Архимаг, который живет в подвале. Том 1. Том 2 (СИ)
— Глава, разве есть какие-то проблемы с доступом к казне?..
Я поморщился; и этот туда же.
— Наверное, если бы не было — я бы не спрашивал, верно? — рассудил я с раздражением в голосе. — Но я спрашиваю. Итак, мне нужна эта сумма прямо сейчас. И кейсик попрочнее.
…ожидая, пока Кавадзаки принесёт мне деньги, я снова вызвал Алису.
Всё-таки меня очень смущали два момента.
Первый: Алиса всегда берёт телефон с первого раза.
И…
Гудки оставались без ответа…
…второй.
Кто изначально готов был заплатить деньги за то, чтобы Тёмные и Светлые вырезали друг друга? Кто дал ей эти пять заказов?
* * *Что же. Без возможности связаться с Алисой я не имел доступа ни к одному из ответов на эти вопросы. А потому решил пока сделать то, что нужно было сделать давным-давно.
Выскочив из такси, я быстрым шагом — практически бегом — устремился в больницу, сжимая в руке кейс с деньгами. Внутрь, затем в лифт, наверх, на нужный этаж… чёрт, этот лифт вообще может ехать быстрее⁈
Наверное, мне не было смысла так лететь — срок в двое суток, назначенный врачом, истекал только завтра к обеду, а сейчас стояла глухая ночь (на то, чтобы вернуться из пригорода, ушло немало времени). Но… я был слишком неспокоен, чтобы ждать до утра. Волнение за маму, которое до того глушили быстро разворачивающиеся события, снова вернулось в полной мере и точно не дало бы мне ни спать, ни бездействовать.
…когда умер отец — а я его едва помню — маме пришлось работать на нескольких работах, чтобы только поднять меня на ноги. Альтернатива? Ну, альтернативой было впасть в полную зависимость от Грачёвых, которые относились к ней не лучше, чем ко мне. Мама уже тогда понимала, что никакой альтернативой это не является.
Лифт звякнул, останавливаясь; я ломанулся вперёд, едва не выбив телом двери. Вот нужный этаж, теперь к палате…
— Эй, постойте! — дежурная медсестра, завидев меня, подорвалась с места, но я не остановился. Мне нужно было её увидеть; убедиться, что всё в порядке — насколько это возможно.
Именно надрываясь на трёх работах, она и подорвала своё здоровье. Всегда делала больше, чем нужно, хотела, чтобы я не только не голодал, но и был счастливым… помню, как перед каждым Новым Годом она пропадала, взяв с полдесятка всевозможных подработок — и всё ради того, чтобы купить мне подарок.
Ну а к моменту, когда я сам начала зарабатывать, она уже год как пребывала в полубессознательном состоянии, и жизнь в ней поддерживали технологии.
Весьма недешёвые технологии.
—…да стойте же! — медсестра наконец догнала меня. — Подождите, вы…
Я и правда стоял. Стоял — и неверящим взглядом смотрел на стекло пустой палаты.
Её там не было.
— Вам сюда не…
— Где она?!! — прорычал я, резко разворачиваясь к медсестре. — Какого чёрта происходит⁈
— Я не имею права сказать вам, — медсестра при виде моего перекошенного лица резко попятилась назад. — Покиньте отделение, я вызову охра…
— ГДЕ. ЧЁРТ ВОЗЬМИ. МОЯ. МАТЬ?!!
Охрану? Вызывай, сука. За этот день меня избивали амбалы Грачёвых, пытался прикончить Архимаг; я побывал на местах трёх массовых бойнь, а в одной даже успел поучаствовать; утвердил свою власть в Тёмном Культе, приручил души предков одного из самых могущественных Светлых кланов…
И теперь какая-то трясущаяся дура пугает меня охраной? Что ж, я готов.
— О-она внизу, внизу! — кажется, до медсестры дошло, что не стоит ей искушать судьбу.
— В каком смысле — внизу⁈ — потребовал я. — Разве палата не была зарезервирована за ней до полудня?
Не зря я, чёрт, пришёл пораньше; если мама сейчас отключена от аппарата, каждый час может стать решающим, если не каждая минута.
— Главврач… простите, простите! — клуша в белом халате замахала руками. — Главврач велел перевести её в бюджетную палату сразу же, как вы ушли отсюда вчера! Это всё, что я знаю, честное слово…
…вниз я летел ещё втрое быстрее, чем наверх; наплевав на лифт, нёсся по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки.
«Бюджетная палата». Ха. Причёсанное название, чтобы обозначить комнату, где свалены кое-как по двадцать-тридцать бомжей и загибающихся наркоманов, а самая большая медицинская помощь, на которую они могут рассчитывать — это вынос утки и аспирин. Место, где скорее умирают, чем лечатся. Страшно даже представить, чтобы мама, в её состоянии, оказалась там…
Реальность оказалась ещё страшнее, чем в моём воображении. Мама лежала на кровати (вернее, на кушетке, накрытой клеёнкой) — неподвижно и оцепенело, глядя в потолок стеклянными глазами. Она хрипло дышала, но никак не реагировала ни на меня, ни на происходящее вокруг. Кое-как протолкавшись между рядами коек, я попытался её растолкать, привести в себя… а затем, через пару секунд (или прошло больше времени?) в палату влетели недавняя клуша-медсестра и главный врач.
— П-простите! — забормотал он, не обращая внимания на больных. — Я думал, вы не придёте… не сможете оплатить… а-а каждый лишний день работы аппарата — это деньги…
— Думал⁈ — заорал я, оказываясь возле него. — Ты думал, мразь⁈
И в следующую секунду полный чемодан купюр с хрустом врезался в его голову.
Главврач взвыл, пытаясь прикрыться руками; я, вне себя от ярости, продолжал бить и бить. После четвёртого удара кейс всё-таки не выдержал, распахнулся, и купюры посыпались на пол под восторженные охи и ахи местных «пациентов».
— Это тебе нужно⁈ — я схватил пачку денег и с силой влепил её врачу в лицо. — Бери! Забирай! Подавись, сука, всё твоё! Только помоги ей, бл*ть, ты же видишь, она умирает!
Ей действительно было плохо, и счёт шёл на часы — в лучшем случае. Слишком долго она провалялась здесь, отключённая от аппарата, лишённая даже самой элементарной помощи…
— Погодите, погодите… — врач попятился; разумеется, после избиения чемоданом он был до смерти напуган, но в то же время он жадно глядел на купюры, раскиданные вокруг. — В-вы правы, конечно…
…вокруг меня уже забегали, засуетились, закружились сотрудники больницы. Одни спешно перекладывали маму на носилки (та по-прежнему не приходила в сознание), другие подбирали пачки купюр, пока их не растащили «пациенты»-бомжи. Главврач дрожащим от волнения голосом бормотал команды, одновременно прижимая к лицу пакет со льдом…
Я не мешал им. Главврач, конечно, гад, но дело своё знает, и сейчас мне важнее, чтобы он работал. А он работал — с той самой секунды, как увидел деньги.
Но я и не уходил, следя за происходящим. Не отходил от бессознательной мамы, смотрел, как её вновь подключают к капельницам и аппаратам… сволочи. Если бы не эти полтора суток, ей бы было гораздо лучше; кто знает, какой вред они причинили ей этим?
За окном уже светало, когда главврач вновь подошёл ко мне и встал чуть сбоку, явно опасаясь подходить вплотную.
— Что ж, — тихо заговорил он, старательно отводя взгляд в сторону. — Мы, разумеется, сделаем всё возможное, чтобы поддержать в ней жизнь…
Я кивнул. Ещё бы вы, бл*ть, не сделали.
—…но с тем, чтобы привести её в сознание и вывести из вегетативного состояния, есть серьёзные проблемы, — он тихонько отступил ещё на полшага. — Ситуация очень тяжёлая, сами понимаете…
Понимаю, ага. Понимаю, что она стала такой тяжёлой из-за тебя, ублюдок. Из-за твоей жадности и беспринципности.
Но обвинять его в чём-то здесь и сейчас было лишь тратой времени; он тоже это понимал.
— Что нужно? — коротко уточнил я.
— Химическими лекарствами уже не помочь, — выдохнул врач. — Фактически, она уже в состоянии комы, и вывести её из неё может только магическое средство… но такое, разумеется, будет стоить дорого.
Я покачал пустым кейсом, всё ещё зажатым у меня в руке.
— Разве вам кажется, что деньги — проблема?
— Ну… — замялся врач. — Понимаете, средства такого уровня — по сути, способные вернуть с того света почти мёртвого человека — будут дорогими даже для тех, кому по карману всё прочее. Последний раз оно было продано с аукциона много лет назад, — мужчина развел руками, — Серебряный Янтарь… редко бывает на рынке.