись, Брен. Только идиот подумал бы, что это твоя вина. Джейми сказал, что тебя даже не было в этом штате.
— Но если бы я…
— Это все равно могло бы случиться. Ты не можешь контролировать жизнь, Брен. Тебе уже стоило бы это знать. Все решения принимаются большим парнем наверху — иногда они имеют смысл, а иногда нет. Помнишь, как бывало говорила мама: «Мы не жалуемся, когда он принимает хорошие для нас решения, поэтому не хнычьте, когда он делает то, чего мы не понимаем. Все имеет свою цель; вам просто нужно набраться терпения, чтобы понять это». Я смеюсь, вспомнив, как часто она произносила это. Боже, я так скучаю по тебе, мама.
— Лай, по поводу ребенка… мне очень жаль.
— Нет, больше не говори об этом. Хорошо? С меня хватило Джейми. Это сводит меня с ума. Сейчас я хочу забыть о настоящем.
— Хорошо.
— Так чем ты занимался, когда я превратилась в «спящую красавицу»?
— Ты уверена, что хочешь это знать?
— Братишка, я лежу на больничной кровати с кучей трубок, подсоединенных к телу, и выгляжу как жертва научного эксперимента. Все, что угодно будет лучше, чем это. — Я согласно киваю.
— Ну, я летал в Огайо, чтобы встретиться с родителями Нэд.
— Ух ты, а почему у тебя тогда такой грустный вид?
— Я все испортил.
— Ты ведь не разозлил ее предков?
— Нет, — хихикаю я. — Но я причинил боль Нэд.
— Как? — Я смотрю на сестру и понимаю, что могу доверять ей больше, чем кому бы то ни было.
— Мы с Нэд никогда не были по-настоящему парой.
— Думаешь, я этого не поняла?
— Откуда?
— Брен, я знаю тебя всю жизнь. Ты не мог превратиться в идеального парня за одну ночь. Сегодня ты звонишь мне, чтобы выпроводить из кровати какую-то цыпочку, а два дня спустя неожиданно ведешь себя как влюбленный. Не стоит принимать меня за дуру.
— Но ты ничего не сказала.
— Нет. Может быть, отношения были ненастоящими, но чувства — реальными. Это очевидно. Я хотела посмотреть, что будет дальше. Хотела увидеть, осознаешь ли ты, что жить — это не значит переспать со всеми девушками в Нью-Йорке. Она ведь и правда тебе небезразлична?
Я киваю.
— Так в чем дело?
Я делаю глубокий вдох.
— Она умирает.
— Мне жаль, — потрясенно отвечает Лайла.
— Для меня это не важно, но Нэд не понимает этого. Сначала она была для меня работой. Она заплатила мне, чтобы я притворился ее парнем, потому что мать Нэд хотела увидеть свою дочь влюбленной. Но потому я начал проводить с ней время, и она на самом деле стала нравиться мне.
— И что пошло не так?
— Нэд думает, что будет эгоистично позволить кому-то испытывать к ней чувства. Она не хочет причинить мне боль, но это не ей решать. Вчера ночью я все испортил. Мы с отцом поругались, и я использовал Нэд, чтобы забыться. Я сделал то, что и всегда, но это было неправильно. А теперь она ушла. Нэд приходила сегодня в больницу, чтобы поддержать меня, но после этого ушла.
— Мужчины такие идиоты, — смеется Лайла.
— Что? — Она вообще слушала, что я сказал.
— Брен, ты и правда думаешь, что она пришла, чтобы просто поддержать тебя? Ты ей не платишь, она тебе ничего не должна. Когда женщина разрывает с тобой отношения, она не возвращается, чтобы сказать последнее «пока». Боже, тебе нужно смотреть больше романтических комедий. Как только я выберусь отсюда, то принесу тебе парочку. Нэд сходит по тебе с ума и тебе нужно бороться за нее.
— Но она сказала, что ей это не нужно. Она думает, что это эгоистично.
— У нас, женщин, есть дурная привычка думать обо всех, кроме себя. Когда же мы все-таки делаем что-то для себя, то начинаем чувствовать себя эгоистками. Это всего лишь привычка. Она сама не знает, чего хочет, и тебе нужно убедить ее в этом.