Желанная и вероломная

А к мятежнику ее влекло, и влекло безумно. Ей нравилось его лицо, огонь в глазах и голос. А как прекрасно его тело — ведь когда человек нагой, на нем нет ни синего мундира, ни серого…
«Нет! — пронеслось у нее в голове. — Это человек в сером мундире, независимо от того, одет ли он или без одежды. Сердце его принадлежит „правому делу“, и я не в силах что-либо изменить».
Значит, она — вдова, которая предает свои убеждения.
— Не надо, прошу вас, не надо!
Ей удалось наконец высвободиться. Он не удерживал ее насильно, он просто крепко, обнимал. Не скрывая своего желания, но не принуждая.
Оторвавшись от ее губ. Камерон встретился с ней взглядом.
Он ждал, когда она заговорит.
Келли тряхнула головой, с ужасом почувствовав, что глаза ее застилают слезы.
— Не надо, прошу вас. Я не могу! Не должна, — только и выдавила она. — Вы должны уйти.
— Келли…
— Прошу вас! — воскликнула она, попятившись. — Уходите!
Она повернулась и, выбежав из комнаты, скатилась вниз по лестнице. Но даже этого ей показалось мало. Она выскочила из дома и, хлопнув дверью, прислонилась к ней спиной, глубоко вдыхая ночной воздух.
О чем она думает? Отец погиб. Погиб и ее самый близкий друг и любовник — ее муж. Оба они пали от руки мятежников.
Двор ее дома усеян трупами, а она начисто забыла обо всем, стоило этому южанину к ней прикоснуться.
Слава Богу, что сейчас ночь. Тьма и прохлада помогут ей погасить неуемный жар плоти. Сегодня он уйдет, и она забудет его.
Девушка закрыла глаза. До Виргинии рукой подать. Она не сомневалась, что он уйдет, ибо хочешь не хочешь, а он был одним из пресловутых виргинских рыцарей.
Неожиданно ее внимание привлек какой-то звук. Келли испуганно вздрогнула. Широко раскрыв глаза, она застыла в ожидании. Тихо. Потом послышался топот конских копыт.
— Капитан! — услышала она чей-то голос. — Разбейте лагерь милей южнее, возле старого сада. Выставьте по два сторожевых поста на отряд, сэр!
— Будет сделано, сэр! — раздалось в ответ, и топот копыт стал удаляться.
Слава Богу, на сей раз никто не зашел к ней в дом.
Но они намерены расположиться совсем рядом! В перелеске и на полях. Выставят караулы. На них так легко наткнуться!
— Нет! — прошептала она и быстро прикрыла рот рукой.
Глаза снова защипало от слез.
Девушка решительно распахнула дверь.
Камерон стоял в гостиной, пристегивая ножны. Когда она вошла, он, выхватив саблю, пронзил ее своим синим взглядом.
Напряженным, острым, словно лезвие.
Келли остановилась у двери, переводя дыхание и не спуская глаз с оружия.
— Черт возьми, Келли! — досадливо бросил он, привычным движением возвратив саблю в ножны. Уперев руки в бока, усмехнулся и покачал головой. — У меня, конечно, были кое-какие мысли, но протыкать тебя саблей не входило в мои намерения, — хмыкнул он.
Она не проронила ни слова.
— Я ухожу, Келли, — очень тихо произнес он.
Она упрямо замотала головой:
— Ты… ты не можешь.
Камерон прищурился:
— Почему это?
— Потому что повсюду кишмя кишат янки.
Он пожал плечами:
— Я без труда обойду их стороной.
— Сегодня их столько, что никому не удастся проскочить незамеченным.
Дэниел улыбнулся:
— Значит, ты не хочешь, чтобы меня взяли в плен?
— Ты ведь еще не поправился, глупец!
— Но теперь мне стало значительно лучше.
Девушка насторожилась. Черт бы его побрал! Она всего лишь беспокоится за его жизнь! Расправив плечи, Келли вздернула подбородок.
— Если бы ты как следует долечился в первый раз, то, уверена, рана не открылась бы снова и не вызвала эту ужасную лихорадку. Но если тебе не терпится уйти отсюда сегодня, то скатертью дорога! Вполне вероятно, что тебя подстрелят в темноте. Или, в худшем случае, возьмут в плен.
— Ты, конечно, наслышана об условиях содержания военнопленных в тюрьмах янки, чтобы не сомневаться в том, что я там умру? — осведомился он.
На условия содержания военнопленных жаловались обе воюющие стороны. На Севере условия были ужасными. Келли знала об этом из газетных статей. Что бы там ни думал о янки Дэниел, но и на Севере многие возмущались бесчеловечным обращением с военнопленными.
 
На Юге условия были еще хуже. И девушка была убеждена, что в этом нет злого умысла. Половина солдат армии конфедератов ходила чуть ли не босиком, военная форма износилась почти до лохмотьев. Армейские пайки были настолько мизерными, что солдаты в прямом смысле голодали. Чем в таких обстоятельствах могли они поделиться со своими врагами — военнопленными?
Авраам Линкольн не раз терпел поражения от руки талантливых южных генералов, но он был прекрасным стратегом и знал, что делает. Его армия, уступая в умении, брала численностью. Когда гибли его солдаты, он знал, что может их заменить.
А также накормить.
Безжалостная рука северной блокады все сильнее сжималась на горле Юга. Война, опустошив плантации Юга, набросила на конфедератов петлю голода. И если не хватало еды для своих солдат, то как они могли накормить чужих?
До северян доходили страшные рассказы о том, как голодают попавшие в плен солдаты Союза в лагерях южан. Но на каждого борца за улучшение условий находился какой-нибудь обиженный, который утверждал, что в тюрьмах не обязаны нянчиться с военнопленными. Среди лояльных должностных лиц всегда находился какой-нибудь жестокий начальник, который в грош не ставил человеческую жизнь. Учитывая все эти обстоятельства, любой солдат — будь то северянин или южанин — пуще смерти боялся плена.
Келли стиснула зубы. Какое ей дело до того, что случится с этим проклятым мятежником?!
Она вновь отошла от двери.
— Можете остаться, полковник, если пожелаете.
Ее озадачила и насторожила мечтательная улыбка, тронувшая его губы, и совсем потрясло участившееся биение собственного сердца.
Он сделал шаг и остановился перед ней, слегка коснувшись ее подбородка.
— Я не могу остаться, Келли, потому что не смогу ничего гарантировать или обещать.
Упрямо выпятив нижнюю губу, она усилием воли заставила себя замереть, хотя готова была отшатнуться от страха.
— Оставайтесь, полковник. Я сама могу дать гарантию.
Камерон вскинул брови, и ей показалось, что в глазах его мелькнул озорной огонек. Оттолкнув его руку, она скользнула мимо, к камину.
— Вы быстро поправились, полковник, — сказала она. — Многие — пожалуй, большинство — наверняка умерли бы от такой раны. А если не от раны, то погибли бы от лихорадки. Вам чудом удалось выжить. Но до каких пор вы будете испытывать судьбу, сэр? — спросила девушка, поворачиваясь к нему.
— Я должен вернуться в строй, миссис Майклсон, — отозвался он.
— Нет, полковник, вам надо вернуться домой. Отдохнуть.
И как следует подлечиться.
— Не могу.
— Почему?
— Потому что меня некем заменить.
— Сэр…
— У нас не хватает людей, — пояснил он. — Я всякий раз должен возвращаться в строй. И сейчас тоже.
— Но вы еще так слабы! И потом, если вы умрете, то все равно не вернетесь, — заметила она резонно.
— Вы правы, — согласился он.
В глазах Келли вспыхнул огонек надежды.
— А ваш брат?
— Что мой брат? — нахмурившись, подозрительно спросил Дэниел.
— Я могла бы попытаться разыскать вашего брата. Возможно…
— Нет!
— Но если он хирург в армии Союза…
— Нет, черт возьми! Я вполне здоров. О Господи, я ни за что не допущу, чтобы Джесс снова рисковал из-за меня! Понятно?
Келли еще не видела его в такой ярости. Непонятно почему, на глаза ее снова навернулись слезы. Она выбивается из сил, чтобы помочь врагу, а этот проклятый враг и пальцем не желает пошевелить, чтобы помочь ей!
«Пусть уходит, — сердито подумала она. — Пусть уходит И попадает в руки северян».
— Делайте что хотите, полковник. Я умываю руки.
— Ага, значит, теперь вам безразлично, схватят меня или нет?!
Она снова резко обернулась: