Битва за Изнанку (СИ)

— Анфалар, вы донесете Матвея до двери, он покажет, куда надо, хорошо? — улыбнулась Алена изнаночнику. — Я пока побегу, порядок наведу. У нас там слегка неприбрано.
— Да, позаботься о мусоре, пожалуйста! — крикнул я вслед. — Задай ему хорошенько. Ни в чем себя не ограничивай!
Анфалар взял меня на руки, и мы втроем стали подниматься.
— У тебя хорошая женщина. Крепкая, с широкими бедрами, она может родить много сильных сыновей.
Я даже закашлялся. Лео, не знающий языка, на котором говорил Безумец, с недоумением поглядел на меня.
— Она не моя женщина. Она моя приспешница, помощница по-другому. Взять ее под свое крыло, был единственный вариант спасти. Она пустомеля.
— Кто?
Я задумался. Хотел было сказать 'человек с очень редким, почти не проявленным хистом, но вместо этого произнес:
— Пустынница.
Опять хист выполнил автоматическую автозаменую
— О, тебе повезло вдвойне, брат. Каждый рубежник желает, чтобы у него в хозяйстве была пустынница.
— С чего это?
— У них невиданная власть над нечистью. Такой не обладают рубежники.
И Анфалар оказался прав. Потому что возле открытой настежь двери в квартиру нас уже ждала выстроившаяся по струнке с самым виноватым видом нечисть. И все, абсолютно все, в стельку пьяные.
— Хозяин… — протянул Гриша. Хотел сказать еще что-то, но сам себе нахмурился и замотал головой.
— Дяденька, очень рады…
Митьку тоже не хватило на целую фразу. Поэтому оставалось догадываться, чему там они были рады. Лишь сирин сверкала красноречием. Она раскинула руки и сделала шаг ко мне.
— Матвеюшка, я тебя так люблю!
Тут она споткнулась, растянувшись на полу. Ее кинулись поднимать Митя с Гришей. Но, по причине повышенного атмосферного давления и магнитных бурь, едва сами не грохнулись. А сирин продолжала вещать:
— Они мне сказали, что ты того. Я так расстроилась. Вот они и предложили выпить за помин души. А я че-то так напилась.
— Не за помин души, — замахал рукой Гриша. — А за его грешную душу.
— Хитрит, рыжий, — улыбнулась сирин, обнажив свои мелкие острые зубки. — Постоянно врешь. Но все равно веселый. А этот красивый, но молчаливый.
Митя от такого комплимента зарделся.
— Все в ванную и умываться, — скомандовала Алена. Правда, Гришу остановила. — А ты чтобы быстро приходил в себя. Матвея Хтонь отравила, у него ноги отказали.
Приспешница за недолгое время поняла, какую роль у нас кто выполняет. Я редко видел беса виноватым. Хотя нет, вру — никогда не видел. Но именно сейчас в его глазах промелькнуло нечто подобное. Он торопливо закивал и даже открыл рот, чтобы оправдаться. Но ничего членораздельного произнести не смог.
— Иди уже, — толкнула его Алена. — Анфалар, Матвея, наверное, лучше в гостиную. А я вам могу пока что-нибудь приготовить.
— Вот уж хрен, — вмешался я. — Анфалар, неси меня вон туда, на кухню. Места там много, сидеть я могу. Лучше пока выпьем и поболтаем. У меня к тебе есть пара вопросов. Алена, плесни нам что-нибудь своего, легонького.
Приспешница даже спорить не стала. Когда мы очутились на кухне, она вытащила бутылку игристого, довольно легко открыла ее и разлила нам по фужерам. Кстати, тоже любопытная деталь. Когда я въезжал в квартиру, то мог поклясться, что здесь были лишь чайные бокалы да пара пивных кружек. И вот же, поглядите — фужеры.
На этом Алена не остановилась. Она довольно ловко и быстро настрогала купленную подкопченую вырезку из говядины, украсив ее сверху моцареллой, помидорами и зеленью. А затем слегка сбрызнула оливковым маслом. Блин, вроде так просто, но до чего же офигенно. Вот и Анфалар оценил.
— Это вкусно больше всего, что я ел, — сказал он на ломаном русском.
— Даже вкуснее плова?
— Это другой вкус, — не растерялся Анфалар, — Этот не для того, чтобы много есть. Есть и наслаждаться. И напиток очень странный, но интересный. Он шипучий и словно взрывается в голове.
