Десятка (сборник)
– Это от безысходности. Нас никуда не пускают, вот мы сидим и бухаем.
Я думаю над тем, пригласить ее в номер, и в конце концов решаю, что нет смысла: слишком много выпил. Я встаю с круглого высокого стула и говорю:
– Спокойной ночи.
– Спокойной ночи.
Катя криво улыбается.
Боб сидит за одним столиком с Кевином и поляком.
– Поехали играть в бильярд! – орет он мне.
– Куда?
– Она знает. – Боб кивает на проститутку с черными крашенными волосами.
– Ладно, поехали.
20/08/2000, 02:44
В бильярдной – никого, кроме нас пятерых. Проститутка сидит на стуле и курит. Мы играем в бильярд по парам: я с поляком против Боба с Кевином. Мы дуем.
В перерыве между партиями Кевин берет в баре бутылку водки «Русский стандарт» и разливает.
20/08/2000, 04:31
Частник подвозит нас до гостиницы, Боб сует ему пятьсот рублей. Я вылезаю из машины и сразу падаю. Вставать не пытаюсь, ползу по ступенькам на карачках.
20/08/2000, 12:46
Сегодня Боб улетает. Статью он написал, но хочет выжать из поездки максимум. Он инструктирует меня:
– Пойди на улицу с диктофоном, поспрашивай у людей, что они думают про все это. А в шесть часов, ты говорил, должен прибыть самолет с родственниками – поезжай в аэропорт, вдруг удастся с ними поговорить. И тогда завтра можешь вылетать утренним рейсом. Хорошо?
– Хорошо.
20/08/2000, 15:31
Боб садится в такси и уезжает в аэропорт, а я иду в авиакассу подтвердить вылет на завтра. Опрашивать никого не собираюсь, если он не забудет – сочиню все сам.
В авиакассе – ни одного человека. Вылет на завтра подтверждают: места есть, большинство журналюг улетели сегодня.
20/08/2000, 22:12
Сижу в баре, пью третий стакан пива. Завтра часов в одиннадцать буду в Москве. Надоел уже этот сраный Мурманск.
21/08/2000, 04:11
Просыпаюсь на полу в своем номере еще толком не протрезвевший. Рука – в трусах, ладонь вымазана засохшей спермой.
Снова засыпать нельзя – просплю рейс.
Политика
Я выхожу из общаги – черные джинсы, кожаная куртка, бело-красно-белый платок на шее. Сегодня – демонстрация против Лукашенко. Иду один – соседи по комнате динамят мероприятие. Валяются на кроватях и плюют в потолок, потому что денег на водку нет. Козлы.
Навстречу – скучный задроченный народ. Им нет дела ни до политики, ни до всего остального. Только бы купить кусок колбасы, сожрать и засесть на весь вечер у телевизора, смотреть тупые сериалы. Мне их не жалко.
Сбор на площади Якуба Коласа. Издалека вижу толпу и бело-красно-белые флаги. Узнаю чуваков с факультета МО, здороваюсь. Мы стоим, курим, ждем, пока подтянутся еще люди.
Впереди кто-то дает команду – вперед. Идем по тротуару к оперному театру – там разрешено провести митинг. По проезжей части нельзя – вдоль тротуара стоят ОМОНовцы, ждут, чтобы кто-нибудь отбился от колонны. Не дай бог – отволокут во дворы и отобьют почки.
Со мной в колонне – чуваки с других факультетов, наших сегодня нет вообще. Мы орем: «Ганьба», «Луку за краты» и «Жыве Беларусь». Прохожие косо смотрят на нас: мы им мешаем идти по своим поганым делам, им приходится прижиматься к домам, пропускать нас.
Народу мало – максимум тысяча. Подойдут еще прямо на митинг, но мало. Такой колонной особо не погудишь. Собрать бы тысяч десять-пятнадцать, тогда ни ОМОН, ни менты ничего бы не сделали. Хоть на Администрацию президента иди.
Подходим к оперному. Там около сотни наших с флагами и плакатами «Жыве Беларусь», но еще больше ментов и ОМОНовцев. Откуда они только берутся? Как с мафией воевать, так их нет, а как оппозицию давить – все тут как тут. В автобусах – тоже ОМОНовцы. Сидят, ждут, играют в карты, смотрят в окна на нас.
