Разлучница между нами (СИ)

– Она пошла сандалики в речке помыть, – вдруг слышу, как говорит нам сын Лизы, и поворачиваю голову в сторону реки.
Бегу, пытаясь выискать дочь взглядом, но волны такие сильные, что взгляд ни за что не цепляется. В это время мимо пробегает Герасим, на ходу снимая футболку, и быстро скрывается в реке. Я бегу следом, но меня вдруг хватают за шкирку, не давая войти в воду.
– Мужчины справятся, Дина, – пытается привести меня в чувство Маша и продолжает удерживать. – Ты же плаваешь плохо, Дин! Вон, смотри, Свету уже подхватили, сейчас к берегу вытащат.
За страхом я не сразу замечаю, что Маша говорит правду. Светочка, вся бледная и мокрая, брыкается в руках Герасима, который зацепился одной рукой за торчащую корягу, а Кеша с другими мужчинами подает ему какую-то палку, за которую тот хватается, и вскоре его вытаскивают на берег.
Я вырываюсь из крепкой хватки Маши и бегу к дочери, а когда прижимаю ее к себе, даже собственного тела не чувствую, настолько меня колотит.
– Солнышко мое, божей мой, как же так? Ничего не болит? Что случилось?
Я тараторю, никак не могу сказать ничего внятного и полезного, только кручу Свету во все стороны, пытаясь понять, не нужна ли ей срочная помощь, но она вдруг начинает рыдать и обхватывает меня ручками за шею, утыкаясь в ключицы.
Кто-то накидывает на нее плед, и я поднимаю ее, прижимая крепко к себе, пока ее колотит в истерике. Маша зовет врача, который присутствует на базе, но к счастью, ничего серьезного он не выявляет, но рекомендует на следующий день обратиться к терапевту.
– Может подняться температура, пойти воспалительные процессы в легких. В общем, следите за состоянием ребенка, держите руку на пульсе, – говорит он перед уходом, не обнадеживают, но я рада, что непоправимого не случилось. Самое главное, что Света жива, а со всем остальным мы справимся.
После душа и горячего супа я укладываю дочку спать, и она довольно быстро засыпает. Спустя час раздается стук в дверь. Внутрь заходит сын с виноватым взглядом, и я киваю, слегка улыбнувшись, чтобы дать ему понять, что всё хорошо.
– Шашлыки еще остались? – спрашиваю я, чтобы первой начать разговор.
– Наши еще сидят. Детей уложили, да и тетя Маша тебе отложила, если вдруг всё слопают. Она хотела снова прийти, но я сказал, что я тебя подменю. Ты сходи, мам, развейся с остальными. В кои-то веки выбралась в люди, а я тебя подвел.
– Послушай, Тим, – начинаю я, чтобы как-то его успокоить, но он на своей волне.
– А этот Герасим хорош, быстро сориентировался, вот что значит профессиональная хватка, – задумчиво произносит Тимофей. – Если вдруг вы надумаете сойтись с ним, знай, я не буду против. Герасим – мужик что надо. Тем более, с дядей Кешей дружит, а это о многом говорит.
– Это не то, что ты думаешь, Тим, – пытаюсь я как-то оправдаться, чтобы он не подумал, что я кручу шашни сразу же после развода, но встречаю вдруг его твердый взгляд, не чета Антоновскому, который во всем искал только свою выгоду.
– Мам, ты взрослая женщина и имеешь право на счастье. Мое мнение в этом вопросе вторично. И еще… Ты прости, что так со Светой вышло. Это моя вина.
Он опускает голову, действительно, чувствуя досаду за то, что проморгал Свету, но я не хочу, чтобы он винил себя.
– Этого никто не мог предвидеть, Тим. Даже я сама не уследила, а я мать, что уж говорить о тебе. Так что не кори себя и просто радуйся, что всё обошлось.
– Да, благодаря Герасиму.
Я не спорю и приобнимаю сына, понимая, что очень давно этого не делала. Со всей этой катавасией с разводом и Адель старший сын это время как-то существовал без меня. 
Тим настаивает, что за Светой присмотрит сам, и я решаю оставить его, понимая, что это нужно в первую очередь ему самому. Несмотря на мои слова, он всё равно будет чувствовать себя ответственным, и если я сейчас не разрешу ему присмотреть за Светой, неизвестно, как долго еще он будет себя корить.
Вся дружная компания и правда в это время сидит в беседке, обустроив там себе мангальную зону, кто-то даже гитару приволок и бренчит, периодически напевая. А когда я к ним присоединяюсь, как-то так оказывается, что свободное место оказывается только возле Герасима. Но я не против. Пока все слушают песни Ивана, мужа Жданы, я ем шашлык, который мне наложила Маша.
  
