Студент: Назад в 90-ые (СИ)
- Я тебя сейчас порву, сука! – поднялся на ноги парень и, покачиваясь, полез на меня. Я уже стоял в стойке и готов был продолжить спарринг, но на не дали парни. Растащили в разные стороны и какое-то время успокаивали.
- Все, баста! Успокоились все и жопы посадили, – распорядился Сержант, которого такой поступок брата сильно удивил. А потому, когда ситуация успокоилась, и все вернулись за стол, тот посмотрел на меня своими хмурыми голубыми как утреннее майское небо глазами: – Слава. Ты какого хрена ударил Дорофея?
- Вов, а ты забыл, где я лето провел? – на моем лице появилась моя фирменная кривая улыбка. В ее мрачном варианте, – так я объясню. Если ты на людях позволяешь себя как то унижать и притеснять. Через день в камере с тобой перестанут общаться и уважать, а через неделю окажешься под шконкой. И да, забудь о своем юном немного наивном брате. Тут, – я потыкал пальцем себе в грудь, – его больше нет. Я теперь другой человек, – повернув голову вбок, я мрачно уставился на Дорофея, – без обид, Антон. Но больше подзатыльники и щелбаны я себе ставить не позволю. Ничего личного, просто новая привычка.
- Мдааа, – хмуро протянул Вова и все замолчали. Я подумал, что Вовке точно не соврал. В теле его брата и правда теперь другой человек. Пусть к моей старой личности много примешалось от Славки, но это именно примеси его личности к цельной моей. А не наоборот.
- Ладно! Я тебя услышал и думаю, здесь твои резоны такого поступка понимают. Верно мужики? - парни закивали, пробурчав что-то одобрительное, – Я когда на захваченных стингерах под Кандагаром сидел и курил, тоже помню задумался и понял, что совсем другим человеком стал. Куда более отмороженным, чем на гражданке, ха! – смех брата быстро поддержали. Нам с Дорофеем вручили налитые по горлышко стаканы и предложили выпить за мировую. Пришлось пить. А потом снова играть, потому как мафон слушать парням совершенно не хотелось.
Дальше как в диафильме, воспоминания покадровые. Вот я борюсь на руках с братом, вот стою на ринге с гитарой и что-то забористое пою, вот моя рука закинута кому-то на плечо и меня тащат по улице. Аут. Проснулся благо в своей постели и долго смотрел в потолок, пытаясь сообразить, что же неправильное в этой комнате. Что то точно было не так.
Потом понял. Звук! Старый советский будильник орал как потерпевший, стоя прямо на полу возле кровати. Крякнув как глубокий старик, я перевернулся на бок, свесился вниз и выключил раздражавший аппарат. Попытался напрячь память и вспомнить как оказался дома – темнота! Пожав мысленно плечами, спустил ноги на пол. Поднялся, потянулся и побрел в ванную. Не знаю кто тот умный человек, что завел на 8-30 будильник, но спасибо ему. Как раз раскачаюсь к работе. К тому же надо привести в порядок костюм со школьного выпускного и погладить рубашку. На работу надо было явится с иголочки.
- О! Привет рабочим плошек и поварешек, – поприветствовал я широкую волосатую спину Медвежонка, что стоя по пояс голый у плиты, что то помешивал в кастрюле, – ты чо в такую рань встал?
- Да, вот, – кивнул он на кастрюлю, – загодя встал. Покушать супа куриного наварить. Тяжело же с бодуна наверняка?
- Ты знаешь, - хмыкнул, я садясь за стол и прислушиваясь к телу. После душа и чистки зубов от противного привкуса блювотины во рту, чувствовал себя на редкость хорошо. Кто напивался в возрасте за 45 должен меня понимать, какое это забытое чудо нажраться и утром через час быть огурчиком, – на удивление отлично себя чувствую. Как я домой то попал?
- Роман, сослуживец брата принес, – поставил передо мной пустую тарелку и положил к ней ложку мой товарищ, – мы тебя ложить, а у тебя потекло. Пришлось в туалете подежурить, чтоб рвотой не захлебнулся.
- Блин. Прости, – смутился я. Значит привкус рвоты во рту был не случаен. Странно это. Не помню, чтобы после 20 я хоть раз блевал. Видимо молодой организм решил очиститься от отравления. Вот и вырвало. С годами многие просто перестают блевать из-за отравления алкоголем. Но да не за завтраком о таком же думать?
