Десятка (сборник)
– На уровне вице-мэра?
– А у Георгия – что, на уровне вице-мэра?
– Да. Он вообще всех знает, фотографии показывал… С самим мэром он в одной школе, что ли, учился…
Трамвай останавливается. Заходит пенсионерка в темно-синем пальто, садится в начале вагона. Двери закрываются, трамвай трогается.
– Знаешь, я тебе тоже не все про себя рассказал, – говорит Кирилл. – Я правда приехал на соревнования, только это не самбо. Это бои без правил. И они нелегальные…
Маша улыбается, покачивает головой.
– Как много нового мы сегодня друг о друге узнали…
– Теперь надо спросить: зачем тебе это?
– Ну и зачем тебе это?
– Прежде всего – банальный адреналин… Я шесть лет занимался самбо, пока не надоело… Вернее, стало понятно, что существует планка, выше которой не прыгнуть… А потом, уже в универе, случайно попал в это дело…
– И как это все происходит?
– Есть организаторы, есть бойцы, есть люди, которые делают ставки, – подпольный тотализатор. Когда закрылись казино, это стало вообще популярно. Приезжают люди на крутых машинах, ставят нереально крупные бабки…
* * *С балкона виден двор и три соседние девятиэтажки. В них горят только несколько окон.
– …маме ничего не сказала, – говорит Маша. – Не хотела расстраивать. У нас с ней нормальные отношения, но… я все детство ее толком не видела. После развода с отцом она работала очень много… От отца денег практически не приходило… Он был, вроде как, бизнесмен, но не слишком удачливый. Так что, все на маме. Она уходила рано, возвращалась поздно. А я приходила из школы и была сама по себе… То есть это было, конечно, классно, с одной стороны…
Кирилл делает затяжку, бросает окурок вниз, перевешивается через балкон, держась за металлические прутья, ноги отрываются от земли.
– Что еще за глупости? – говорит Маша. – А если перила сломаются, и ты упадешь… Все такое старое…
Кирилл продолжает перевешиваться через балкон. Его ноги висят в воздухе, голова внизу.
– Перестань, сейчас же перестань! – выкрикивает Маша.
Кирилл перевешивается обратно. Подошвы шлепанцев хлопают о бетон балкона.
– Дурак! – кричит Маша. – Ты меня напугал…
Кирилл подходит к ней, обнимает, прижимает к себе. Маша утыкается носом в его плечо, тут же отстраняется. Кирилл целует ее в губы.
Внизу хлопает балконная дверь. Где-то заводится машина.
* * *Утро. Кирилл и Маша лежат на разложенном диване. Кроме него – в комнате стол, два стула и старая полированная стенка. Ее книжные полки почти пусты – только несколько газет с кроссвордами и детективов в мягких обложках.
Маша вылезает из-под одеяла, встает, подходит к окну. В окне – серая стена и окна дома напротив. Маша возвращается, снова залезает под одеяло.
– Если сегодня что-то выйдет не так, то уже, может быть, через месяц я буду в тюрьме.
– Не говори так…
– А как мне говорить?
– Вообще ничего не говори.
* * *Кирилл стоит у раковины в ванной, бреется станком. Дверь приоткрыта, заглядывает Маша.
– Ты точно не хочешь, чтобы я с тобой пошел?
Маша мотает головой.
– Нет, я по магазинам люблю ходить одна.
Кирилл берет крем для бритья, надавливает на кнопку, выжимает на пальцы немного пены. Он резко делает шаг к Маше, рисует ей усы. Она пытается увернуться, не успевает, хохочет.
* * *Середина спортзала застелена дерматиновыми матами. У стен – зрители: человек пятьдесят. Все – мужичины, некоторые – в костюмах, с галстуками. Одни стоят, другие сидят на пластмассовых белых стульях. Рядом с крупным седым мужчиной в сером костюме – два охранника.
На «ринг» выходят два парня – голые по пояс, в спортивных трусах, босиком, кулаки обмотаны эластичными бинтами. Один – коренастый, плотный, второй – намного выше. Они приветствуют друг друга, соединив кулаки, расходятся. Судья – лысый мужик в темно-синем спортивном костюме – дает сигнал: начали. Высокий бросается на коренастого, картинно размахивает кулаками, тот уклоняется, отбегает, отбивает удары, неожиданно бьет высокого по почкам. Высокий падает, не может подняться. Судья поднимает вверх руку коренастого. Зрители хохочут.
* * *Соперник Кирилла – мужик под сорок, мускулистый, лысый, на щеках и носу – сетка полопавшихся сосудов. Кирилл бьет его ногой, мужик уклоняется, бьет серию. Кирилл отбивает один удар, пропускает другой. У него из носа идет кровь, растекается по подбородку.
Кирилл резко бьет мужика ногой в живот, добавляет кулаками по лицу. Мужик падает, схватив за ноги Кирилла. Тот успевает вывернуться, «добивает» мужика ногой. Мужик поднимает руку, показывая, что сдается.
* * *Кирилл стоит под душем. Трубы ржавые, покрыты накипью. На кафельных плитках – тоже ржавчина. Душевая освещена тусклыми лампами под потолком. Кабины не разделены. Рядом моются другие участники боев.
Кирилл поворачивает кран, перекрывает воду, идет по мокрым плиткам пола к раздевалке.
На деревянной лавке, покрашенной в зеленый цвет, сидит организатор боев Панченко – мужчина лет сорока с выбритой головой и бородкой.
Кирилл берет с крюка полотенце, начинает вытираться. Панченко достает из кармана конверт, кладет на лавку. Кирилл кивает.
– Хочешь поехать с нами? – спрашивает Панченко.
– Куда?
– Будович приглашает к себе.
– А что у него?
Панченко хмыкает.
– Развлекательная программа.
* * *Панченко, Кирилл и еще один парень выходят из спортзала. Вокруг – заводские корпуса, трубы. Из одной трубы идет дым. Панченко подходит к белому «мерседесу» с грязными боками, открывает дверь водителя. Кирилл и еще один парень садятся. Седой мужчина – Будович – и его охранники идут к черному «БМВ» с номером 001.
* * *Из колонок звучит техно. В углу большой комнаты Маша танцует стриптиз. На ней – короткое красное платье и черные чулки в сеточку. Кроме нее, в комнате человек пять мужчин и девушка в черном вечернем платье. Девушка держит в руке большой бокал белого вина. В углу в кожаном кресле сидит Будович. Он, не отрываясь, смотрит на Машу. Во рту дымится сигарета.
* * *Комната обшита деревянными панелями. Вдоль одной стены – стеллажи с книгами: в основном многотомными собраниями сочинений в тисненых переплетах. Из другой части дома доносятся звуки техно.
На кожаном диване сидят Георгий и мужик лет сорока, толстомордый, стриженный налысо, в костюме, без галстука. Две верхние пуговицы белой рубашки расстегнуты, открывая седые волоски и толстую золотую цепь. Георгий наливает себе и толстомордому коньяка, они чокаются, выпивают. Толстомордый берет с тарелки ломтик лимона, нюхает, сует в рот, начинает жевать.
– Неправильно делаешь, – говорит Георгий. – Ты лимоном убиваешь вкус коньяка.
– Не еби вола.
– Ты знаешь, почему вообще коньяк стали закусывать лимоном?
– Нет.
– Царь Николай Второй очень не любил вкус коньяка. А лимон перебивает любой вкус, поэтому царь стал закусывать коньяк лимоном. Причем, говорят, в первый раз он это сделал как раз у нас, на Урале. Потом его свита переняла эту моду, а от нее – все остальные. Включая тебя…
– Ладно, все это херня. Что насчет девки?
– Все в порядке. Пляшет вон… – Георгий кивает на дверь в коридор, откуда доносится музыка.
В комнату заглядывает Кирилл с бокалом пива. Толстомордый и Георгий сидят к нему спиной. Кирилл садится в кресло метрах в трех от мужчин. Они его не замечают.
– Мне это не особо нравится, – говорит толстомордый.
– А что тебе может не нравится? Девку должны закрыть. Уголовное дело, подписка о невыезде… Все решат, что ушла в бега. Объявят в федеральный – так, для галочки…
– А чего ее Николаев прессанул?
– За то, что не дала. За что ж еще?