На свою голову

— Не переживай, мы всё предусмотрели. Для магглов это будет просто пенал. А то, что змея двигается и корчит рожи, увидит только сквиб или волшебник.
— Круть! Это точно?
— Ага, — Гарри внимательно наблюдал, как Северус приоткрыл маленькую коробочку и его лицо озарила довольная улыбка. Впрочем, она тут же сменилась задумчиво приподнятой бровью.
Майкл, вытянув шею, с любопытством заглянул в коробку и присвистнул:
  
— Гарри, молю, только не говори, что ты умудрился ощипать директорского феникса.
— Хорошо, не скажу.
— Гарри!
— Ну ты же сам просил не говорить!
— Да никого он не ощипывал. Ему феникс отдал перо в обмен на крекеры. Вы что, не знали? — Дадли задумчиво почесал макушку. — Я давно в курсе. Мне Гарри в блокноте написал.
— Феникс, от которого ни слёз, ни перьев не дождёшься ни за все сокровища Гринготтса, ни под угрозой Авады, поменялся с тобой на крекеры?!
— Вы с Фоуксом просто договариваться не умеете. Ну чего его Авадой пугать? Он же бессмертный. И зачем ему сокровища Гринготтса? Вот крекеры вкусные и хрустящие. А Дамблдор его, между прочим, какой-то гадостью сушёной кормит.
— Мать мою Моргану! Откуда ты такой взялся, ребёнок?!
— Наверное от мамы с папой. Я слышал, ты был с ними знаком, — мальчик широко улыбнулся, и все вокруг рассмеялись, поддерживая шутку.
На самого Гарри огромное впечатление произвёл подарок брата — противогаз, к которому прилагалась самодельная открытка. Выдающимся художником Дадли не был, но так забавно изобразил маленьких волшебников, разбегающихся от шествовавшего в противогазе Гарри, что тому захотелось немедля подарок опробовать. В качестве компромисса Гарри клятвенно пообещал себе, что заберёт противогаз в школу и обязательно найдёт ему достойное применение.
В День подарков навестили Лондонский зоопарк, где Гарри и Дадли преподнесли Саш-шааху крупного гуся.  [18] Потом всей семьёй отправились к Ноттам. Новый год было решено встретить у Малфоев, и Гарри едва не подпрыгивал от нетерпения, ожидая, когда сможет познакомить Дадли со своим новым другом — Блейзом. Единственное, о чём он сожалел, что Невилл пока к их компании так и не присоединился, а значит, познакомить Дадли и с ним, не получится. Кстати, подарок от Невилла оказался очень интересным… Несколько веточек разрыв-травы. Ингредиент, который использовался только в высших зельях. Ну или по прямому назначению в соответствии с названием. И откуда только Лонгботтому в голову пришло, что Гарри такое может пригодиться?..
  
