Идеальная ложь

Сперва мне в голову приходит мысль, что он явился сюда, потому что мы договорились выпить кофе. Потом до меня доходит, что Кайл не мог знать, где я нахожусь.
— Вам Карла звонила?
— Нет, я звонил вам на домашний, но трубку взяла она. И предложила подъехать сюда.
Господи Иисусе! Карла сражается за доброе имя моего мужа, с которым даже не была знакома. Она борется, несмотря на все доказательства его вины.
— Эрин, — Кайл смотрит на меня поверх солнечных очков, — сколько человек должны тебе повторить, что Дэнни был хорошим человеком, чтобы ты, наконец, в это поверила?
И Кайл. Кайл тоже не желает опускать руки. Что же, перейдем с ним на «ты».
Я стискиваю кулаки. У меня все тело сводит от напряжения.
— Я хочу, чтобы ты честно сказал: ты платил Дэнни, чтобы он помог твоей сестре?
— Нет, — Кайл смотрит на меня недоуменно, но при этом взгляда не отводит. Я моргаю первой.
Господи боже, ну почему он не мог ответить утвердительно?
Возвращается Карла.
— Ты что, в самом деле мороженое мне купила? — потрясенно спрашиваю я.
— Тебе нужен сахар. Ты таешь на глазах. И прежде, чем ты успеешь заикнуться о Кайле, я хочу предупредить: я ему сказала, что ты не пойдешь с ним пить кофе.
Я стою между двух людей, которых едва знаю, и не могу взять в толк, почему они пекутся о моем благополучии больше, чем я сама.
В голову приходит странная мысль.
Их послал Дэнни, чтобы они присмотрели за мной.
Я тут же отметаю ее.
Я на него дико злюсь и хочу злиться дальше.
Так немножко легче терпеть боль.
Если я злюсь на Дэнни, я по нему не так сильно тоскую.
— Может, прокатимся? — предлагает Кайл.
— Отчего бы нет, — соглашаюсь я. — Вот только сперва дай мороженое доесть.
Мне вспоминается один момент из «Алисы в Стране чудес» — когда она смиряется с тем безумием, что творится вокруг нее.
* * *
— Ты когда-нибудь каталась вдоль Золотого побережья? — спрашивает Кайл, когда мы выезжаем на автостраду, тянущуюся через весь Лонг-Айленд.
— У тебя там маленькое гнездышко? — я выгибаю бровь. — Мой приятель Бад говорит, что семейству Хоули есть здесь чем похвастаться.
Кайл улыбается. Я вижу, что он успокаивается и уже не выглядит таким напряженным, как в самом начале этой странной поездки.
— Куда уж нам до состояния твоего приятеля-бармена. Подумай о капиталах Вандербильта. Кстати, не удивлюсь, если он заодно родня самой Уитмен [27].
— Ага, и при такой родне он работает барменом и льет в кофе по-ирландски какую-то зеленую дрянь, которую давно пора запретить.
Кайл улыбается, но потом его лицо снова становится серьезным.
Как Бад относился к Дэнни? — спрашивает он. — Твой муж ему нравился?
Я смотрю в окно на проносящиеся мимо особняки.
— Бад в Дэнни души не чаял.
— Похоже, он многим был по сердцу.
Ага.
— Ко мне мало кто так относится, — произносит Кайл.
Я бросаю на него косой взгляд. Его лицо ничего не выражает, да и тон спокойный, Кайл просто констатирует факт.
— Да брось ты, — говорю я с осознанием долга. — Ты сгущаешь краски.
— Да ничего я не сгущаю. Всем нужны только мои деньги. На меня самого им плевать. О человеке, знаешь ли, можно судить по его друзьям.
— Наверное, когда ты богач, то все по другому, — отвечаю я. — И тебе не под силу повлиять на то, что люди про тебя придумывают.
— Пожалуй, ты права, — кивает Кайл. — Но согласись, отношение других людей к Дэнни многое о нем говорит, так? Посмотри, сколько прекрасных людей его любило!
— Я тебе так скажу: Дэнни изумительным образом умел очаровывать, — отвечаю я. — И это не отменяет того, что у него имелись грязные секреты. Также это не означает, что ему можно было доверять.
Кайл странно на меня смотрит, а потом снова сосредотачивается на дороге.
