На жёлтый свет (СИ)

— Видела эту девицу? Со скрипкой? — пропел чей-то голос. — Она — та самая подстилка, с которой треплется Женя.
— Твой? И ты терпишь?
— Она не первая и не последняя, — прозвучало высокомерно. — Мне не о чем беспокоиться. Пока он ночует дома и скрывает от своих шлюх своё настоящее имя, — я села на крышку унитаза, не в силах принять правду. — Знаешь, мне даже жаль их. Ведь наверняка надеются, что он бросит жену.
— Как ты её вычислила?
— Эта дура подарила ему приглашение на свой отчётный концерт. Представляешь? Он то, конечно, выбросил, но я заметила в мусорном ведре этот фантик.
— Может она думает, что и деньги его? — захохотала вторая. — А если Женечка надумает свалить, придется ему со своей девкой в переходе со шляпой стоять, пока она тренькает на струнах.
— Кажется ей пойдёт цыганская юбка, — не уступала в желчи ещё одна собеседница. — Хоть и платье на ней годное, а наверняка деревенщина…
Мне едва удалось дождаться, пока все уйдут, чтобы выбралась из тесной кабинки. На неверных ногах, я вышла в коридор и направилась к чёрному ходу. Там курили официанты, при моём появлении дружно вздрогнувшие. Стрельнув сигарету, я зашагала к метро.
Слёз не было. Они хлынули позже, дома, без свидетелей. Там, на дешёвом диванчике, я позволила себе выть от обиды в застиранную подушку и проклинать собственную глупость. Ведь стоило мне сопоставить факты, как всё становилось слишком очевидным.
Однако, каждый считает, что беда может случиться с кем угодно, но только не с ним. Не со мной.
Называющий себя Иваном, потом настойчиво пытался со мной встретиться. Он звонил, поджидал у выхода из консерватории. Однажды сумел перехватить у подъезда. Поймал в тесные объятья и забормотал сбивчиво и невнятно. Говорил о любви, о бессонных ночах и нервах. О том, что не хочет жить без меня, хочет жениться потом, но обязательно, и ещё что-то сопливое и лживое. Я не сказала в ответ ни слова. Молча, вывернулась и ударила. Сильно. Исподтишка. По мужским причиндалам. Он согнулся, захрипел и грохнулся на колени, получив ещё мусорным ведром по голове. Хотелось долго долбить его тяжёлыми ботинками под дых, ломать кости металлическими набойками. Но я никогда не носила подобной обуви и разочарованно признала, что в плюшевом костюме и домашних тапочках с мышиными ушками не выгляжу достаточно угрожающе. Потому и произнесла с презрением:
— Вернёшься — пойду к жене и ей на голову ведро надену. Этого-то она тебе не простит, Женечка.
Больше мы не виделись.
Не думаю, что я была влюблена. Скорее, очень сильно хотела, наконец, узнать, какого это — быть кому-то необходимой, нуждаться в ком-то также сильно в ответ. Вот и придумала себе принца.
Потом появился Рустам. А сейчас… Сравнивать Булатного с прошлыми ошибками не хотелось. К нему то, как раз я испытывала совсем другое. Его я…
Меня шарахнуло следующей мыслью так, что стало душно. Я закрыла глаза и попыталась дышать.
Неужели я так круто влипла? Неужто влюбилась в Булатного? Вскочив, принялась расхаживать по комнате, не замечая ничего вокруг. Споткнулась о рюкзак и бережно вынула из него скрипку.
Давно я так долго не была отлучена от скрипки. Пальцы сами обхватили гриф и смычок, завернутый в свитер.
Первые ноты прозвучали несмело и жалобно. Я стряхнула с себя напряжение и взяла новую. Она заметалась под потолком и затихла. Не то.
— Да, что со мной, — проворчала разочарованно.
Мелодия вырвалась пронзительным, хриплым плачем. Я вернула ей плавность, но не могла заставить расцвести, как обычно, под моими пальцами. Подтягивать струны не имело смысла. Инструмент был идеально настроен. Дело было во мне. Оставив скрипку, я отошла к окну. Ладони были влажные и дрожали. Такого со мной не случалось. Даже когда бабушка умерла, я играла так, что душа звенела. Но сейчас…
В дверь позвонили. На этот случай инструкций я не получала. Испуганно прокравшись ко входу, я посмотрела в глазок. На пороге стоял парень в кепке и с большим свёртком.
— Откройте. Я от Булатного.
— Его нет, — пискнула я и поняла, что сморозила глупость.
 
