Другой брат (ЛП)

— Люк? Мама послала меня проверить. Всё в порядке? Ты видел Эйприл? — спрашиваю я.
Слышу несколько вздохов и шепот.
— Джеймс? Это ты? Дай секунду, — отвечает Лукас.
Твою ж мать.
Я точно знаю, кто там с ним. И могу точно угадать, что они там делают.
Я прислоняюсь к дверному косяку как раз в тот момент, когда дверь распахивается, являя взору только что обручившуюся пару, оба выглядят смущено. Я не могу удержать ухмылку — поймал их на горячем. Достаю из кармана медиатор и начинаю его грызть. Старая привычка, от которой не могу избавиться.
  
Мой взгляд скользит от Лукаса к Эйприл, которая, казалось бы, вжалась в пол, краснея от стыда.
— Не могли подождать, пока вечеринка закончится? — спрашиваю я, забавляясь.
— Ты не мог хоть костюм надеть?
Я вынимаю медиатор изо рта, закатываю глаза и вздыхаю.
— Дай мне отдохнуть, Люк. Я только что с репетиции. В этом мне комфортно. У нас скоро прослушивание, я потерял счет времени и сразу пришёл сюда. Костюмы — это твоя тема, не моя. — говорю я, и он отвечает с раздражением.
— Всё равно, Золотой ребёнок делает, что хочет. Всегда так было, — отвечает Лукас с тоном превосходства.
От меня не ускользает, что он использует слово «Золотой ребенок», но я знаю, что это его любимая шутка, адресованная мне из-за моей тесной связи с родителями, особенно с мамой. Моя близость с мамой не имеет ничего общего с фаворитизмом, но он использует все, чтобы сбить меня с толку и почувствовать себя лучше. Я отмахиваюсь, игнорируя его выпад, когда Эйприл, наконец, встречается со мной взглядом и неловко машет мне рукой.
— Привет, Джеймс, — говорит она тихим, застенчивым голосом.
Я хмурю брови.
— Привет, Эйприл.
Только теперь я обращаю внимание на то, что на ней надето. Её платье с открытыми плечами оголяет гладкую, фарфоровую кожу, а румянец медленно растекается от ключиц к шее. Грудь поднимается и опускается, будто она только что перехватило дыхание. И хотя она почти не накрашена — ей никогда не нужно много макияжа — её румянец выделяется.
Не знаю, то ли это цвет на её щеках, то ли блеск в её глазах, или как её волосы падают небрежными волнами на голые плечи, но я как будто вижу её впервые.
Она сияет, несомненно. И это очевидно — она только что кончила. Но тот факт, что это был мой брат, кто довёл её до этого состояния, вызывает неожиданный укол внутри меня.
Что, черт возьми, со мной не так?
Я никогда не смотрел на Эйприл так.
Потому что не могу.
Потому что не должен.
Не до сих пор.
Конечно, я всегда знал, что она красивая женщина. Но прямо сейчас? Она великолепна. И я не могу оторвать взгляд.
Отмахиваясь от этих мыслей, я прячу медиатор обратно в карман. Не зная, что ещё сказать, мой мозг выдает самую идиотскую фразу:
— У тебя тушь размазалась.
Прежде чем она успевает ответить, я отступаю, поворачиваюсь на каблуке и возвращаюсь в толпу.
Не знаю, что только что произошло, но одно я знаю точно — ночь будет долгой.
Глава 4
 Эйприл 
Никто не замечает, как я спускаюсь вниз на шатких ногах, с пульсирующим ощущением между бедер. Мысль о том, что мы только что сделали, вызывает волну жара — я хочу большего. Хочу, чтобы его язык снова играл со мной, а его пальцы погружались глубже. Мои щеки снова пылают от воспоминаний, и я понимаю, что, пока все остальные были поглощены вечеринкой, я была полностью поглощена им.
Когда я спускаюсь с последней ступеньки, я поднимаю взгляд и встречаюсь глазами с Джеймсом. Мы стоим, будто замершие во времени, его взгляд держится на моем чуть дольше, чем нужно, прежде чем он моргает, отворачивается и делает медленный глоток из пива. Как его челюсть напрягается, вызывает у меня лёгкое беспокойство. Он точно знает, что мы с Лукасом делали. Тот факт, что он поймал нас, что-то переворачивает внутри меня.
— Вот и она! — раздается голос Анны, когда она прокрадывается сквозь толпу с двумя блестящими бокалами шампанского.
