Хождение Джоэниса. Оптимальный вариант
– Все это в высшей степени поразительно, – сказал Джоэнис совершенно спокойно. – Но, мне кажется, дорогой Вчёмд, что вы, вероятно, не совсем в своём уме. Правда, для меня это не имеет никакого значения. Мне очень жаль, что я причинил вам столько хлопот. Я понятия не имел, что вы меня разыскиваете.
– А вы и не могли иметь такого понятия, – возразил Вчёмд. – Даже вы, Джоэнис, не в состоянии знать, кто или что вас разыскивает, пока это не нашло вас.
– Хорошо, – кивнул Джоэнис, – вот вы нашли меня. Кажется, вы упомянули, что у вас для меня что-то есть?
– Несколько вещичек, – сказал Вчёмд. – Я преданно хранил и лелеял их, поскольку они совершенно необходимы для завершения вашей истории.
С этими словами Вчёмд извлек завёрнутый в клеёнку пакет, который был примотан к его телу. И, сияя от счастья, передал пакет Джоэнису.
Джоэнис развернул свёрток и нашёл там следующее:
1. Записку от Шона Фейнстейна, который сообщал, что взял на себя издержки по пересылке этих вещей, а также по снаряжению Вчёмда, которому выпала роль связника. Он выражал надежду, что у Джоэниса всё в порядке. Что касается его самого, то он вместе с дочерью Дейрдрой спасся от катастрофы, бежав на остров Сангар, расположенный в двух тысячах миль от побережья Чили. Там он стал торговцем и со временем добился на этом поприще неплохих успехов, а Дейрдра вышла замуж за местного парня, человека прилежного и с широким кругозором. Шон Фейнстейн искренне надеялся, что приложенные к записке документы будут для Джоэниса ценным подарком.
2. Короткую записку от доктора, с которым Джоэнис встретился в «Доме “Холлис” для невменяемых преступников». Доктор писал, что он хорошо помнит интерес Джоэниса к пациенту, который возомнил себя богом и исчез как раз перед встречей с Джоэнисом. Поскольку Джоэнис проявил в этом вопросе искреннюю любознательность, доктор прилагал к записке единственное письменное свидетельство, которое оставил после себя тот сумасшедший, – клочок бумаги, что был найден на его столе.
3. План Октагона, заверенный официальной печатью Управления Картографии и подписями высших начальников. Рукой самого Главы Октагона на плане было начертано: «Точный и окончательный». План гарантировал любому посетителю быстрый и безотлагательный доступ в любую часть здания.
Пока Джоэнис разглядывал все эти вещи, лицо его каменело, обретая сходство с выветрившимся гранитным обломком. Он долго стоял неподвижно и пошевелился лишь тогда, когда Вчёмд попробовал заглянуть в бумаги из-за его плеча.
– Я же хочу по справедливости! – вскричал Вчёмд. – Всю дорогу я вёз эти бумаги и ни разу не заглянул в них. Да, мой дорогой Джоэнис, я имею полное право хотя бы одним глазком заглянуть в бумажку, оставленную сумасшедшим.
– Нет, – ответствовал Джоэнис. – Эти документы были посланы не вам.
Вчёмд пришёл в ярость, и жителям деревни пришлось сдерживать его, чтобы он не вырвал бумаги силой. Несколько деревенских жрецов, умоляюще глядя в глаза Джоэнису, направились было к нему, но он попятился от них с выражением такого ужаса на лице, что люди подумали – ещё секунда, и он швырнёт бумаги в море. Однако Джоэнис судорожно прижал документы к груди и бросился бежать по крутой тропе, поднимавшейся в горы. Жрецы последовали за ним, но вскоре потеряли Джоэниса из виду в густом подлеске.
Они спустились к морю и сказали людям, что Джоэнис скоро вернется, что он ненадолго отлучился, дабы изучить бумаги в одиночестве. Люди ждали и не теряли надежды ещё много лет, а вот Вчёмд не вынес ожидания и скончался.
Увы, Джоэнис так никогда и не спустился с гор.