- Вот! И вот! – налил супа в тарелку мне друг, а потом поставил на стол тарелки с хлебом и с зеленью, – приятного аппетиту!
- Шашибо, – с надкусанным куском хлеба во рту ответил я и приступил к трапезе. На удивление аппетит был отличным, – ты там готовься. Ща во двор на турники. А потом я по делам уеду. Так что ты уж тут сам. Я тебе нарисую схему на листке как в зал попасть. Там Чижа встретишь, он поможет. У тебя костяк отличный, так что жри по больше и тренируйся. Сделаем из тебя Арнольда Шварцнеггера.
-Кого? – поднял на меня удивленные черные глазки Медвежонок.
- МедведЯ, блин, сделаем. Шатуна, - хохотнул я, понимая, что к Шварцнеггеру в 88ом году наша деревня еще не готова.
Пока собирались выяснилось страшное – нормальной спортивной одежды у Медвежонка не было. Старый замызганный советский спортивный костюм не в счет. Это во дворе на химии всем все равно. А в новой секции смотреться бичом парню не особо хотелось. Мои вещи и старые вещи брата помочь не могли, мы хоть и высокие парни, но не на столько, да и шириной плеч явно уступали. В магазин как в 2000ые или даже 90ые не сгонять. До рынка дорого и долго. Благо мне вспомнилось, что вещи отца все остались в отдельном шкафу, а папа наш с Вовкой был мужиком крупным. Нашли парню динамовскую советскую олимпийку с белыми полосками на руках и похожие шорты. Майка у Миши была своя, так что сгодиться.
После тренировки на турниках ближе к 12, распрощавшись с Медвежонком, я уже ловил такси в своем сером костюме при белой рубашке. Видок, конечно, был тот еще …ну… как у студента. Ну да я и есть Студент, ха-ха, верно? Вообще моя внешность меня радовала. Я потому даже коротко стричься не стал и сбривать пушок под носом. С одной стороны брутальный вид решал массу проблем, отбивая желание у мелких шакалов лишний раз с тобой связываться. С другой же стороны, серьезных людей это не испугает. Тут главное умение разговаривать и себя в беседе грамотно поставить. А вот гражданские, если что, никогда на тебя лишний раз не подумают. Мальчик то ли школьник, то ли студент. Разве же он мог чего плохого совершить? Такой не пугает, а наоборот вызывает желание помочь и чаем с вареньем угостить. А чай с вареньем я даже очень уважал.
Глава 17
15 октября 1988 года, г. Москва. Святослав Степанович Григорьев
Без пяти обед я уже стоял у пятиэтажного дома в Новогиреева возле нужного подъезда. Благо МКАД был пустой и доехал я быстро. Правда в 88ом по сравнению с 2024 годом он считай всегда пустой. Через пару минут подъехала и аккуратно припарковалась бежевая волга из которой немедленно вышел шофер. Водила лет 50 с пивным животом, с кустистыми усами и бровями как у Брежнева. Вот еще родимое пятно времени, места для машины во дворе – сколько угодно. И не драк за парковку нет как в наше время, ни порой и поножовщины.
- Чего тут забыл, малой? – с подозрением посмотрел на меня водитель. Почувствовал мое внимание и подошел. Нервный то какой, а?
- Меня Слава зовут. Виктор просил покататься на выходные с вашим шефом, - улыбнулся я в ответ. Слова мои изрядно водилу удивили. Аж черная фуражка на затылок сьехала.
- Но как же…, - промямлил он, огляделся по сторонам будто искал кого-то, но потом махнул рукой и двинулся к подьезду, бросив через плечо, – я сейчас. За Лазарем Моисеевичем схожу.
Даже интересно стало как Виктор меня описал дяде? Как матерого уголовника рецидивиста – пугалку для бандитов и дядиных врагов? Или боксера тяжеловеса вроде Майка Тайсона? Не важно, встречают всегда по внешнему виду, только на работу потом берут явно не из-за этого. К тому же 90 процентов боксеров пасует перед тощим гопником с выкидухой. А уголовник, чтоб отпугнуть группу других уголовников? Три ха! Да будь я таким, я бы просто договорился с ними и лоха развел, только уже совместно. Молодым и глупым так бы и поступил – без вариантов. Только вот по началу чувствую и с этим Моисеевичем проблемы могут быть. С соответствием моего образа его ожиданиям.