Хоббит и Гэндальф (Глаз дракона)

– Да вы знаете, где мы находимся? – воскликнул он, чувствуя, как задергался у него за спиной мешок с Оком Дракона.
– Где? – хором спросили эльфы.
– Это же центр Лабиринта Подземелий! – сказал Бильбо. – Это же здесь прятался драконий глаз. Видите тут кругом каменные статуи? Это все его работа. А вон та самая большая гора, это вовсе и не гора, а двухголовый великан Макромант. Вот мы куда забрели. И знаете, меня это нисколько не радует. Уж больно тут место нехорошее. Давайте лучше пойдем назад.
Да место было более чем мрачное. Огромная, просто гигантская пещера, казалось желудком какого-то невиданного гигантского древнего животного. Здесь было темно, тепло и очень уныло. А множество темных силуэтов самых различных форм внушали дикий ужас, от которого хотелось бежать подальше и изо всех сил.
Так они и хотели поступить, но только вдруг Зелендил почему-то завертел головой и пошел вперед. Он пошел так быстро, что его не успели остановить. И через три секунды темнота поглотила его, и Зелендил затерялся среди темных силуэтов каменных статуй. Его еле видимая тень расстроилась и заплясала по ним. Всем сразу стало казаться, что статуи ожили и зашевелились, и вот-вот двинутся на них.
– Стой! – дрожащим голосом окликнул его Бильбо. – Зелендил! Ты куда? Вернись. Там опасно!
Но Зелендил не слушал хоббита. Даже не оглянулся.
– Верните его! – Бильбо умоляюще посмотрел на поющих эльфов. Сам он от страха не мог сдвинуться с места.
Лилиан полетел за Зелендилом. Он порхал над ним, словно мотылек над свечкой, но зачарованный эльф не слушался его. И Лилиан ни с чем вернулся обратно.
– Тогда ты, – обратился Бильбо к Биинору.
Но пес вдруг пождал хвост, закрыл глаза передними лапами и в таком положении, жалобно скуля, отполз назад. Хоббит понял, что Биинор боится этого места пожалуй побольше него. Видимо тоже здесь побывал, и спасло его наверно только чудо. Второй раз судьбу пес искушать не хотел.
– Придется опять мне, – вздохнул Бильбо. И поборов в своей душе страх, отправился за Зелендилом. Поющие эльфы летели над ним, высматривая, нет ли впереди опасности, и освещая путь.
Зелендил, пока Бильбо раздумывал, ушел довольно далеко. И мистеру Бэггинсу даже пришлось побежать, чтобы догнать его. А когда он его нагнал, то эльф наотрез отказался возвращаться.
– Иду, – бормотал он. – Иду. Мне надо туда.
– Зачем тебе туда надо? – поразился Бильбо. – Ну скажи на милость!
Не бороться же ему было с Зелендилом?
Вскоре загадка объяснилась. Зелендил вдруг остановился около одного камня и подошел к нему, шмыгая носом.
– Ты смотри! – поразился Бильбо. – Это же Радринор! Бедняга Радринор. Так вот зачем ты сюда шел, Зелендил! К своему другу. Так значит в твоем поврежденном умишке что-то еще осталось от прежнего принца Зелендила, раз ты не забыл своего друга.
А Зелендил обнял статую Радринора и обливал ее слезами. Бильбо растерялся.
– Как же теперь нам быть? – спросил он у поющих эльфов, которые молча наблюдали эту картину. – А вдруг он захочет долго так стоять?
– Надо дать ему выплакаться, – сказал Лилиан.
Да и сами поющие эльфы были потрясены увиденным. Ведь кто-кто, а они очень хорошо знали, что значит быть каменным истуканом. А тут их было огромное количество. В основном это были конечно гномы. Оно и понятно. Великие охотники за драгоценностями они с древних времен отправляли экспедиции в Горелые горы, в надежде найти в них залежи золотоносных руд, серебра или драгоценных камней. И все они, кто не погиб в других местах подземелья, рано или поздно оказывались здесь, в центральной пещере, где и ждал их беспощадный глаз дракона.
Но были тут и эльфы. Немного: десятка полтора, но все же это были эльфы, и среди них друзья Зелендила, Радринор, Солнцедар, Лунолик, Гилион и многие другие никому не известные искатели приключений.
И повсюду здесь попадались орки с гоблинами. Особенно их было много по краям грота. По сути своей трусливые существа, они забредали недалеко, но тоже не избежали страшной участи.
Главной жертвой Ока Дракона и самой огромной был конечно же Макромант, который стоял в самом центре грота. В одной руки он держал исполинский круглый щит и топор, другой рукой пытался закрыть глаза. Гигантская статуя возвышалась надо всем, что было в подземном гроте.
  
Бильбо вспомнил туннель, которым пробрался сюда и пробормотал:
– Видать нелегко было такому великану проникнуть сюда.
– А я думаю, что раз сюда пришел Макромант, – отозвался эльф Рениоальт, – то и Веннидетте это будет сделать нетрудно.
Дрожь пробежала по жилам у всех присутствующих.
– Надо поскорее уносить ноги отсюда! – воскликнул Бильбо.
Все с ним были согласны, кроме Зелендила. Тот ни в какую не хотел покидать статую своего друга. Бильбо даже пригрозил ему:
– Смотри, оставим тебя здесь на веки вечные. Один ты ни за что не выберешься.
Но Зелендил только улыбался в ответ, ничего не отвечал, лишь крепче вцепился в статую Радринора, словно боялся, что его оторвут от нее силой. Этого конечно никто делать не собирался.
– Ну как с ним быть? – Хоббит был в отчаянии.
И тут Лилиану пришла в голову мысль.
– Давайте споем ему прощальную песню! – предложил он. – И тогда ему будет легче расстаться со своим другом.
– Думаете, это поможет? – усомнился Бильбо.
– Почему бы не попробовать?
И эльфы достали инструменты, заиграли и запели. При чем мистера Бэггинса сильно удивило то, что он так и не понял, откуда они достали инструменты. Ведь ни сумок, ни походных мешков у эльфов при себе не было. И вдруг, на тебе, в их руках оказались и гитары и мандолины, и даже арфы, не говоря уж о скрипках и флейтах. Как так у них получилось? Но это уже был секрет поющих эльфов, которым они ни с кем делиться не собирались.
Тем временем эльфы пели Радринору прощальную песню. Это была очень красивая и довольно длинная песня. Чтобы не утомлять читателя, я не буду приводить ее целиком, а процитирую лишь часть, которая бы раскрыла все ее содержание. Вот она:
Прощай, наш друг,
Прощай навсегда!
Закончен твой круг,
Все украла беда.
Тебе не узреть
Уже никогда
Твоей Путеводной звезды.
И песни не спеть
И не вспомнить года
Не вернуться в родные сады.
Опустел наш луг,
Спят во тьме города,
Прощай, наш друг,
Прощай навсегда!
В общем, это была очень грустная песня. Бильбо так и почувствовал, как по его лицу текут слезы. И так ему стало жалко всех тех, кто должен остаться здесь навсегда, что он готов был разрыдаться (особенно, когда вспомнил, что где-то в лабиринте, заваленный камнями, в непроглядной тьме, да еще и в полном одиночестве также томится обращенный в камень Гэндальф), и он непременно бы разрыдался, если бы взгляд его случайно не упал на спину Биинора.
Он увидел, как три фляги с водой из волшебного ручья, которые он сам за горлышки привязал к мешку с грибами, и который нес на своей спине альтасар Биинор, вдруг повели себя довольно странно. Они задергались, словно хотели оторваться от державших их пут, но так как у них это не получилось, то они просто задрали донышки вверх. Зрелище было довольно забавное. Увидев его, Бильбо только улыбнулся и отвернулся.
И вот тут-то его и озарила идея. Да так ярко, что Бильбо даже глаза закрыл и задрожал от волнения. Он ничего никому не сказал, только тихо подошел к Биинору и откупорил одну из фляг. Вода из нее тут же выскочила хрустальной змейкой, после чего тут же взвилась в воздух и стала танцевать.
– Танцующая вода! – тихо прошептал Бильбо. – А что если моя догадка окажется верна?