Хождение Джоэниса. Оптимальный вариант

– Разве он не ревнует и не жаждет мщения в подобных случаях?
– Разумеется, – ответила Лака. – Иначе какой бы он был мужчина? Но он глубоко уважает процесс учения и свято верит в традиции Благождания. Потому и настаивает, чтобы я принимала участие в подобных обрядах, хотя это разрывает его сердце.
– Должно быть, он очень несчастный человек, – произнес Джоэнис.
– Ошибаетесь, мой муж – один из самых счастливых людей в нашей общине. Он считает, что истинное счастье – духовное, а истинная духовность может быть достигнута лишь через боль. Страдания приносят ему счастье, – так, во всяком случае, он мне говорит. Мой муж следует предписаниям доктора Кольчуга каждый день и стал лучшим бегуном и пловцом в Благождании.
  
Джоэнис очень не хотел причинять боль мужу Лаки, даже если она и приносит ему счастье. И не хотел причинять боль Лаке, отправляя её домой. Но также он не хотел причинять боль себе, соглашаясь на то, что ему неприятно. Положение было безвыходным, и Джоэнис велел Лаке лечь спать в углу хижины. Такое решение, во всяком случае, спасет её от осрамления перед женщинами.
Лака послушно поцеловала его в лоб холодными губами, затем свернулась калачиком на сосновых ветках и заснула. Джоэнис долго не мог успокоиться, но наконец и он задремал.
Однако события этой ночи ещё не закончились. Под утро Джоэнис внезапно проснулся, напряженный и испуганный, не имея понятия, что его разбудило. Луна зашла, и вокруг царила кромешная тьма. Затихли кузнечики, замерли ночные птицы и мелкие лесные зверьки.
Джоэнис почувствовал, как по спине у него пробежали мурашки. Он повернулся к двери в полной уверенности, что пришёл муж Лаки, чтобы убить его: он и так всю ночь мучился от страха, мало веря в действенность предписаний доктора Кольчуга.
И вдруг он понял, что вовсе не разгневанный муж вогнал всё живое в оцепенение. Ибо услышал наводящий ужас яростный рёв, на какой не способен ни один человек. Рёв так же неожиданно прекратился, и Джоэнис уловил в зарослях перед хижиной движение некоего огромного существа.
– Что это? – выдавил он.
Лака вскочила на ноги и повисла на Джоэнисе, словно её разом покинули все силы.
– Зверь, – прошептала она.
– Я считал, что это выдумки! – воскликнул Джоэнис.
– На Горе Благождания нет никаких выдумок, – сказала Лака. – Мы поклоняемся Солнцу и Луне, которые существуют реально. И страшимся Зверя, который не менее реален, чем бурундук. Иногда нам удается умилостивить Зверя, а иногда отвлечь. Однако сегодня ночью он явился убивать.
Джоэнису не пришлось больше сомневаться: огромных размеров туша навалилась на стену хижины. И хотя стена была сложена из толстых брёвен, скреплённых ремнями и колышками, она рассыпалась под натиском звериного тела. Джоэнис оказался лицом к лицу со Зверем.
ЗВЕРЬ УТОПИИ
Ничего подобного Джоэнис прежде не видывал. Спереди Зверь напоминал тигра, если не считать того, что его массивная голова была чёрной, а не жёлто-полосатой. Средняя часть его тела смахивала на птицу, ибо прямо за плечами росли рудиментарные крылышки. Сзади Зверь походил на змею, так как обладал хвостом в два раза длиннее всего туловища и толщиной в человеческое бедро, покрытым иглами и чешуей.
Все это Джоэнис увидел в долю секунды, настолько сильно облик Зверя отпечатался в его сознании. Когда Зверь присел перед прыжком, Джоэнис схватил обмякшую Лаку и бросился из хижины. Зверь погнался за ними не сразу, а задержался на несколько минут, чтобы с садистским удовольствием закончить разрушение хижины.
Джоэнису удалось догнать группу охотников. Эти люди, которых возглавлял Ку-ку, держали наготове копья и стрелы, чтобы отразить нападение Зверя.
Рядом стояли шаман поселения и два его помощника. Старое морщинистое лицо шамана было раскрашено охрой и синей краской. В правой руке он держал череп, а левой рукой лихорадочно копался в груде колдовских ингредиентов, В то же время он не переставал ругать своих помощников.