Митинг начинается. Возле нас бегает журналистка – она была на прошлом митинге, и я ее раза два по «ящику» видел. Кричала что-то про демократию и свободу слова. Лет тридцать, одета по фирме.
Два мента, майор и старлей, смотрят на журналистку. Майор говорит:
– И эта опять здесь… Чмошная, бля, вафлями закиданная. Каждый раз ждет момент, чтоб залупнуться. Думает, сука, что если журналюга, то не тронем. Раз заволокли в автобус, дали пизды. Потом, правда, вони столько было – свобода слова, пресса, хуе‑мое. Еле отбрехались.
– Она замужем?
– Какое там замужем? Развелась. С такой сукой ни один мужик жить не будет.
– Да, не говори ты.
Журналистка подходит ко мне.
– Добрый день. Светлана Рябова, газета «Минский курьер». Можно задать несколько вопросов?
– Да, конечно.
Она достает из сумки диктофон, сует мне под нос, жмет на кнопку.
– Сначала представься. Как тебя зовут, где ты учишься или работаешь?
– Антонович Сергей. Учусь на третьем курсе БГУ, факультет психологии.
– Скажи, почему ты пришел на сегодняшнюю акцию?
– Ну, как почему? Чтобы выразить свой протест против политики правящего режима. Идет обнищание народа, экономика загнивает, а чиновники обогащаются.
– А насколько, по-твоему, такие уличные акции могут быть эффективны в борьбе с режимом?
– Не очень эффективны, потому что ходит мало людей. Если бы ходило больше, то власть бы нас боялась и что-нибудь делала. А так – прислали милицию и ОМОН и могут ни за что не волноваться.
– А как ты считаешь, чем объясняется низкая политическая активность молодежи, студентов?
– Ну, людей сейчас мало интересует политика. Большинству надо только денег побольше и развлекаться, а на политику им как бы… положить.
– А они что, не видят связи между политической ситуацией в стране и уровнем жизни?
– Наверное, не видят. Не знаю.
– Хорошо, спасибо.
Она выключает диктофон и уходит. Я,вроде, все правильно сказал. Пусть бы вставила в статью. Но если газета попадет к декану… В том году выгнали троих с МО за митинги – так их сейчас в Прагу пригласили учиться. Бесплатно. Повезло парням. Чуваки с их потока говорили – им там еще и бабки платят, нормальные причем: на пиво хватает.
Митинг кончается. Главные оппозиционные политики бочком выбираются из толпы и садятся в свои тачки, чтобы отвалить, пока не началась какая-нибудь фигня. Часть народу тоже сваливает, кроме самых активных, в том числе нас, студентов. Кто-то предлагает идти на проспект и к площади Независимости. Народ стремается: по проспекту идти не разрешали, а значит менты имеют право всех свинтить. Или сразу не свинтят, а подождут, пока разойдемся, и повяжут по одному. Но это фигня. Гулять так гулять.
Нас остается сотни две. Мы беремся за руки, чтоб менты не выдергивали по одному, и идем к проспекту.
Менты идут за нами и по бокам, но молчат и никого не трогают – значит, не было приказа. Недалеко – те самые майор и старлей. Откуда-то вылазит Рябова, подваливает к майору.
– Добрый день. Светлана Рябова, газета «Минский курьер». Разрешите задать несколько вопросов?
Мент отмахивается.
– Отойди, не до тебя тут.
– Как это отойди? Как это не до меня? Как ты разговариваешь, во-первых, с женщиной, а, во вторых, с журналистом, осел?
Несколько наших останавливаются посмотреть, что будет. Я тоже. Мы подходим поближе. Остальные притормаживают, поворачивают головы.
– Иди лучше отсюда, а то счас в машину затянем – узнаешь, как права качать.
– Да ты – урод, знаешь ты это? – орет журналистка. – Ты – грязь, рвань, с тобой ни одна нормальная женщина не ляжет, ясно?
Майор замахивается на нее кулаком. Я подскакиваю и бью ему ногой по яйцам. Он приседает, остальные менты кидаются на нас. Отбиваться нечем – палок нет, и выломать тоже нечего – ни плиток, ни забора. Мы рвем во дворы. Из автобусов уже выскакивают ОМОНовцы с дубинками: дождались, наконец, своего часа. Сидели, скучали в автобусах, а сейчас можно помахать дубинкой, сломать кому-нибудь пару ребер.