Мы проезжаем мимо обнесенных оградами поместий. Я с удивлением обнаруживаю, что подъездные дорожки к особнякам в некоторых случаях шире шоссе, по которому мы сейчас едем.
На Золотом побережье проживают богатейшие из самых богатых семей Америки. Одна тысячная процента.
 
Я тут никогда раньше не бывала — во-первых, потому что мы с Дэнни в основном обследовали южное побережье, ну а во-вторых, я опасалась, что если захочу выпить чашечку кофе на Золотом побережье, то цена за нее окажется сравнима с ВВП какой-нибудь небольшой страны.
Однажды мне пришлось иметь дело с автором, который обитал как раз в этих краях. Как и во многих других случаях, все решили деньги. Его книгу издали. Богатым людям в жизни гораздо проще.
Авторы. Надо возвращаться к работе. Мой начальник меня безмерно поддерживает, но в Нью-Йорке в издательском бизнесе жесткая конкуренция, и поблажкам в мой адрес есть предел.
Итак, какие у меня первостепенные задачи? Вернуться на работу. Найти новое жилье. Подстричься. Вынести из квартиры все, что напоминает о покойном муже.
— Прости, что отняла у тебя целый день, — говорю я.
— Да не отнимала ты у меня ничего, — фыркает Кайл. — Я собирался поплавать, потом пообедать с друзьями, выпить бутылочку мерло, а потом снова поломать голову над делом Лорин, гадая, что Дэнни Райан намеренно или случайно мог сказать о нем своей жене. Вдруг это натолкнуло бы меня на след?
Ну что ж, по крайней мере, Кайл честен, этого у него не отнять.
* * *
Мы проезжаем по шоссе еще немного, потом сворачиваем на Миддл-Нэкроуд и оказываемся в Сэндс-Пойнт.
— Это одно из моих самых любимых мест на побережье, — признается Кайл.
Я киваю с таким видом, словно сама регулярно сюда наведываюсь, хотя прежде ни разу не бывала и порядком ошеломлена роскошью имений, которые мы миновали. Впрочем, сейчас я вроде бы понимаю, куда мы направляемся. Кто не слышал об исторических особняках Гулда [28]  и Гугенхайма [29]?
Дэнни хотел съездить сюда вместе со мной на экскурсию. На это я ему сказала, что не особо интересуюсь здоровенными старыми особняками, принадлежащими знаменитостям и богачам. Его мои слова несколько удивили — мол, как же так, ты ведь сама из Европы.
«Вот именно поэтому они меня и не интересуют», — ответила я ему. Еще в школе нас возили на экскурсии в Версаль и Шёнбрунн [30]. Я знала, что на Золотом побережье богатейшие из американских промышленников понастроили себе дворцов и замков по европейским образцам, в которых отдыхают летом среди радующей глаз роскоши.
Финансовая аристократия Америки всё же отличается от европейской.
— Тебе известна история этого места? — спрашивает Кайл.
Я пожимаю плечами.
— Из всех трех особняков Касл-Гулд — мой самый любимый, — доверительно сообщает Кайл. — Там как было дело? Гугенхайм купил его у Говарда Гулда. Гулд построил его для своей жены, но они особо там не жили. Только представь замок площадью в десять тысяч квадратных метров. Архитектор взял за образец ирландский Килкенни-Касл [31]. Потом Гулд построил еще один особняк — Хэмпстед-хаус, но не провел там с женой ни одной ночи. Она ушла от него. Обидно, правда?
— Может, он обманул ее. Изменил ей.
Кайл сухо улыбается в ответ.
— Когда Гарри, сын Даниэля Гугенхайма, женился на Кэролайн Мортон, отец подарил ему тридцать семь гектаров земли — мол, строй себе сам, что хочешь. Вот он и построил Фалез — аккурат на утесе с видом на море. Тебе доводилось слышать о Фалезе?
— Не сказала бы.
— Там укрывалось от журналистов семейство Линдбергов, когда началась шумиха из-за похищения их сына [32]. Или, может, ты смотрела знаменитый фильм про гангстеров с Аль Пачино и Марлоном Брандо? В том особняке снимали эпизод из «Крестного отца» — с отрубленной лошадиной головой в кровати.