Хождение Джоэниса. Оптимальный вариант

– Нет, почему же. Это вполне компетентное учреждение, – сказал Мишкин. – Но ведь печать может быть фальшивой.
– Типичный образец параноидального мышления, – пробурчал робот. – Сперва ты, вопреки здравому смыслу, объявляешь вывеску шуткой или ложью (что в данном случае одно и то же). Потом, выяснив источник этой «шутки», ты начинаешь думать, что она может оказаться подделкой. Ты полагаешь, мне удастся доказать тебе подлинность и искренность изготовителей вывески? Мне кажется, что ты, вопреки принципу «бритвы Оккама», будешь продолжать утверждать, что изготовители либо воображаемы, либо нечестны, а замок вполне реален.
  
– Просто это довольно необычно – погулять по замку, который считают воображаемым, – сказал Мишкин.
– Не вижу ничего необычного, – возразил робот. – Во время последней проверки действия статута о соответствии рекламы действительности десять богов, четыре крупные религии и тысяча восемьсот двенадцать культов были признаны воображаемыми согласно закону.
  
17
 
Сопровождаемые ризничим, веселым белобородым старичком на деревянной ноге, Мишкин и робот осмотрели Воображаемый Замок. Они прошли по душным коридорам и коридорам, по которым гуляли сквозняки, мимо потускневших доспехов и выцветших, измятых гобеленов, на которых в довольно двусмысленных позах были изображены девственницы и единороги. Они осмотрели подземную темницу, где воображаемые пленники делали вид, что страдают от поддельных дыб, эрзац-щипцов и фальшивых тисков, управляемых сутулыми палачами, чьи банальные очки в роговой оправе лишали их малейшего правдоподобия. (Пастеризованная кровь, правда, была настоящей, но все равно выглядела неубедительно.) Они прошли через арсенал, где курносые девицы печатали в трех экземплярах запросы на последние модели мечей Святого Грааля и топоров Большого Варвара.
Они прогулялись по крепостной стене и увидели чаны с ненасыщенным раствором масла «Смит и Вессон», которое годится как для низкотемпературной смазки, так и для высокотемпературного кипения. Они заглянули в часовню, где рыжий священник (по виду – сущий мальчишка) шутил на санскрите с паствой, состоявшей из десяти перуанцев, шахтеров с оловянного рудника, а Иуда, распятый по ложному обвинению церковников, непонимающе смотрел вниз с символистского креста, сделанного из редких пород деревьев, выбранных за возвышенную чувствительность их текстуры.
Под конец они пришли в большой банкетный зал. Посреди зала располагался стол, ломившийся от пареных цыплят, кружек с Лимонадным Джо, пирожков с котятами, устриц на половинках раковин и двухдюймовых ломтиков ростбифа, пригоревшего снаружи и сырого изнутри. Там стояли блюда с мягким сливочным мороженым и подносы с пиццей, по-неаполитански и по-сицилийски, с превосходным сыром, колбасой, анчоусами, грибами и каперсами. Там были герои в собственном соку и неудачники, запеченные в фольге, были сложные, многослойные бутерброды с ветчиной, вареным языком, солониной, отбивной из печенки, сливочным сыром, луком, салатом из шинкованной капусты, картофельным салатом, укропом и наполовину прокисшими пикулями. Там возвышались огромные супницы с черепаховым супом и с куриным супом с лапшой. Там красовались котелки с омарами по-кантонски и блюда с грудами копченых ребрышек, и картонные лоточки с уткой, фаршированной грецкими орехами. Там лежали жареные индюшки под клюквенным соусом, чизбургеры, креветки под черным фасолевым соусом и многое другое.
– А что со мной случится, если я что-нибудь из этого съем? – спросил Мишкин.
– Ничего, – ответил ризничий. – Воображаемая пища не может вас насытить, но и отравиться ею нельзя.
– А есть ли у нее какой-нибудь ментальный эффект? – спросил Мишкин, пробуя пирожок с котенком.
– Она не может не иметь ментального эффекта, – назидательно сказал ризничий, – поскольку воображаемая пища – это, буквально выражаясь, пища для воображения. Точный эффект будет варьироваться в зависимости от уровня интеллекта и извращенности участника. Например, для невежд и простаков воображаемая пища вполне питательна. То есть, конечно, псевдопитательна, но нервная система не в состоянии провести различия между событиями реальными и воображаемыми. Бывали такие идиоты, которые ухитрялись прожить многие годы на этой нематериальной фигне, чем еще раз продемонстрировали влияние веры на человеческий организм.
– А что, на вкус неплохо, – сказал Мишкин, отломив крылышко индюшки и обмакнув его в клюквенный соус.
– Естественно, – подтвердил ризничий. – Воображаемая пища всегда имеет превосходный вкус.
Мишкин ел и ел и был чрезвычайно доволен собой. Потом, накушавшись, он подошел к диванчику и улегся отдохнуть. Мягкая невещественность диванчика быстро убаюкала его.
Ризничий повернулся к роботу и сообщил:
– А вот теперь с этим энтузиастом действительно начнет происходить всякое дерьмо.
– Почему? – спросил робот.
– Потому что, достигнув воображаемого насыщения, этот молодой человек погрузился в воображаемый сон.
– А это плохо? – поинтересовался робот.
– Это сбивает с толку и приводит в замешательство.
– Возможно, я должен разбудить его, – задумчиво сказал робот.
– Конечно, должны. Но почему бы нам для начала не врубить телик и не настроиться на его сны?
– А что, это возможно?
– Будьте уверены, – сказал ризничий. Он прошел в другой конец комнаты и включил телевизор.
– Его здесь раньше не было! – возмутился робот.
– Одним из достоинств воображаемого замка является то, – сообщил ризничий, – что вы можете получить все, что захотите, когда угодно и безо всяких скучных объяснений, которые всегда несколько разочаровывают.
– А почему вы не настроите экран?
– Он настроен, – сказал ризничий. – Сейчас пойдут титры.
На экране появилась надпись:
«Роберт Шекли Энтерпрайзес» представляет:
«ВООБРАЖАЕМЫЙ СОН МИШКИНА», бахвальство в жанре новой меннипеи.
Произведено в студии «Энергичная жестянка», Ибица».
– Что все это значит? – поинтересовался робот.
– Просто обычная чушь, – сказал ризничий. – Отсюда начинается сон.
  
