Чайная роза

– Прошу закрыть окна и отойти от них! – крикнул доктор. – Это зрелище не для добропорядочных людей.
Закрылось всего несколько окон. Из остальных продолжали глазеть.
– Вы слышали? Или по-хорошему не понимаете? Отойдите от окон, а не то я привлеку вас за попытки помешать полицейскому расследованию! – проревел Чандлер.
– Неча нас пугать, начальник! – ответил чей-то дерзкий голос. – Я здешнему старому хрычу два пенса дал, чтоб поглазеть.
– Боже милостивый! – простонал Филлипс, затем повернулся к телу и хмуро бросил: – Давайте покончим с осмотром и прикроем труп. Не будем устраивать зрелище для этих вурдалаков.
Завершив осмотр тела, врач отпустил Родди, и тот присоединился к полицейскому оцеплению с фасада здания. Пока инспектор и сыщики осматривали место преступления на предмет улик, Родди и его сослуживцы остались один на один с угрюмой толпой.
Напротив него оказалась женщина в мужском пальто, накинутом поверх ночной сорочки. Ее глаза были полны страха и гнева.
– Констебль! – крикнула она, делая несколько шагов в его сторону. – Чё, опять этот хлыщ, да? Уайтчепельский Убийца? Еще одну распотрошил? А ваши молодцы опять профукали?
Соблюдая официальные правила, Родди ничего ей не ответил и намеренно устремил взгляд на дом через дорогу.
– Ничего-то вы не делаете! – продолжала кричать женщина; ее пронзительный, визгливый голос напоминал крики грачей. – А все потому, что он беднячек режет. До нас никому дела нет. Погодите, вот он на запад пожалует, богатеньких дамочек чикать. Тогда вы его вмиг схватите!
– Вот-вот, миссус, – подхватил какой-то мужчина. – Эти молодцы даже триппер в борделе поймать не могут.
Глумливые и язвительные насмешки множились. Толпа становилась гуще и угрюмее. Инспектор Чандлер протолкнулся вперед, высматривая самых крикливых.
– Сейчас приедет карета «скорой помощи», – сообщил он полицейским. – Как только увезут тело, эти… обличители быстро рассеются.
– Скольких еще он пришьет? – завизжала другая женщина. – Чё молчите?
Чандлер с неприязнью посмотрел на толпу. Подозвав сыщиков, он собрался уйти, как вдруг из толпы послышалось:
– Да, инспектор, скольких еще он пришьет?
Чандлер скорчил гримасу.
– Сэр, вам задали вопрос. Публика имеет право знать!
Родди мельком взглянул на говорившего. Этот голос был ему знаком. Энергичный, возбужденный, с почти веселой интонацией, голос принадлежал жилистому, всклокоченному человеку, который сейчас торопливо проталкивался к Чандлеру.
– Мне нечего вам сообщить, Девлин! – прорычал инспектор.
– Горло у нее перерезано?
– Без комментариев.
– Тело изуродовано?
– Я же сказал, без комментариев! – отрезал Чандлер.
Велев полицейским не поддаваться на провокации, он вернулся к Филлипсу.
Отказ не смутил репортера. Девлин смерил взглядом цепочку полицейских:
– А что скажете вы, джентльмены? Похоже, наш парень продолжает забавляться? Но полиции, как всегда, рядом не оказалось. Прибежали лишь на ее предсмертный крик. Будь вы попроворнее, она бы осталась жива. А вы плететесь в хвосте…
Девлин умел ловить рыбку в мутной воде. Вот и сейчас один молодой полицейский, обиженный словами репортера, заглотнул наживку.
– Мы не плелись в хвосте! Ей горло перерезали. Смерть была мгновенной. Она…
– В какое время? – тут же спросил Девлин. – Кто ее обнаружил?
Парня пихнули локтем под ребра, велев закрыть рот, и Девлин, приготовившийся записывать, ушел несолоно хлебавши.
Родди вздохнул. Он был раздражен и взбудоражен. Ему не хотелось стоять на месте. Лучше стучаться в двери домов. Лучше хоть чем-нибудь заняться. Только так можно стереть из памяти жуткое зрелище: изуродованное тело жертвы, ее раскинутые ноги и красный цветок, прикрепленный к кофте. Сможет ли он спать после этой ночи? Родди закрыл глаза, но картины продолжали мелькать и за сомкнутыми веками. А в голове неумолчно звучал изводящий душу голос Девлина: «Скольких он еще пришьет?»
 
Глава 7
 
Горячая вода, которая течет прямо из крана. Трубы без засоров. Это было чертовски здорово и удивительно! Джо опустил бритву в тазик с теплой мыльной водой, не переставая удивляться чудесам современных бытовых удобств. Умывальник. Ванна. Смывной сортир. И всё – внутри. Глядя на себя в зеркало ванной, он намылил щеку и соскреб покрывавшую ее светлую щетину.
  
Когда Петерсон сказал, что жить он будет над конторскими помещениями, Джо ожидал увидеть темную каморку, где отовсюду дует и где справлять нужду придется в грязном и сыром отхожем месте на заднем дворе. Как же он обманулся в своих ожиданиях! Но Джо был только рад этому обману. Комната находилась на верхнем этаже трехэтажного кирпичного здания. Когда-то в ней размещался склад, затем ее отвели под ночлег фермеров, приезжавших издалека. А когда к Петерсону на работу приехал из Брайтона его племянник Гарри, комнату переделали, и она превратилась в приемлемое холостяцкое жилище, светлое и чистое, хотя и скромно меблированное. Стены были выкрашены в теплый кремовый цвет. Комната обогревалась чугунной плитой, позволявшей разогреть обед и вскипятить чайник. У плиты лежал старый плетеный ковер, а по бокам стояли два потертых кожаных кресла с подголовником, привезенные сюда с чердака дома Петерсона. Гарри и Джо имели отдельные кровати и узкие шкафы для одежды. Ночными столиками им служили ящики из-под фруктов. На каждом стояло по масляной лампе.
«Пока я могу только благодарить Томми», – думал Джо. Платит хорошо. Жилье выше всяких похвал. Однако Петерсон дал ему нечто большее, чем кров и жалованье; то, что поднимало Джо в собственных глазах. Новый хозяин его выслушивал. Петерсон был умопомрачительно занят. Он командовал целой армией своих работников: закупщиков, продавцов, грузчиков, кучеров, но тем не менее находил время, чтобы выслушать идеи подчиненных, от скромного грузчика до старшего закупщика. Наблюдая за лущильщицами гороха, Джо подметил, что они непроизводительно тратят время, постоянно отлучаясь с рабочих мест за новыми порциями стручков. Если нанять мальчишку-подносчика, они за то же время сумеют сделать больше. Выслушав его предложение, Петерсон нанял мальчишку. Производительность возросла, а Джо заработал одобрительное похлопывание по спине. «Умница, парень», – сказал ему Петерсон. Еще одно предложение Джо сделал, наблюдая за шеф-поварами крупных отелей и ресторанов. Это была разборчивая, вечно спешащая публика. Они кружили по рынку, придирчиво выбирая товар и покупая брокколи в одном конце, а яблоки – в другом. Джо предложил угощать их чаем. Томми согласился, и повара, радуясь возможности выпить горяченького в четыре часа утра, уже не так торопились и покупали больше.
Джо нравилось новое жалованье и удобное новое жилье, но одобрительные слова Томми делали его по-настоящему счастливым. Отец никогда не интересовался его идеями, наоборот – противился каждому предложению, даже толком не выслушав сына. У Петерсона Джо убеждался: его идеи не были пустыми затеями. Они принимались, подтверждались и вызывали похвалу Томми.
Едва у Джо выдалось свободное время, он написал Фионе, рассказав о своей новой жизни: «Мыться в горячей ванне я могу когда пожелаю. Кровать у меня своя. Комната теплая, угля для отопления полным-полно. Все это однажды появится и у нас с тобой и еще много чего». Он рассказывал о работе, о племяннике Петерсона, о фермерах из Девона и Корнуолла и о постоянном столпотворении на рынке Ковент-Гарден. Все это заняло у него четыре страницы. На пятой он сообщил самое главное. Через две недели у него будет два выходных дня – Томми давал два выходных только раз в месяц. Он заедет за ней и повезет в центр Лондона. Она увидит магазины на Риджент-стрит и Бонд-стрит. И это только начало. Как он и говорил, теперь он может откладывать больше, а значит, они откроют магазин раньше, чем думали. А когда они разбогатеют, у них будет уютный дом с ванной комнатой. Письмо Джо завершил словами: «Очень по тебе скучаю. Надеюсь, и ты по мне скучаешь».