Я отрываю взгляд от Джеймса и принимаю бокал. Конденсат приятно покрывает поцелуями мою кожу, скользя по моей руке, пока капли не стекают вниз по пальцам. Я переключаю внимание на Анну и мы чокаемся, прежде чем обе сделаем глоток. Я всё ещё разгорячена от оргазма, так что пузырьки охлаждают меня.
Я замечаю Лукаса, стоящего в одиночестве возле уличного обогревателя на дворе, уткнувшегося к экрану своего телефона. Анна следит за моим взглядом и подталкивает меня, опуская подбородок в сторону него.
— Давай, — говорит она. — Я позже к тебе подойду.
Я отвечаю ей улыбкой и нежно сжимаю её руку перед тем, как протиснуться сквозь толпу. Когда я подхожу, Лукас поднимает взгляд и прячет телефон в карман, делая шаг навстречу. Его глаза фиксируются на моих, и, прежде чем я успеваю что-то сказать, он обвивает меня своей крепкой рукой и тянет ближе.
— Ты правда красива, детка, — шепчет он мне на ухо. Я вытягиваю шею, чтобы встретиться с его взглядом.
Боже, я люблю этого мужчину.
— Я тебя люблю, — шепчу я.
Его рука опускается ниже, скользит от моей талии к ягодицам и крепко сжимает их.
— О да? Как сильно? — спрашивает он, наклоняя голову.
— Покажу позже, — отвечаю я.
Одна его бровь поднимается, он наклоняет голову.
— Ну, я не могу дождаться, когда все свалят, — говорит он, и я прижимаюсь к нему, сдерживая смех.
Поднявшись на цыпочки, я прижимаю губы к его. Он тут же раздвигает их, открываясь для меня. Поцелуй неспешный, и, пока его язык скользит по моему, я прижимаю бедра к нему. Он стонет в ответ.
Я отстраняюсь чуть-чуть, чтобы шепнуть:
— Я чувствую свой вкус.
Его глаза темнеют.
— Ты мой любимый вкус.
Между нами раздается тонкая вибрация его телефона. Он отступает и вытаскивает его из кармана. Отсутствие его прикосновения ощущается как холодная вода, скользящая по моей коже, ускользая слишком быстро.
— Всё в порядке, милый? — спрашиваю я, стараясь держать голос лёгким.
— Да, а почему бы не быть? — отвечает он, быстро взглянув на меня, прежде чем снова засунуть телефон в карман.
— О, ничего. Просто ты часто на телефоне сидишь в последнее время. Кажется, немного отвлекаешься, — говорю я, стараясь не слишком давить.
Я заметила, что он всё чаще забивает на меня и на то, что происходит вокруг, чтобы взглядывать в экран телефона. С момента, как он просыпается, до того, как уходит на работу, и снова, как только возвращается домой. Не то чтобы он был отстраненным — он по-прежнему милый и ласковый — но я не могу избавиться от чувства, что есть что-то, что он не говорит мне.
Я не люблю лезть в чужие дела. Никогда не любила. Я снова и снова убеждала себя, что если что-то не так, он сам скажет. Но последнее время эта сомнительная мысль всё чаще не даёт покоя, и становится всё сложнее её игнорировать. Я недавно говорила с Джемой на эту тему, и она уверила меня, что мне не стоит воспринимать это слишком близко к сердцу. Возможно, он нервничает или слишком занят на работе. И она права — если бы Лукас не хотел меня, он бы не был здесь. Если бы что-то было не так, он бы мне сказал.
Он непринужденно улыбается.
— Это просто друг с работы, — говорит он, ласково гладя мою руку.
— О, ладно.
 Тревожное чувство слегка щекочет меня, прячась в уголках мыслей. Он удерживает взгляд на мне несколько мгновений, затем кивает в сторону гостиной.
— Холодно, детка. Ты иди внутрь, я скоро подойду.
— Конечно, — отвечаю я, натягивая на лицо напряженную улыбку, и поворачиваюсь, чтобы вернуться на вечеринку.
Прокладывая путь сквозь гостей, не могу удержаться от того, чтобы не оглянуться еще раз. Он снова на своем чертовом телефоне, стучит по клавишам. Брови складываются в недоумении, пытаясь понять, что с ним не так, а когда я снова поворачиваюсь к гостям, замечаю Джеймса.
  
Он выделяется из толпы, его рост бросается в глаза. Он стоит рядом с родителями и разговаривает с моей коллегой Бриджет. Бриджет, конечно, одинока и, похоже, не теряет времени, пытаясь прижаться к Джеймсу, и, если честно, я едва ли могу ее за это осудить. Наблюдаю, как она наклоняется к нему, касаясь его руки своим огромным декольте.