Императорский отбор, или Его строптивое счастье II

«Это же моя кровь, верно?» – успокаивала себя Хестер.
И спешила, спешила изо всех сил. Ее грела надежда: старый граф несколько раз варил очень и очень темные, подозрительные составы. Оба раза он выгонял детей из лаборатории. Оба раза он улетал ночью, чтобы передать зелья. А припертый к стенке собственной дочерью впервые вспылил и послал Хестер к темноземным тварям. После чего, отдышавшись, взял с дочери клятву молчать.
«Отец мог бы славно заработать на «медовых» зельях. Но у него были принципы, однако же он дважды их нарушил. Значит, либо это все пошло на благое дело, либо старый граф не смог отказать. А кому он бы не смог отказать?»
Домысливать Хестер не осмелилась. Она боялась, что ее разум просто подогнал факты под идеально подходящую теорию. Боялась узнать, что это были какие-нибудь разрешенные сложные зелья. Что… Что у отца нет выхода на некроса.
Проскользнув сквозь прутья решетки, леди Аргеланд ощутила касание охранной системы. И ясно осознала, что статус наследницы открывает ей все пути. С точки зрения защитной магии, разумеется!
Укрывшись меж двух домов, Хестер замерла. Прислушалась и кивнула самой себе: никого. Подняв руку, она прокусила подушечку указательного пальца. В прошлом это было самой сложной частью воззвания, ведь сделать это аккуратно и без лишних травм практически невозможно. И не то чтобы она боялась этих самых лишних травм, нет. Просто ранки, полученные таким образом, заживают исключительно естественным путем. Исцелить их магией невозможно. Более того, если попытаться, то ранка начинает гноиться.
Сжав кулак так, что прокушенный палец отозвался болью, леди Аргеланд принялась накапливать в руке силу. Так, что вокруг стиснутых пальцев начал разгораться светящийся ореол.
– Найди меня. Ищи-ищи. Найди меня. Ищи-ищи.
Держа руку поднятой, Хестер медленно разжала пальцы, и с ее ладони сорвались мириады крохотных искр. Проводив взглядом алые точки, тающие в темных небесах, леди Аргеланд поспешила вернуться на территорию дворцового парка.
Пройдя сквозь прутья решётки, Хестер неспешно скользила по темным дорожкам. Леди Аргеланд нравилось то ощущение тепла и привязанности, которое обхватило ее после случайного соприкосновения с охранной системой. И то, что магия подсказывала, где стоят стражники, по какой дорожке в данный момент проходит патруль и где расположены основные энергетические точки.
«Кажется, мне не нужно ничье позволение, – пронеслось в голове леди Аргеланд. – Даррен успел сделать что-то еще?»
– Так, может, он поэтому застыл на грани?! – прошептала она, пораженная внезапной догадкой.
Что, если Дар решил, что не справится, и… Что «и», Хестер пока не могла придумать. Но то, как к ней ластилась охранная магия, явно говорило, что она не просто наследница.
– Глупый, глупый дракон, – сердито прошептала леди Аргеланд. – Как будто мне это все нужно.
Она лгала сама себе и сама же это понимала. Такая лояльность охранной магии меняет расстановку сил.
Вьющаяся вокруг леди Аргеланд сила подсказала, что к ней приближается молодой оборотень.
– Ваше Императорское Величество. – Вынырнувший из тени парень показался Хестер смутно знакомым.
– Мы встречались раньше?
– Я был вашим крылатым Помощником. Я… Мне сказали, что вы хотели меня видеть. То есть не меня, а моего начальника, но дело в том, что никто не верит, что это перспективное направление, и я сам себе начальник и…
Он тараторил так быстро, что Хестер пришлось положить руку ему на плечо и попросить:
– Остановись. Выдохни. И начни сначала. Я действительно хотела тебя видеть. Ты позволишь посмотреть твои артефакты? Те, с помощью которых ты создаешь крылатые шарики?
– Да! Его Императорское Величество верил в меня, – оборотень закивал, – он и сам хотел ознакомиться, но начался отбор, и вот…
На «и вот» парень сник:
– Что теперь будет?
– Мне нужна твоя помощь, чтобы спасти Даррена, – серьезно сказала Хестер. – Как тебя зовут?
– Никлаус Валдерби, – оборотень выпрямился, – и я готов на все.
– Я много думала о твоих шариках, и я надеюсь, что у меня получится их доработать. Это что-то вроде родового секрета, – уклончиво объяснила Хестер. – Ты станешь главой моей тайной службы?
 
– Клянусь, – выдохнул Никлаус. – Я видел, как вы счастливы с Его Императорским Величеством. И видел, как вы защищали людей на балу, как вы уничтожали Прорыв наравне с Императором. И как остальные визжали, и прятались, и топтались по упавшим, и… Я клянусь, моя Императрица, всегда быть верным только вам. Клянусь ставить ваши цели превыше своих. Клянусь всегда выбирать вашу сторону. Клянусь следовать за вами тенью и умереть в день, когда это потребуется.
Фигуру Никлауса охватило золотое сияние, и на его руках сформировались клятвенные браслеты.
А Хестер… Хестер почувствовала, что ей тоже есть что сказать:
– Принимаю твою клятву и обещаю быть справедливой. Обещаю верить твоему слову и делу. Обещаю защищать тебя, пока ты защищаешь меня и Империю.
В груди Хестер немного потеплело. Об этом чувстве ей и ее брату рассказывал старый граф – так ощущается магическая связь сюзерен-вассал.
– Я доставлю артефакты под видом игрушек, Ваше императорское Величество. И я… я благодарю за оказанную мне честь. – Никлаус тоже почувствовал эту нить между собой и Хестер.
– Докажи, что я не ошиблась, – серьезно проговорила леди Аргеланд.
– Докажу. – Никлаус поклонился и растаял в густой парковой тени.
А Хестер поспешила вернуться в Старший Дворец. Она стремилась во владения Дервена: пока день не начался, можно побыть рядом с любимым.
Уже знакомые переходы и лестницы привели леди Аргеланд к собственным покоям и уже оттуда, через портал, в целительский покой.
Дервен заметно осунулся. И на вопросительный взгляд Хестер тут же покачал головой:
– Новостей о некросе не было. У вас кровь, Ваше Императорское Величество. Позвольте…
– Само заживет, – покачала головой леди Аргеланд.
И целитель, тяжело вздохнув, вытащил из кармана зелье.
– Примите хотя бы это.
– К сожалению, не могу, – развела руками Хестер.
Нахмурившись, Дервен несколько секунд смотрел на зелье, потом, подавив зевок, с тщательно скрываемой обидой проговорил:
– Я клялся в верности Его Императорскому Величеству и никогда бы не осмелился…
– Я сказала «не могу», а не «не хочу», – спокойно проговорила Хестер. – Я могу?
– Да.
Дервен открыл дверь в палату и невзначай обмолвился:
– К Его Императорскому Величеству порывались войти. Я был вынужден пугать их вами.
– Мной? – удивилась Хестер. – Пугайте, Дервен. Но боюсь, что я никого напугать не могу.
– О, я сказал, что вы сотворили защиту и завязали ее на собственное сердце – если проломить щит, то ваше сердце остановится.
Леди Аргеланд с искренним восторгом посмотрела на целителя.
– Ваша изворотливость не знает границ. Я приятно поражена.
– Я вру каждому, что Его Императорское Величество передает через меня распоряжения, – тускло ответил целитель и вытащил из-за ворота рубахи цепь с массивным кольцом-печаткой. – Император сжимал его в руке, и я… Я не знал, что делать.
«– Зато ты можешь закрыть покои: мы подслушали, что там есть некие трудности. Что-то про близость Императрицы к людям или что-то такое. Император должен дать разрешение закрыть покои магическим путем. Но Император, как я понимаю, еще не оправился?
– Не оправился, – голос Хестер дрогнул.
– Значит, его печать вне времени и пространства, – кивнула Вайолин, – все, молчим. Точнее, страдаем».
Хестер прикусила губу и с отчаянием посмотрела на Даррена: зачем он призвал свою печать во время Прорыва? Если это то же самое, что и графский родовой перстень, то его назначение лишь заверять важные документы! И подтверждать право внесения изменений в семейные магические конструкты. В бою он непригоден, даже руку не утяжелить: хрупкая штуковина!
– Думаю, я должен передать его вам, – тихо проговорил Дервен.