Идеальная ложь

— Я за рулем, — качаю головой я.
— Не возражаете, если я выпью?
Да хоть на голове стойте, доктор Кляйн, главное, правду скажите.
Я пожимаю плечами.
Она наливает себе вместительный бокал, а мне остается довольствоваться стаканом «Сан-Пеллегрино». Я делаю небольшой глоток, чтобы смочить рот, в котором все пересохло.
— Подарок, я так понимаю, вы уже получили.
Обожаю людей, которые сразу переходят к делу.
— Получила, — киваю я. — И вот решила наведаться к вам, чтобы узнать: что подвигло вас на такую бессердечную шутку?
— Он… Этот подарок просил передать вам Дэнни.
Слава богу, я сейчас сижу.
— Когда?
Лесли делает глоток вина.
— Когда ход ил на мои сеансы. Перед гибелью.
Меня словно окатили ледяным душем. Это
происходит всякий раз, когда я начинаю верить в невозможное.
— Ничего не понимаю. Зачем вы так со мной поступили? Зачем вынудили открыть подарок от покойного мужа в рождественское утро? Это… это бессердечно.
Лесли начинает быстро моргать. Сперва у нее краснеет шея, а потом и щеки.
— Я думала… думала, там будет письмо… в котором Дэнни все объясняет…
— Там не было никакого письма.
На лице Лесли — самое искреннее раскаяние.
— Господи, Эрин… — ахает психолог. — Он взял с меня клятву, что подарок попадет к вам руки, но при этом не желал, чтоб вы узнали, что он сюда ходит.
— Но почему вы так долго ждали? Прошло уже почти полгода!
Доктор Кляйн принимается тереть виски. Мне очень хочется сказать ей, что ее мигрень не идет ни в какое сравнение с моей. Меня словно бьют по лбу кузнечным молотом.
— Я не знала, где вы живете, — произносит Лесли. — Когда Дэнни записался на терапию, он указал адрес своей работы. И категорически
возражал, чтобы на ваш домашний адрес поступала какая бы то ни было корреспонденция. Я таскала подарок в сумке на протяжении долгих месяцев и ломала голову, что с ним делать. Отправить его почтой на рабочий адрес Дэнни с просьбой передать вам? Или… или носить его в сумке дальше в надежде, что когда-нибудь вас встречу? Но вы больше не приходили. А потом я увидела вас в баре — тогда, перед Рождеством. Я думала, что в подарке нечто такое, что объяснило бы поступок Дэнни. Вы правы, мне следовало отдать вам его в тот раз, когда вы пришли ко мне в офис, но я была в таком смятении, что забыла о нем.
— Секундочку, — я выставляю ладонь. — Разве у вас нет какого-то особого правила, что, если человек собирается покончить с собой, вы обязаны об этом кому-нибудь сообщить? Он вручил вам подарок, чтобы вы передали его мне после его смерти. Получается, вы встречались с ним каждую неделю, слушали его, зная, что он замышляет самоубийство, и при этом ничего не сделали?
Я пытаюсь скрыть обиду и злость, но у меня ничего не получается.
— Все было не так, как вы описываете, — возражает доктор Кляйн, — я не считаю, что он был на грани самоубийства.
— И тем не менее это так, — тихо отвечаю я. — И он покончил с собой.
Доктор Кляйн выглядит совершенно несчастной.
— Дэнни ни разу не обмолвился, что подумывает о самоубийстве. Никаких намеков не было, — голос Лесли дрожит. — Даже когда он попросил придержать для вас подарок.
— Тогда зачем он передал его вам? — спрашиваю я. — Какие еще могут быть объяснения его поступку?
— Он… он опасался, что с ним может что-нибудь случиться.
— Что именно? — я чувствую, как сердце начинается биться чаще.
— Сама не знаю. Но он считал, что ему угрожает опасность. Он дал мне ту запакованную коробочку и сказал: «Думаю, я смогу все утрясти, но если у меня ничего не получится, я хочу, чтобы вы отдали это Эрин», — доктор Кляйн прищуривается, силясь вспомнить точные слова. — А потом добавил: «Главное, чтоб это попало к Эрин. Но только аккуратней. Она не должна узнать, что я к вам ходил».
Я замираю.
— Но подарок был завернут в рождественскую упаковку, — говорю я.
— Эрин, наверное, он взял первую оберточную бумагу, которая попалась ему под руку.
Я закрываю глаза и стараюсь выровнять дыхание. У меня в шкафу действительно лежат остатки рулона. И то, о чем сейчас говорит Лесли, очень похоже на Дэнни.
 
— Дэнни считал, что ему угрожает опасность? Но почему?
— Он никогда об этом не говорил. И сейчас, оглядываясь назад, я начинаю подумывать, что это могло быть паранойей.
Доктор Кляйн погружается в раздумья, делает глоток вина.
— У Дэнни была депрессия, — наконец, говорит она. — Отчасти вызванная объективными причинами, отчасти… я бы сказала, унаследованная. Вам известно, что от депрессии страдал его отец? Дэнни узнал об этом поздно — только после его смерти. Я так понимаю, что депрессивным состояниям подвержен и его брат. Точное соотношение объективных и генетических причин я вам назвать не возьмусь, но могу вас заверить, что определенные события в его жизни вызвали бы у него совсем иную реакцию, не будь у него предрасположенности к депрессии. Не упрекайте себя за то, что ничего не замечали. Люди с депрессией часто ведут себя совершенно естественно и никак внешне не проявляют угнетенное состояние. Да, у Дэнни были непростые моменты в жизни, но несмотря на это, я не считала, что он склонен к самоубийству. Он очень убедительно говорил, что хочет найти решение своим проблемам. Когда он перестал приходить, мне следовало связаться с ним. Я этого не сделала — о чем сейчас очень сожалею. Поверьте, я с вами предельно
искренна.
— Погодите, — я не в состоянии угнаться за Лесли. То ли у меня голова кружится, то ли вдруг кухня начала вращаться. — Вы говорите, он перестал посещать вашу клинику? Я вас правильно поняла?
— Да. Это случилось за несколько месяцев до его гибели. Я никого не ставила на его время, пока могла. Я всегда так поступаю — никогда не знаешь, чего ждать от пациента. Более того, Дэнни продолжал переводить мне деньги за сеансы, вот только не приходил на них. Я вполне допускаю, что за эти два месяца могло произойти нечто, спровоцировавшее его на самоубийство, но… Эрин, клянусь своим здоровьем, он не был похож на человека, склонного свести счеты с жизнью. Он боялся — но не себя, а других. Именно это он мне сказал, и я была уверена в его искренности. Тогда.
Дэнни не был параноиком. Я в этом уверена. Но кого он так опасался, что даже решил оставить подарок мне у доктора Кляйн? И почему именно подарок? Лесли права — почему он не оставил мне письмо с объяснениями? Я тщательно осмотрела ожерелье и коробочку — если где-то и была записка, я непременно нашла бы ее.
Я закрываю лицо руками. Да что же, в самом деле, происходит? Шаг вперед — два назад.
— То есть он опасался, что с ним может что-то случиться, а потом покончил с собой, — тихо говорю я и поднимаю на Лесли глаза. — Бред
какой-то. Почему он перестал ходить к вам на сеансы? Почему не поговорил со мной?
Доктор Кляйн делает глубокий вдох.
— Вы, видимо, не понимаете, — говорит она. — Когда человек хочет покончить с собой, я имею в виду, когда он уже принял окончательное решение, он намеренно не говорит об этом с другими. Он не хочет рисковать, опасаясь, что его отговорят. Именно поэтому я считаю, что Дэнни спровоцировало на самоубийство некое событие, которое произошло после нашего последнего с ним сеанса. Видимо, он чувствовал приближение чего-то очень плохого.
— Знаете, он хранил пистолет в сейфе, который стоял у нас в спальне, — говорю я. — И я все никак не могла понять, почему он не мог пойти туда и застрелиться. Зачем ему понадобилось выбрасываться из окна прямо на моих глазах? Потом я вспоминаю, что рассказал мне его напарник, — что он приехал арестовать Дэнни. Может, Дэнни в тот момент еще и не принял окончательного решения, но потом увидел Бена и понял, что все кончено?
Доктор Кляйн склоняет голову набок.
— Вполне возможно, — отвечает она. — Самоубийство бывает и спонтанным. У человека могут быть суицидальные наклонности, и нужен лишь детонатор, чтобы произошел взрыв. — Доктор Кляйн подается вперед и кладет ладонь на мою руку. — Простите меня, пожалуйста, — снова просит она. — Я правда не хотела. Моя