Венец. Эпизод третий (СИ)

Костя не был красавцем. Среднего роста, полноватый, с редкими светлыми волосами, прикрытыми кепи, которое он почти никогда не снимал, и водянистыми, ничего не выражающими глазами. Кожа его было белой и рыхлой, на лице, особенно вокруг носа и на подбородке, выделялись крупные поры. Тем не менее, за не самой удачной внешностью для мужчины прятался острый ум, а в груди билось сердце, знавшее, что такое преданность. Эти качества для Горына были куда важнее, чем приятная наружность.
Сестра, лишившись мужа, всю свою любовь обрушила на единственного сына. Но тот выдержал, не стал размазней и маменькиным сынком. Сам выбрал университет, сам поступил туда, пройдя конкурс, не используя дядькиных связей, закончил его. И только когда его мать умерла, пришел к Горыну и попросился к нему на работу.
В ту пору правитель подпольной империи Крыма еще не очень понимал, зачем ему выпускник исторического факультета Екатеринодарского университета. Но службу ему дал — просто из соображений родства. И вскоре обнаружил, что пригрел не бесполезного сироту, а очень толкового молодого человека. Костя словно мысли его читал — выполнял поручения так, как сделал бы сам Горын. И за каких-то четыре года сделался самым близким его помощником.
Вот и сейчас, едва войдя в пустой зал ресторана и приблизившись к столику Хозяина, племянник сразу же считал его настрой.
— У нас неприятности? — тихо спросил он.
— Могут произойти, если мы кое-что не сделаем для одного очень могущественного человека.
За пару минут он рассказал Косте все — тайн от него он почти не держал. Когда говорил, а главное, когда показывал племяннику фотографию цели, заметил, как дернулся его взгляд.
— Знакомый типаж? — усмехнувшись, спросил Горын. — Я тоже заметил. Ты именно таких девушек предпочитаешь.
Костя мягко улыбнулся. Улыбка его не красила. Но человек привыкает ко всему, вот и Горын привык, даже начал находить рыбье лицо племянника приятным.
— Становлюсь предсказуемым, — сказал Костя, продолжая улыбаться.
В этот момент Хозяин почувствовал, как голова его будто поплыла. Взгляд расфокусировался, стало тяжело дышать. Приступ продлился секунду, может, две, но по-настоящему напугал мужчину. Изредка такое с ним уже бывало, каждый раз, когда ситуация с делами становилась острой и опасной. Годы, незаметно подкравшись, брали свое.
«Надо начинать представлять Костю, как своего преемника! — подумал он почти сразу же. — А то вот так отойду, а они тут начнут делить все, что я создал!»
— Вы не волнуйтесь, дядь Игорь, я все сделаю, — произнес племянник, кажется, не заметивший временного помутнения взгляда Хозяина. — Завтра, край, послезавтра, отдадим девчонку этому американцу.
— Ты уж постарайся, племяш, — кивнул Горын. — Туран — очень могущественный человек. Если мы хоть раз его подведем, самое малое, что нас ждет, это разрыв с нами. А даже это, как ты понимаешь, будет очень болезненным ударом по османскому направлению.
Мужчина даже немного лукавил. Разрыв отношений с Тураном полностью поставит крест на торговле с турками. Все договоренности с ними заключались только через Турана. Стоит османам узнать, что Горын и его партнер больше не друзья, о поставках живого товара на другой берег Черного моря можно забыть. А именно это направление деятельности и приносило его империи более шестидесяти процентов дохода. И одновременно ставило над другими крымскими игроками.
— Я прекрасно все понимаю, дядь Игорь, — серьезно произнес Костя. — Не сомневайся, все сделаю. Сейчас же займусь.
Хозяин кивнул. Он верил, что племянник справится. Он всегда справлялся.
  
Глава 6
 
Влиятельный предприниматель, в свое время сделавший капитал и имя в криминале, но в настоящее время отошедший от дел и теперь являющийся кем-то вроде посредника для крымского преступного мира. Вот кем был Горын (настоящее имя Игорь Михайлович Немировский), если суммировать всю полученную от Филиппова информацию. Чем больше я узнавал о человеке, который заказал нападение на меня, тем меньше верил словам того грабителя, Второго. А ведь дар тогда не подвел — парень не врал.
 