– Идиоты! – орал шаман. – Преступно бестолковые дураки! Где мох с головы мертвеца?!
– Под вашей левой ногой, сэр, – ответил один из помощников.
– Хорошенькое нашли место! – не унимался шаман. – Давай сюда… Так, а где нитка с красного савана?
– В вашем мешке, сэр, – указал другой помощник.
Шаман выхватил её и продел сквозь глазницы черепа. Потом заткнул мхом мертвеца носовые отверстия черепа и повернулся к помощникам.
– Тебя, Хуанг, я посылал читать по звездам; а тебе, Поллито, я велел узнать, что наказывает нам Священный Золотой Олень. Скажите мне без промедления, чего хотят от нас боги, чтобы остановить Зверя?
– Звезды приказали нам повязать розмарин против движения Солнца, – сказал Хуанг.
Шаман выхватил из груды колдовских ингредиентов веточку розмарина, обвязал её вокруг черепа и трижды повернул этот венец против движения Солнца.
– Священный Золотой Олень велел нам дать черепу понюшку табака, и этого, он сказал, хватит пока, – произнес Поллито.
– Избавь меня от своих дебильных рифм, – огрызнулся шаман. – Да подай-ка скорее понюшку.
– У меня её нет, сэр.
– А где же она?
– Несколько ранее, сэр, вы сказали, что положили понюшку в надежное место.
– Естественно! Но в какое надежное место?! – завопил шаман, лихорадочно копаясь в колдовских ингредиентах.
– Может быть, в Алтарь Преисподни? – предположил Хуанг.
– Может быть, в Волшебное Хранилище? – предположил Поллито.
– Нет, что-то не похоже… – пробормотал шаман. – Надо подумать…
Зверь, однако, не дал им времени для размышлений. Он выбрался из развалин хижины и помчался на охотников. Стрелы и копья взвились в воздух и, гудя, как злые шершни, понеслись ему навстречу. Увы, они оказались бесполезны. Даже не заметив их, Зверь налетел на охотников. Шаман с помощниками схватили свое имущество и бросились к лесу. Охотники последовали за ними, но Ку-ку и двое других были убиты,
Джоэнис последовал за охотниками, и страх придал его ногам силу. Наконец он добежал до поляны в лесу, в центре которой стоял древний каменный алтарь. Там уже были шаман и его помощники, а за ними расположились трясущиеся от страха охотники. Из леса доносился рев приближающегося Зверя.
Шаман лихорадочно ощупывал руками землю вокруг алтаря, приговаривая:
– Я почти уверен, что положил понюшку куда-то сюда. Я был здесь утром, чтобы испросить особого благословения Солнца на сегодняшний день. Поллито, ты не помнишь, что я тогда делал?
– Меня здесь не было, – сказал Поллито. – Вы предупредили, что идете совершать тайный обряд и что наше присутствие запрещено.
– Конечно, запрещено, – пробормотал шаман, отчаянно разрывая землю палкой. – Но разве вы не подсматривали?
– Нам такое и в голову прийти не могло, – ответил Хуанг.
– Распроклятые бездеятельные кретины! – воскликнул шаман. – Как вы думаете стать шаманами, если не будете подсматривать за мной при каждой возможности?!
На краю поляны, не далее чем в пятидесяти ярдах, появился Зверь. В этот момент шаман наклонился, затем выпрямился и поднял в воздух маленький мешочек, сшитый из оленьей шкуры.
– Конечно же, он здесь! – закричал шаман. – Как раз под священным початком кукурузы, куда я закопал его утром. Может быть, кто-нибудь из вас, неуклюжие тупицы, подаст мне ещё одну нитку с савана?
Поллито уже протягивал её. С необыкновенной ловкостью шаман привязал мешочек к нижней части черепа и трижды прокрутил всю конструкцию против движения Солнца. Затем он взвесил череп в руке и сказал:
– Не забыл ли я чего-нибудь? Нет, вроде не забыл. А теперь, увальни, смотрите, как вершится чудо.
  
Держа череп двумя руками, шаман пошел на Зверя. Джоэнис, охотники и два помощника шамана, разинув рты, смотрели, как чудовище зловеще проскребло лапами, вырыв канаву глубиной в три фута, и начало угрожающе надвигаться на шамана.
Старик приближался к Зверю без следа страха на лице. В последний момент он швырнул череп прямо в грудь Зверя. Удар показался Джоэнису совсем слабым; тем не менее Зверь издал оглушающий рёв боли и умчался в лес.