18
 
Мишкин прогуливался и размышлял о природе реальности, когда его окликнул чей-то голос.
– Привет!
Мишкин непроизвольно вздрогнул и оглянулся, но никого не увидел. Он находился на плоской равнине, и в радиусе пяти миль не было ни одного предмета выше одного фута, за которым можно было бы спрятаться.
– Как поживаете? – невозмутимо отозвался Мишкин.
– Неплохо. А вы?
– Если принять во внимание все обстоятельства – недурно. Мы где-то встречались?
– Да нет, вряд ли, – ответил голос. – Но зарекаться в таких случаях не стоит, правда?
– Не стоит, – согласился Мишкин. – А что вы тут делаете?
– Живу я тут.
– Приятное местечко.
– Совершенно верно, – сказал голос. – Но зимой здесь жутко холодно и сыро.
– Неужели?
– Ага. А вы, должно быть, турист?
– Более-менее, – ответил Мишкин. – Я здесь впервые.
– Ну и как, нравится?
– Да, очень мило. Я пока что мало успел увидеть, но то, что увидел, мне понравилось.
– А мне тут все кажется обыденным, – сказал голос. – Наверное, это потому, что я здесь живу.
– Вполне возможно, – согласился Мишкин. – Я чувствую себя дома точно так же.
– Кстати, а где расположен ваш дом?
– На Земле, – сказал Мишкин.
– Большая красная планета?
– Нет, маленькая и зеленая.
– Кажется, я что-то о ней слыхал. Йеллоустоунский национальный парк – это там?
– Да, есть у нас такое место.
– Далеко же от дома вы забрались.
– Пожалуй, действительно далековато, – согласился Мишкин. – Но это потому, что я люблю путешествовать.
  
– Вы прибыли сюда на космическом корабле?
– Да.
– Могу поспорить, это было чертовски интересно.
– Вы правы.
Голос умолк. Мишкин не знал, как бы повежливее выяснить, почему он не видит своего собеседника. Он понимал, что ему следовало поднять этот вопрос раньше. Если он заговорит об этом теперь, то поставит себя в дурацкое положение.