Карамзин любезно подливает мне сок, ухаживая, и молчит, впервые воздерживаясь от острот. Я ценю его чувство такта и трогаю за руку, когда на нас никто не смотрит.
– Я хотела поблагодарить вас. Если бы не вы… – Ты, – поправляет он меня мягко, и его глаза улыбаются, глядя на меня. 
Я смущаюсь, но собственный взгляд не отвожу.
– Да… Если бы не ты, боюсь представить, что бы могло случиться.
– Лучше о таком не думать. К счастью, прошлое не изменить, и все живы-здоровы.
– Интересная формулировка. Ты никогда не хотел поменять что-то в своем прошлом?
Казалось бы, обычный вопрос, но он вдруг мрачнеет и больше не смотрит на меня, словно закрывшись, как улитка в раковине.
– Прости, не хотела обидеть.
– Нет. Всё нормально, – отвечает он. – Просто я не склонен думать о прошлом. Раздумывать, а что если… Так и с ума сойти недолго. Лучше жить настоящим.
Я буквально нутром чую, что он что-то недоговаривает, но это что-то настолько личное, что я не решаюсь развивать эту тему дальше.
Эти выходные – первые за последний год, которые я вспоминаю с улыбкой. Общество друзей Кеши и Маши для меня, как глоток свежего воздуха. Особенно после череды неприятностей, которые подкинул мне Антон и его проблемы.
На следующий день, когда мы возвращаемся домой, я отвожу Свету к терапевту, и кроме простуды на фоне переохлаждения, ничего серьезного у нее не выявляют. Неделя больничного только радует ребенка, ведь можно не ходить в школу.
Мне казалось, что всё налаживается, но спустя пару дней в сети снова начинает гулять то видео, которое Антон удалил из многочисленных сайтов, чтобы на Фаину на улице не показывали пальцем. Видео измены, которое заставляло меня и мою семью сгорать от стыда. Я думала, что всё это в прошлом, но оно снова становится суровой реальностью.
  
Глава 30
 
С самого утра мой телефон разрывается от звонков. Сначала Антон и Фаина терроризируют мой смартфон, занимая линию бесперебойно, потом подключают, видимо, Адель и свекровь, но ничьи вызовы я не принимаю.
Понимаю, откуда ноги растут. Вот только все они ошибаются, решив, что это видео повторно выложила я. Оно гуляет по сети снова, причем на этот раз указаны имена действующих лиц. Меня это не особо волнует, так как мы с Антоном уже не женаты, но становится неприятно от очередного ажиотажа. Даже после развода бывший муж умудряется портить мне жизнь.
Отключив телефон, я беру с собой Свету, закрываю дом на ключ и с вещами на первое время еду к Маше с Кешей, которые согласились приютить нас на время. На этом настоял даже сам Тим, решивший, что так и правда будет лучше и безопаснее.
Поскольку Светочка на больничном, то мы практически не выходим из дома. Света радостно смотрит мультики, а я провожу время с Машей в ее теплице. А когда включаю телефон, вижу лишь пропущенные звонки от самых настырных и их же гневные сообщения. Но самый заветный номер так и не вижу. Прикусываю губу и тяжело и часто дышу, когда просматриваю звонки.
Ловлю себя на том, что сильно расстраиваюсь, что с тех пор, как мы ездили на базу отдыха, он никак не дает о себе знать. Будто и правда следует моему совету и переключает свое внимание на длинноногих красоток, которые вьются вокруг него с утра до вечера.
– Сама позвони, – безапелляционно заявляет Маша, заметив, что я веду себя слишком задумчиво и тихо.
– Ты что, телепатка?
– Скорее, эмпатка. Хотя не уверена, что есть женская форма у таких слов.
Маша привстает с колен и щурится, явно раздумывая над этим, а вот я нерешительно мнусь, держа в руках телефон.
– Думаешь, это будет не странно? Будто я навязываюсь, – выдыхаю я. – Никогда так не делала.