Почти через два столетия некий охотник отправился полазить по крутым склонам Моореа в поисках горных козлов. Вернувшись с охоты, он заявил, что видел очень старого человека, который сидел перед входом в пещеру и разглядывал какие-то бумаги. Старик поманил его, и охотник подошёл ближе, хотя и не без страха. Он заметил, что бумаги, которые старик держал в руках, давно выгорели на солнце и вылиняли под дождем, так что на них остались лишь неясные каракули, совершенно не поддающиеся чтению, да и старик, кажется, давным-давно ослеп от неустанного вглядывания в тексты.
– Как вы можете читать эти бумаги? – спросил охотник.
– Мне незачем читать, – ответил старик. – Я выучил их наизусть.
Тут старик встал и направился в пещеру, и через несколько мгновений ничто уже здесь не напоминало о старике – будто его никогда и не было.
Правдива ли эта история? Мог ли Джоэнис – несмотря на невероятный возраст – всё ещё жить в горах и размышлять о высших секретах ушедшей эпохи? А если даже и так, имеют ли записки сумасшедшего и план Октагона какое-нибудь значение для наших дней?
Этого мы никогда не узнаем. Три экспедиции были посланы в то место, и ни одна из них не нашла следов человеческого обиталища, хотя пещера существует на самом деле. Исследователи считают, что охотник, скорее всего, был пьян. Они резонно доказывают, что Джоэнис от тоски и печали повредился в уме, поскольку слишком поздно получил важнейшую информацию; что он убежал от жрецов и жил отшельником наедине со своими выцветшими бесполезными бумагами; и что в конце концов он умер в каком-нибудь недоступном месте.
Это объяснение представляется вполне благоразумным. Но обитатели Моореа воздвигли возле пещеры скромную усыпальницу.
Оптимальный вариант
Эбби – с любовью и благодарностью.
Разум – это Будда, а отказ от понятийного мышления – это Путь. Как только вы перестаете пробуждать понятия и мыслить категориями существующего и несуществующего, длинного и короткого, активного и пассивного и прочими подобными определениями, вы обнаруживаете, что ваш разум есть Будда, а Будда есть разум и что разум схож с пустотой.
Часть I
Предуведомление
До составления новых правил нормальности действие старых правил временно приостанавливается. Возможно, новые правила будут отличаться от старых. Что-либо предположить сейчас трудно.
Наилучший способ избежать конфликтной ситуации – это провести остаток дня в каком-нибудь тихом местечке, например в своей постели.
Или же, если это вам надоело, я могу вас прихлопнуть.
1. Для введения кого-либо в заблуждение пользуйтесь простыми предпосылками
Через Малое Магелланово Облако Том Мишкин пробирался на первой передаче, не приближаясь к скорости света. Двигался он быстро, но особо не торопился. Его корабль, «Неустрашимый III», был нагружен морожеными омарами из Южной Африки, теннисными туфлями, кондиционерами воздуха, солодом и прочей дребеденью, предназначенной для продажи на Доре-5. Мишкин дремал в большом командирском кресле, убаюканный миганием огоньков на приборной доске и тихим потрескиванием автоматических выключателей. Том грезил о новой квартире, которую собирался купить в городе Перт-Амбуа-ба-Мер, в десяти милях восточнее Санди-Хук. В маленьком городке вполне можно обрести мир и покой, но зато возникает проблема психологической совместимости с соседями, совсем как в экипаже подводной лодки…
Очередной щелчок превратился в лязг.
Мишкин выпрямился. Его привычное ухо пилота уже уловило признаки Неполадки, Которой Не Могло Быть, но которая повторялась с завидной регулярностью.
Дзинь, дзинь, дзинь, хрусть!
Ну так и есть. Случилось!
Мишкин застонал – особый стон пилота, сочетающий в себе элементы предчувствия, фатализма и изжоги. Слух сообщил ему, что в глубинах корабля творится какое-то безобразие. Индикатор неполадок (который, конечно же, был встроен исключительно на случай столкновения с другим кораблем) сделался фиолетовым, из фиолетового красным, из красного пурпурным и наконец черным. Корабельный компьютер пробудился от своего догматического сна на достаточно долгий срок, чтобы пробубнить: