Венец. Эпизод третий (СИ)

Ее — настоящую, сидящую где-то глубоко и не имеющую возможности не то что помешать, даже высказаться против, это страшно возмутило. Но она только успела об этом подумать, как сон прекратился. Вообще все прекратилось. Наступила ночь.
В себя она пришла уже на заднем сидении автомобиля, который, судя по отсутствию тряски, ехал по ровному шоссе. Скованные за спиной руки затекли, сообщая, что все видения до темноты не были сном. Она действительно сама, без принуждения покинула штаб-квартиру Секции, села в такси и приехала туда, где ей вкололи снотворное.
Строить версии о том, как это могло произойти, она не стала. Все было понятно — венец. Ее похитил тот же самый человек, который заставил восемь других девушек покончить с собой. И теперь она его пленница.
Прежде чем открывать глаза и сообщать своему похитителю, что она очнулась, Кот провела внутреннюю ревизию. Ничего не болело (кроме затекших от неудобного положения рук), не наблюдалось никаких последствий сделанного в шею укола, но главное — она снова была хозяйкой своему телу и разуму. Захотела пошевелить пальцами правой ноги в теннисной туфле, и те охотно и без промедления подчинились. Влияние, которое на нее оказывал венец, ушло.
Сразу после этого она попробовала ощутить ядро дара, как ее учила Амалайя. Сосредоточилась на солнечном сплетении, представила себя маленькое солнышко, лучи которого распадаются на различные спектры. У нее получилось. Она увидела голубой, темно-зеленый, немного желтого. Тут же услышала злой шепот на границе сознания, произносящий слова на уже частично знакомом языке. Почувствовала свинцовую тяжесть блокиратора, который по-прежнему висел в ямочке между ключицами.
Тогда она решила открыть глаза.
Раньше Кот обязательно тянула бы с этим. Оттягивала момент, придумывая отговорки, почему не стоит делать этого прямо сейчас. Причем разумные, мол, незачем давать похитителю знать, что она пришла в себя. Теперь она изменилась. Она по-прежнему испытывала страх, но он больше не затапливал ее разум мутной волной паники, а лишь сообщал, что нужно вести себя осторожнее.
Она действительно находилась в машине, которая ехала по широкой и ровной трассе, по обе стороны расстилалась то ли степь, то ли пустыня. Вдалеке высились горы, солнце понемногу клонилось к закату. За рулем сидел незнакомый мужчина. Заметив ее неосторожное движение, он скосил глаза в зеркало заднего вида и встретился с ней взглядом.
У него было не русское лицо. Смуглое, с раскосыми глазами, но не китайское или корейское, а ближе к бурятскому. Только более грубое, хищное, с тонкими, даже острыми какими-то чертами.
«Индеец! — поняла вдруг Кот. — Это американский индеец! Долбаный Чингачгук! Только лысый, как коленка!»
Волосы у мужчины действительно отсутствовали — вообще. Ни на голове, ни на щеках, ни на подбородке, даже брови были безжалостно сбриты. Точнее, кожа его в тех местах, где должны были быть волосы, выглядела так, будто они там и не росли никогда.
Она не стала задумываться над тем, что делает индеец на юге России. В конце концов, в этом мире вполне спокойно сосуществуют эльфы, гномы и орки, почему бы и индейцам в Крыму не жить? Вместо этого, она задала себе совсем другой вопрос, куда более существенный в ее нынешнем положении: куда он ее везет? Судя по виду за окнами, они за городом.
— Вы вообще знаете, что такое Серебряная Секция? — произнесла Кот негромко, радуясь про себя, что голос ее звучит спокойно и уверенно. — Изначально это была функция, а не служба. Сеть складов-хранилищ, которые Морсъёрд стал создавать сразу после Последней войны Старших рас. Туда на веки вечные убирали артефакты, которые были признаны слишком опасными, а после были названы запретными.
Ей это рассказал Антон. Она спросила его как-то, почему у федеральной службы, которая занимается контролем за запретной магией, такое странное название. Не УБОМП, не ИСБ, как у нормальных организаций, а именно Секция. Лисовой рассмеялся и сказал. Оказывается, изначально сотрудники Секции были не агентами, а в большей степени кладовщиками-библиотекарями. Они следили за сохранностью артефактов, вели каталоги и даже близко не стояли с расследованиями.
 