В то, что настолько серьезный мужчина мог заинтересоваться моей фигурой, я очень даже верил. Как и в то, что бывших бандитов не бывает — перекрашивайся сколько хочешь, рядись в овечьи шкуры, а все одно волчий оскал проглянет. Не верил я в то, что Горын мог отдать настолько глупый приказ, да еще и обратиться к настолько слабым исполнителям. Я был убежден: если бы Немировский хотел причинить мне вред, я бы сегодняшний день проводил в палате интенсивной реанимации. В лучшем случае.
— Грехи юности за ним есть, но сегодня он много городу помогает, — добавил Филиппов. — С туристами благодаря ему только удается порядок сохранять.
— Хорошенький порядок! — возмутился я. — Трое его молодцов вчера хотели меня отделать!
— Какая-то ошибка, — вторя моим мыслям, проговорил следователь. — Это не его уровень, даже если бы он был по-прежнему связан с криминалом.
— А ты, значит, веришь в то, что он не связан?
Удивительное дело — Филиппов покраснел. Нечасто можно увидеть, как мужчина, пусть и молодой, краснеет. Не потому, что дело это женское, просто к определенному возрасту, годам к двадцати пяти, мужчина уже обзаводится панцирем из цинизма, который не так просто пробить словами.
— Он преступник, — сказал он. — Был и, я уверен, остается им. Но он полезный преступник для городских властей — с ним никто, даже начальство мое, отношения портить не захочет. И он действительно не стал бы подряжать шпану на чье-либо избиение. Скорее бы уж нанял убийцу.
Вот! Что и требовалось доказать! Все, как я и сам думал. Но кто тогда меня заказал? Не Вивисекторы же, в самом деле! Это тем более не их уровень! Уличным грабителям самим в голову пришло пощипать приезжих? Зачем тогда было валить на Горына, тем более искренне веря в свои слова?
— Ладно, — произнес я. — Оставим это пока. Вернемся к убитым девушкам.
Но оставлять я ничего не собирался. Неправильно это — спускать с рук нападение на себя. Этак в привычку может войти.
Но дело о «самоубийствах» тоже требовало внимания. И именно на это расследование мы и приехали. Так что попытку грабежа можно ненадолго отложить.
Двухэтажный особняк, в котором мы остановились, окончательно превратился в штаб расследования. Ноб расставил по гостиной, где мы проводили оперативные совещания, кучу приборов, которые он привез с собой. В результате самая большая комната в доме сделалась похожей на жилище артефактора-программиста.
Сам гном безвылазно сидел в Сети, собирая информацию о всех восьми жертвах. Точнее, делал это очередной написанный им руноскрипт, но и сам он тоже был чем-то занят. Хотя и находил время отвечать на вопросы Кэйтлин, которую оставили в особняке вместе с ним.
Шар’Амалайя вместе с Годрохом отправились в вояж по местам, где девушки погибли. Рассчитывали там собрать остаточные эманации применения магии или еще что-то найти, на что местные полицейские не обратили внимания. Нам же с Алексеем Филипповым досталась самая важная и самая неблагодарная следовательская работа — общение с родными и знакомыми жертв.
Да, все они были приезжими, но ведь большинство приехали к кому-то. Одна к родственникам, другая к подругам, третья в служебную командировку. Каждая из девушек контактировала с кем-то из местных жителей, и нашей задачей было проверить эти самые контакты. Следы всегда остаются, сколько бы убийца не считал, что он совершил идеальное преступление.
 
Начать мы решили с последней жертвы — дочери градоначальника Феодосии. Светлана Хорькова приезжала в гости к подругам. С ними, конечно, уже отработали коллеги, тот же Филиппов, но он-то не знал, какие вопросы нужно задавать. Просто по причине того, что искал совсем другое.
— Это здесь, — следователь остановил машину, служебный «Новгородец», у небольшого каменного домика, увитого плющом и со всех сторон обсаженного розами. — Наталья Стрельцова, близкая подруга Светланы. Я ей позвонил предварительно, она нас ждет.