Хождение Джоэниса. Оптимальный вариант

Испытайте остроту стремления к «лучшей жизни», боритесь за нее и никогда не достигайте.
Находитесь под воздействием внешних и внутренних стимулов. Будьте пассивны, подчиняйтесь силам, которые не можете взять под контроль.
Заведите себе убеждения, веру, симпатии и антипатии – и все это безо всяких разумных причин!
Почувствуйте отравление верой! Трепещите от религиозной страсти! Не откладывайте это в долгий ящик!
  
Ангелам моложе 20 000 лет вход в реальный мир дозволяется лишь по письменному разрешению, подписанному лично Господом Богом.
  
32
 
– Не связывайтесь вы больше с этой гипномедициной! – сказал Мишкину Механизм Общей Поддержки Жизненно Важных Органов (или МОПЖВО). – Используйте лучше меня. Я хороший, полезный, красивый и послушный. Вам никогда не придется беспокоиться из-за того, что я сломаюсь и перестану функционировать.
– Вы хотите сказать, что никогда не ломаетесь? – спросил Мишкин.
– Это заявление было бы чересчур смелым. Все сотворенные вещи подвержены порче и поломкам. Ничто не застраховано от неисправности. Наиболее существенный вопрос – как с этими поломками управляться?
– Ну и как же с ними управляться? – спросил Мишкин.
– Если говорить обо мне, – сказал МОПЖВО, – то я обладаю набором бесконечно продублированных внутренних ремонтных систем. Если во мне произойдет поломка, я немедленно починю себя, используя наиболее подходящую к данному случаю систему. Если подходящая система окажется неисправной, я автоматически тут же переключусь на другую.
– Но количество ваших систем все-таки конечно? – спросил Мишкин.
– Да, разумеется. Однако число возможных комбинаций и перекомбинирований моих систем и подсистем достаточно велико, чтобы в быту можно было употреблять слово «бесконечно».
– Поразительно! – восхитился Мишкин.
– Да, я очень необычный механизм и в совершенстве удовлетворяю всем вашим нуждам. Я могу самостоятельно заботиться о себе. Все, чего я желаю, – это служить вам.
– А что именно вы умеете делать?
– Я умею жарить яичницу, стирать белье, аккомпанировать себе на банджо – вот лишь немногие из моих талантов.
– Это звучит чудесно, – сказал Мишкин. – Я подумаю над вашими словами. Но сейчас я должен указать вам на тот факт, что ваша правая передняя шина спущена.
– Проклятие! – воскликнул МОПЖВО. – Как это некстати!
– Но вы же можете починить ее с помощью своих бесконечно продублированных ремонтных систем, ведь так?
– Боюсь, что нет, – сказал МОПЖВО. – Это необъяснимый недосмотр когда-то сконструировавших меня инженеров. Черт подери! Пора возвращаться к старой чертежной доске.
– Мне очень жаль, – сказал Мишкин.
– И мне, – согласился МОПЖВО. – Мы могли бы идеально подойти друг другу, если бы вы не были так привередливы.
МОПЖВО повернулся, не произнеся больше ни слова, и захромал прочь. Со стороны он выглядел хрупким, трогательным и немного смешным. Сразу после его ухода с ближайшего дерева упали три листика.
  
33. О распространении и быстром увеличении численности дополнительных монтажных систем
 
Орхидиус наблюдал за всей этой сценой. Мишкин спросил его, что он думает по этому поводу.
– Мне непонятен один момент, – сказал Орхидиус.
– Какой?
– Насчет трех упавших листиков. Почему они упали именно в это мгновение?
– Может, это было просто совпадение? – предположил Мишкин.
– Мне приходилось слышать, как машины разговаривают, а животные им отвечают, – сказал Орхидиус. – Люди появлялись и исчезали загадочным образом, явно имея свои тайные цели. Все имеет свое значение. Но три листика, падающие именно тут и именно сейчас! Вы слыхали что-либо подобное?
– Лично меня больше интересуют чудеса, – сказал Мишкин.
– Меня тоже, – согласился Орхидиус. – Но мы с вами по-разному относимся к вопросу о том, что такое чудо.
– А что вы ищете? – полюбопытствовал Мишкин.
– На самом деле – не знаю, – признал Орхидиус. – Но надеюсь, что интуитивно узнаю это, как только найду. А что ищете вы?
– Не помню, – ответил Мишкин. – Но думаю, что узнаю эту штуку, когда увижу.
– Возможно, так даже лучше: не знать, что ты ищешь, – глубокомысленно заметил Орхидиус. – Знание способно помешать поискам.
– А я и не знал, что так бывает, – сказал Мишкин.
– Вы полагаете, это заблуждение? – нетерпеливо спросил Орхидиус. – Мне всегда хотелось впасть в настоящее заблуждение. Так сказать, заблудиться по-настоящему.
– В жизни не видал такого легкомыслия! – не выдержал робот.
– А я полагал, что легкомыслие – вполне допустимый путь к спасению, – мягко произнес Орхидиус. – Так это или нет, но это мой путь. А теперь мои искания влекут меня дальше. До свидания, джентльмены.
На опушке леса Мишкин и робот увидели хижину, на двери которой красовалась корявая надпись: «Гостиница „На четырех ветрах“». На пороге стоял Орхидиус, одетый в домотканую рубаху и кожаные штаны. Он поприветствовал путников.
Мишкин удивился, встретив своего друга здесь в роли хозяина гостиницы, но Орхидиус заверил его, что нет ничего более естественного. Он рассказал, как пришел сюда. Он устал, ему хотелось пить, а больше всего его терзал голод. Набрав трав и овощей, он сварил суп. Затем поймал кролика и потушил его.
Пришло еще несколько человек, усталых и голодных. Орхидиус поделился с ними тушеным кроликом, а они помогли ему построить хижину. Стали приходить другие люди. Орхидиус их кормил. Иногда у них были деньги, иногда не было, но обычно они тем или иным способом расплачивались за еду. Им казалось совершенно естественным, что гостиница должна быть именно здесь, а не где-нибудь в ином месте, и что ее должен содержать Орхидиус. Им даже в голову не приходило, что Орхидиус просто шел мимо, как и они сами, и что его, возможно, тоже ждут другие места и другие обязанности. Они считали Орхидиуса естественной и необходимой частью местного пейзажа, поскольку верили, что если путники нуждаются в гостинице, то она просто обязана появиться. А согласно вселенским законам, в комплект каждой гостиницы входит ее хозяин.
Через некоторое время Орхидиус согласился с этой точкой зрения. Он повесил объявление о том, что гостинице требуется горничная. Он жаловался, что кролики теперь пошли не те, что прежде. Он подозревал в каждом посетителе санинспектора. Он строил планы расширения гостиницы, собирался купить автомат, делающий мягкое мороженое, и добиться привилегий от Говарда Джонсона. А кроме того мечтал посадить вокруг гостиницы пальмы и устроить скрытую подсветку.
– Но как вы ухитрились вляпаться в эту историю? – спросил Мишкин.
– Тогда это казалось вполне разумным, – ответил Орхидиус. – Да и сейчас кажется таковым.
– Мне, пожалуйста, одноместный номер с душем, – попросил Мишкин. – И канистру бензина для моего робота.
– Обычного или особого? – спросил Орхидиус, потом внезапно разрыдался и написал записку: «Гостиница закрывается по причине того, что ее хозяин вновь последовал своим Путем». Он повесил записку на дверь и ушел в неизвестном направлении, не взяв с собой ничего, кроме телевизора на батарейках и пары золотых слитков.
  
34
 
Мишкин и робот пошли дальше. По дороге им попалось дерево, на стволе которого было вырезано: «Здесь был Орхидиус, идущий своим Путем».
На другом дереве красовалось: «Этот Путь принадлежит Орхидиусу».
На третьем: «Вы все – лишь эпизодические роли в фильме, имя которому – „Жизнь Орхидиуса“».
– Что-то мы слишком часто встречаемся, – заметил Мишкин. – Вам не кажется, что мы – одна и та же личность?
  
– Ни в коем случае, – отрезал Орхидиус. – Вы логичны, реалистичны, целеустремленны, у вас есть собственная личность, собственная история и даже некоторые характерные черты, в то время как я – абстрактный образ, который скользит по миру без причин и целей.
– Мой путь предопределен свыше, – сказал Мишкин. – Это тоже необычно. Со мной происходит слишком много всяких событий. Я не могу противостоять переменам.