Позже, когда стало всплывать все больше и больше боевых артефактов, полномочия службы стали расширять. Недостаточно было только хранить опасные вещи, нужно было еще и уметь их грамотно извлекать из оборота. Другие конторы, та же имперская служба безопасности или полиция, не обладали достаточной квалификацией. В Секцию кроме книжных червей стали набирать боевых магов, которые знали не только теорию, но и владели практикой.
К удивлению девушки, ее похититель ответил. Еще раз мазнув глазами по зеркалу заднего вида, он произнес:
— Я знаком с этой историей. Зачем вы рассказываете ее мне, госпожа Смирнова?
— Просто хочу уяснить для себя — вы понимаете, что делаете? Похищение сотрудника Секции — это федеральное преступление. Даже международное, поскольку служба представлена в каждой развитой стране мира.
— Прекрасно понимаю, — очень серьезно ответил индеец.
— И то, к чему приведет похищение сотрудника Секции, вы тоже понимаете?
Впервые за недолгую беседу похититель улыбнулся. Точнее, обозначил улыбку: растянул губы, собрал морщинки вокруг глаз. Но сами глаза остались неподвижными, ни капли веселья там не мелькнуло.
— Вы не сотрудник Секции, госпожа Смирнова, — сказал он. — Сейчас вы оформлены в Екатеринодарском филиале как консультант, так что формально-юридически не относитесь к списку штатных сотрудников. Что в свою очередь не придает совершению в отношении вас преступления статуса международного или даже федерального. Это всего лишь уголовное преступление.
Этого Кот не ожидала. В смысле, такого обстоятельного, взвешенного и спокойного ответа. Он настолько не вписывался в шаблон, что она слегка подрастеряла уверенность и растерянно произнесла:
— Но это же все равно похищение!
— Конечно, — вежливо отозвался мужчина и вернулся к наблюдению за дорогой.
Девушке пришлось признать, что первый раунд разговора с похитителем она проиграла. Она рассчитывала вывести его из себя, заставить проявить агрессию, которая, как ей хорошо было известно, чаще всего маскирует страх. Но он вел себя спокойно, подчеркнуто вежливо и, кажется, совершенно не опасался того, что выступил против федеральной службы.
Тогда она сменила тактику.
— Зачем вы это делаете? — спросила она. — Зачем вы похищаете и убиваете девушек? Это какая-то попытка справится с детской травмой? Они похожи на кого-то, кто причинил вам боль?
На этот раз мужчина ответил не сразу. Пользуясь тем, что на данном участке дорога шла прямо, он довольно долго смотрел на нее в зеркало заднего вида. Теперь в его глазах появилось живое чувство. Но была это не злость, которую она ожидала, а недоумение.
— Вы приняли меня за кого-то другого, госпожа Смирнова, — произнес он, наконец. — Я не похищаю девушек и тем более не убиваю их. Мне поручили доставить вас к тем, чьей собственностью вы являетесь. Были даны четкие инструкции относительно вашего физического и морального состояния. Так что вы можете быть спокойны, я не собираюсь вас убивать.
Страх, горевший до этого в глубине души девушки тонким лепестком свечи, вдруг превратился в костер, в который плеснули бензина. Злой шепот на границе сознания проявился четче, а блокиратор ощутимо нагрелся.
— Вы не… — произнесла она внезапно пересохшим ртом. И не стала заканчивать фразу. Потому что поняла. Мужчина, сидевший за рулем автомобиля, не был керченским убийцей. Он вообще не имел отношения к делу, которое приехала расследовать Секция, потому что работал на Вивисекторов.
 
Потребовалось минуты две, чтобы побороть страх, пустивший щупальца в каждый уголок разума девушки. Еще минута ушла на то, чтобы дыхательным комплексом заставить замолчать голос мертвого эльфа в ее голове.
— Вы — Вивисектор!
— Не понимаю, о чем вы говорите, госпожа Смирнова.
— Вы работаете на тех людей, которые скрестили меня с эльфом!