— Я оставлю посылку здесь, — пожав плечами, сообщил посыльный. — Претензии не принимаются, раз вы не осмотрели товар. Роспись нужна вообще то.
— Поставьте сами, — попросила я.
Парень что-то проворчал под нос и ушёл. На дорожке его остановил мужчина и о чём-то спросил. Потом он подошел к двери.
— Извините, я отошел ненадолго. Это курьер. Он привёз одежду, которую Виктор заказал с утра. Вы заберите.
— Я вас не знаю, — прозвучало жалко, но открывать дверь было страшно.
— Простите. Мне не хотелось вас пугать. Наверно шеф забыл вам сказать об охране.
— Дверь не открою, — для убедительности я добавила, — и ему позвоню!
Звонить я, конечно же, не стала. Не после его ухода и моего фиаско. Взяв с кухни нож, положила его рядом с декоративной подушкой, свернувшись на диване, накрылась пледом и закрыла глаза.
  
Глава 48
 
— Зачем тебе нож? — спросил участливый голос.
— Защищаться, — вяло ответила, цепляясь за редкий приятный сон.
— От кого?
Я напряглась, понимая, что говорю с кем-то наяву и… проснулась. За окнами заметно смеркалось. На краю дивана сидел Булатный.
— Вик, — я обхватила его шею руками и притянула к себе. — Где ты был?
Мужчина ошарашено замер и лишь спустя пару мгновений наклонился, касаясь губами моих.
— У меня были дела, — прошептал он.
— Важные?
— Очень, — ему явно нравилось то, как я мягко массирую его затылок.
— Мне нужно тебе кое-что сказать…
— Не нужно, — он покачал головой. — Я виноват перед тобой, милая. Обидел. Напугал. А ведь ты сказала мне правду. Как я и просил.
— Вру я всегда неправдоподобно, — согласилась я.
— Я не имею права ничего у тебя просить, — он почти целовал меня каждым словом, слегка касаясь губами рта. — Но после вчерашнего возомнил… мне хотелось с тобой чего-то большего, чем просто спать.
— Ох… — я отогнала наваждение и вспомнила, что сказала ему на лестнице. Каждое слово. — Вик, ты ведь неправильно понял.
— Что именно?
— Иди ко мне, — протянула, заставляя его лечь рядом и укладывая ему голову на грудь. — С самого детства я почти не сплю… то есть, нормально не сплю. Мне нужно вымотаться, устать, чтобы кошмары не мучили. А вот с тобой мне не страшно. Проснулась сегодня ночью, а ты рядом и…
— Ты это за одну ночь поняла?
— Не совсем, — я устроила подбородок на скрещенных поверх мужской груди ладоней. — Мне надо тебе признаться. Я ещё вчера хотела сказать…
— Летта, не надо, — мужчина устало улыбнулся.
— Вот ты опять мне не даёшь объяснить… — и тут я замолкла, поняв, что он назвал меня по имени. Тому, что я сказала ему в нашу первую ночь. — Узнал? — в груди споткнулось сердце.
— Конечно, — он ласково заправил волосы мне за ухо.
— Я подстриглась. Оделась по-другому.
— Всё зря, — Булатный продолжал улыбаться, зажигая с моей душе надежду. — Я ещё в первую встречу тебя узнал.
— Да?
— И даже искал.
— Да? — мне не удавалось произнести ничего другого.
— А что означала твоя записка? — я даже покраснела. Ведь и забыла, что оставляла ему послание. — "Ты — моя первая ночь".
— Я… — спрятаться под короткими волосами не удалось.
— Ну, скажи мне, милая. Я ведь понапридумывал себе всякого. Решил, что очень тебе понравился, и ты рванула за медалью для меня…
— Я никогда не с кем не оставалась на ночь.
— Как это? — он сразу перестал шутить.
— Я не спала ни с кем в одной постели, — выпалила и зажмурилась. Вот сейчас он рассмеётся, скажет, что это глупости.
— Значит, со мной ты хочешь спать? — произнёс он слегка дрогнувшим голосом.
— Это не мало, — вспомнила я его ответ.
— Это больше, чем я мечтал, Светлячок.
— Мне с тобой совсем не страшно, — повторила утреннее признание, открыв глаза. — А с другими мне всегда страшно. Понимаешь?