— Приятно видеть человека, который понимает толк в еде. Матвею лишь бы в топку все закинуть.
— Алена, субординация! — напомнил я.
— Ладно, молчу. Я вам сейчас еще на скорую руку минестроне приготовлю.
  
В моем мире (даже не рубежном) словосочетания «на скорую руку» и «минестроне» не стояли в одном предложении. Сказать по правде, я вообще вроде бы минестроне не ел сроду. Это что-то с рыбой?
В чем большой плюс, после исполнения своего приспешнического долга, Алена сделала вид, что ее нет. Даже не стала ругаться, когда мы заговорили с Анфаларом на его родном языке. Знай себе вертелась возле плиты, лишь изредка поглядывая на изнаночника.
А я тем временем пытал Безумца на предмет крона. Ну и Лихо, само собой. И услышанное меня одновременно радовало и огорчало.
По словам Анфалара, с тех пор как я отдал Юнию, твари перестали доходить до крепости. Фекойцы настолько осмелели, что даже отправили две группы охотников всего лишь с парой рубежников в Песчаные отмели. И те вернулись с отменной добычей. Собиратели все дальше уходили в чащу Мертвого леса, принося дрова, ягоды и, конечно же, крестсеж. В общем, жизнь стала налаживаться.
И от этого я чувствовал себя не очень хорошо. Получается, я собирался поставить благо отдельного существа выше целой крепости. Ведь что будет, если наш план удастся? Едва ли соседство со Стынем понравится Фекою. А что станет, если попытка убийства провалится? Думаю, твердыне точно достанется от гнева Созидателя.
Но противнее всего, что сделать я ничего не мог. Я уже выбрал для себя решение. Может быть не совсем правильное, но я знал, что точно его не поменяю. Что не мешало мне рефлексировать.
А вот про «дело» Анфалар говорить отказывался. Все, что у него получилось выпытать, — Безумец договорился о встрече с головой чуров. Я сначала нафантазировал, что явится отдельная башка, как в песне «КиШа», с которой придется разговаривать. Но потом Анфалар объяснил, что это вроде местного старосты. Он занимается «исключительными соглашениями».
Для меня это вообще стало откровением. Не только то, что у чуров есть голова. А что нечисть имеет какие-то торговые отношения с рубежниками помимо проходов в другие миры. Мне даже показалось, что будь мы наедине, Анфалар точно бы сказал, что задумал. Но наличие приспешницы, пусть мы и говорили на другом языке, останавливало Безумца.
Зато за беседой мы дождались минестроне. И я промахнулся, с рыбой здесь ничего не было связано. Им оказался какой-то красный суп из овощей с макаронами. Но чего не отнять — вкусный. Анфалар вообще делал вид, что сейчас лишится чувств. То ли правда ему так понравилось, то ли он хотел сделать приятное Алене.
Именно на этом моменте меня прервал бес. С мокрыми приглаженными волосами, все еще покачивающийся, но явно чуть протрезвевший. Судя по внешнему виду, сирин с чертом его с часок поливали холодной водой.
Меня благополучно отнесли в гостиную, после чего бес уселся на грудь и стал пыжиться. Так, что я даже испугался. Как бы не стать сюжетом для какого-нибудь запрещенного фильма с копрофилией. Но нет, постепенно я стал чувствовать себя если не лучше, то наполненней. Хист медленно поднимался по телу.
К слову, я никогда не видел, как это работает. Восполнением промысла Гриша занимался исключительно по ночам, когда я сплю. Изредка доводилось просыпаться от тяжести в груди, и бес тут же спрыгивал прочь. Всегда недовольно бурча.
Что сказать, забавно, очень забавно. Но силы у меня прибавлялись буквально на глазах. Правда, ноги по-прежнему не слушались. Что Григорий заметил.
— Чего смотришь, хозяин? Выдавливай из себя эту заразу.
И я тоже стал напрягаться. Хорошо, что в этот момент никто не вошел в гостиную. Потому что зрелище мы представляли презабавное. Тужащийся бес на моей груди со взбухшими венам на висках и постанывающий рубежник. К слову, вспотели мы от потуг практически одинаково, хотя нынешняя погода к этому не располагала.
Наконец бес сполз на пол.
— Пока хватит, хозяин. Тяжело, будто всю ночь пил, а с утра человеком пытаешься быть. Истратился ты почем зря.