Фабрика душ

Айдолы, танцевавшие на дисплее над дверями, исчезли, вместо них началась реклама фильма «Король Лев». На оконном стекле у бокового сиденья красовалась ностальгическая надпись «Вагон для женщин». Теперь, наверное, не осталось никого, кто бы мог в полной мере осознать ее значение.
Девушка сбоку от Кэйко с отсутствующим видом уставилась в экран смартфона. Как и остальные, она была в мини-юбке с цветочным узором и блузке, волосы коротко подстрижены, челка завита внутрь. Лицо бледное, только губы и щеки розовые, точно у пластмассовой куклы.
Девичий образ, который Кэйко не видела в течение месяца. Образ молодой японки.
Кэйко, родившейся и выросшей в Японии, показалось, что она впервые столкнулась с этим существом – японской девушкой. Самое интересное, что такое же впечатление производили даже те из них, кто носил мешковатые, тяжелые, неженственные вещи – суть была одна. Иными словами, дело тут совсем не в одежде.
Так мы проиграем.
Эта мысль почему-то промелькнула в голове Кэйко.
Чему?
Кому?
И как только она удивленно задумалась о том, почему ей пришли на ум такие слова, поезд подъехал к станции и двери открылись.
Люди в спешке принялись выходить из вагона.
Мужчина в поношенном костюме, протискиваясь позади девушки, стоявшей сбоку от Кэйко, вдруг опустил руку ей на спину, будто толкая вперед, хотя места там было предостаточно. На секунду его лицо в профиль замерло перед глазами Кэйко. Девушка подвинулась, но выражение ее лица осталось таким же безучастным.
Электричка снова тронулась.
Теперь мысль стала гораздо более четкой.
Так японские девушки проиграют.
* * *
Спала она очень долго.
Удивительно. Слегка приоткрыв глаза, она огляделась в полумраке комнаты, но, так ничего особо и не рассмотрев, опять сомкнула веки. Как только она закрыла глаза, сознание снова унеслось куда-то далеко. «Удивительно», – отметила про себя Кэйко в этот краткий миг пробуждения, будто она сама себе лечащий врач и делает запись в медицинской карте.
Или это всего лишь сон?
Проснувшись, она так и подумала – все из-за того, что в одном из многочисленных снов, привидевшихся ей, фигурировал доктор. Одетый в белый халат, он остановился у постели спящего пациента. Она вспомнила его спину. Он стоял, молча разглядывая больного. Может, ей просто приснилось все то, о чем она размышляла?
Вместе с грязным бельем, накопившимся в путешествии, Кэйко закинула в стиральную машину спортивные штаны, которые носила на протяжении последних пяти дней, и достала из контейнера под умывальником жидкое средство для стирки. Отмерив колпачком нужный объем, она залила жидкость в отверстие в углу машинки. Почти пустую пластиковую бутыль поставила на пол.
Такая легкая. Если пнуть, наверное, далеко полетит.
Кэйко нажала кнопку включения, и машина загудела.
«Моя стиральная машина».
Так подумала Кэйко, глядя на нее сверху вниз. Та тарахтела, будто в буйном припадке.
«Моя стиральная машина».
Прошло уже больше десяти лет с тех пор, как Кэйко стала жить одна.
Тогда, десять лет назад, первым делом она обзавелась квартирой, при этом все еще сомневаясь. Впрочем, несмотря ни на что, свою главную функцию эта маленькая квартирка выполняла успешно – она могла вместить ее вещи. Тогда Кэйко перешла к следующему этапу. Теперь нужно было обзавестись этими самыми вещами.
Кэйко приобрела холодильник. Потом телевизор.
Купила стол и стулья.
Она брала разные вещи, большие и маленькие.
На месячную зарплату всего необходимого для жизни за раз не купить. Так что это заняло у Кэйко какое-то время.
Делая покупку, а потом пользуясь этой вещью, Кэйко всегда мысленно отмечала: «мой холодильник», «мое чайное ситечко», «мой тостер», размышляла о появившихся в ее квартире предметах и всякий раз удивлялась. Казалось бы, все просто, вот только стоит задуматься еще раз – такая нелепица!
Кэйко купила стиральную машину.
Глядя, как машина с дребезгом крутит барабан, Кэйко думала: «Моя стиральная машина».
Прямо как сейчас.
  
Стиральная машина была уже вторая по счету. Кэйко вышла из ванной, где та стояла, и шагнула в гостиную – на полу лежал ковер, который тоже можно стирать в машине. Телевизора у Кэйко больше не было.
Она плюхнулась на диван, купленный шесть лет назад. Кэйко чувствовала удовлетворение – наконец-то она разобралась с делами, теперь можно и отдохнуть.
Эти пять дней Кэйко все время спала.
Она буквально оказалась прикована к кровати – страшная штука этот джетлаг. [4] От длинного перелета любой может устать, но к тому моменту, как Кэйко добралась от аэропорта до ближайшей станции, она уже еле переставляла ноги. Может, дело еще и в возрасте.
Батарейка села.
Так про себя назвала это Кэйко. Чтобы спокойно пережить это время в своей квартире, она предусмотрительно закупила в круглосуточном магазинчике сладких булочек, желе и других продуктов.
По плану после месячного отдыха Кэйко рассчитывала, что на следующий же день поднимется бодрой и с новыми силами примется за дела, вот только тело ее категорически воспротивилось ожиданиям и потребовало сна. Всякий раз, вставая, чтобы сходить в туалет или на кухню, Кэйко думала, что вот наконец и наступил момент для того самого нового начала, но тут же, пошатываясь, вновь укладывалась в кровать. Когда запасы еды подошли к концу, единственным источником энергии для Кэйко стали припрятанные у изголовья кровати приторно-сладкие ириски с кленовым сиропом, которые она купила в аэропорту Торонто.
Хорошо, что она безработная.
«Удачное время выбрала», – подумала Кэйко. И снова сделала запись в своей воображаемой медицинской карте.
Она снова было задремала на диване, но беспокойные пищащие звуки вернули ее в сознание.
Дверной звонок. Нагреватель в ванной. Машина, закончившая стирку. Вся техника будто призывала ее наконец заняться повседневными делами. Эти звуки врываются в нашу жизнь, и тело покрывается мурашками, когда их слышишь, но так же быстро они и забываются.
Пытаясь подняться, Кэйко опустила взгляд, и на глаза ей попался чемодан, который она оставила открытым, чтобы проветрить, предварительно вынув все вещи. Он верой и правдой служил ей в путешествиях, но стоило только опустошить его, и он словно становился одиноким и никому не нужным.
Кэйко развесила по плечикам изрядно надоевшие ей за месяц немногочисленную одежду, которую вынуждена была носить в поездке, и, собрав в охапку, вынесла на балкон. Даже складки как следует не расправила.
Внешний мир, который ей довелось наблюдать впервые за долгое время, и этот вид, что открывался теперь с ее балкона, совершенно не вязались друг с другом. И тем не менее та бытовая жизнь, которую она уже не раз начинала с нуля, будто просачивалась в ее тело. В конце концов, куда уж воспоминаниям о месяце за границей соперничать с этим. Кэйко сразу же перестроилась. Ничего не изменилось. Даже те три стоматологические клиники, что видны с ее балкона. Многовато их, конечно.
Она развесила белье на слегка запылившемся рейле. Вешалки с одеждой покачивались на ветру.
Когда все высохнет, можно будет начать носить по новой.
«Точно продержусь еще разок. У меня все приготовлено».
Почувствовав облегчение, будто она завершила какой-то ритуал, Кэйко зашла обратно в квартиру и закрыла балкон на защелку. Она никогда не забывала об этом. Другое дело, конечно, когда приоткрываешь окно или балкон, чтобы проветрить, но это не тот случай. Эта привычка буквально впечаталась в ее ДНК – одна из условностей взрослой жизни.
Один из ее младших коллег-мужчин на прежней работе рассказывал, что, уходя в офис, не закрывает окна на защелку. Жил он при этом один. Кэйко понимающе улыбнулась в ответ, и разговор на этом закончился, но в глубине души она испытала настоящее потрясение. Глядя на него, такого бодрого и беспечного, Кэйко чувствовала неловкость, и это ранило ее душу.