Глава 25
 
Альбус Дамблдор машинально провожал взглядом кружащиеся за стеклом крупные снежинки. Сказочная картина укутанного снежным одеялом замка не вызывала ничего, кроме раздражения. Директор клял на чём свет стоит Рождество и каникулы, а также стремление всех и каждого встретить праздник в кругу своей семьи или друзей. Но больше всего он клял факультет Слизерин, мелкого поганца Поттера и его декана — Титуса Роули. Роули доставалось больше всех. Ну как так случилось, что этот осёл в нарушение всех планов позволил Поттеру покинуть школу?!
На самом деле это была самая обычная, типовая ситуация, когда ученик принимал приглашение погостить у кого-то из друзей. Альбус прекрасно понимал, что стал заложником своей любви к интригам: неозвученные планы, загадочные намёки, туманные объяснения при разговоре со слизеринским деканом, и вот он получил то, что получил. Роули, не нарушив приказа прямо, сломал ему всю игру. Руки чесались придушить идиота, но винить оставалось только обстоятельства.
И ведь что самое обидное, отъезд Поттера можно было легко предотвратить. Всего-то и требовалось — приказать деканам сдать списки остающихся в школе учеников. Да, так раньше никогда не делали: деканы полностью несли ответственность за своих студентов и всегда сами разбирались с этими вопросами. Но что мешало ввести новое правило, просто чтобы убедиться, что всё пройдёт как нужно, а через пару лет объявить его лишним и отменить?
От неприятных размышлений зачесалась лопатка. Альбус непроизвольно потянулся к зудящему месту, поскрёб ногтями. Через слои ткани получилось неэффективно, да и место было неудобным — из разряда «хрен достанешь». Попытался подлезть под одежду и чуть руку не вывихнул. Пришлось расстёгивать мантию и спускать её почти до пояса. С трудом дотянувшись и с наслаждением почесавшись, он облегчённо выдохнул, но насладиться результатом не успел, ощутив зуд под толстым шерстяным носком. Следом засвербила поясница, и Альбус напрягся. Подобное случалось с ним уже не впервые. С тех пор, как дурак Артур сжег вместе со своим идиотским сараем и его любимые колокольчики… Да, это началось именно тогда! Помнится он ужасно расстроился и вдруг ощутил страшный зуд. Нанюхавшись всякой гадости, он расчихался, раскашлялся… Кашель и насморк прошли без следа, а вот зуд, стоило серьёзно разнервничаться, возвращался вновь и вновь, и у Альбуса зародилось страшное подозрение. Где-то он читал, что у магглов есть такая болезнь… Он непроизвольно пощёлкал пальцами, стараясь припомнить. Вроде бы она называлась идиотосимпозия. Нет, не так… но похоже. Когда эмоциональное напряжение может вызвать физические проявления на нервной почве.
Мысль о том, что он заразился этой напастью, привела Дамблдора в бешенство. Наверняка это Артур был виноват и ведь ничего не поделаешь: счет не предъявишь и никак не накажешь. Точнее наказать-то можно было, но прежде всего пострадал бы от этого сам Альбус. Во-первых, Орден Феникса был и так слишком малочислен, чтобы позволить кому-либо его покинуть. А во-вторых, и это тоже было немаловажно, Уизли являлись единственной семьёй из списка неприкосновенных двадцати восьми, которая до сих пор поддерживала Альбуса, невзирая на все свалившиеся на него проблемы. Так что, как бы он ни злился на Уизли за порчу очков и безвозвратную утрату любимых колокольчиков, пришлось спустить им это с рук…
Уже на собственном горьком опыте познав, что чем больше он нервничает, тем хуже ему становится, Альбус принял успокоительное и постарался направить свои мысли в более конструктивное русло. Пора было сосредоточиться на решении насущных проблем, а их накопилось очень-очень много. И главной из них было то, что его превосходный разрабатываемый годами план провалился.
Как же восхитительна была задумка с Философским камнем, какой задел на будущее, сколько возможностей… И вот, пожалуйста, — Гарри Поттер попадает на Слизерин и всё рушится! Слизеринцы никогда не поверят в чушь, которую без проблем можно внушить маленькому гриффиндурку. Одно предположение, что владелец Философского камня мог отдать его кому-то на сохранение, не вызовет у них ничего, кроме издевательских комментариев и насмешек. Да и потом, не предполагала затея лишних посвящённых, тем более таких! А Поттер — это у них семейное! — был слишком скуден умом, чтобы утаить подобный секрет от хитрых змей. Ах, если бы он попал на Гриффиндор и подружился с Уизли, как и планировалось! Рон Уизли был чудесно глуп и необразован, чтобы и самому искренне заблуждаться, и одновременно давить на недотёпу Поттера авторитетом потомственного волшебника… Но не вышло. Ко львам Поттер не попал, а среди слизеринцев опереться было решительно не на кого. Стоит им услышать о Николасе Фламеле и они обязательно наябедничают родителям, а те в свою очередь бросятся за разъяснениями в министерство. Проверят и перепроверят каждую кроху информации, вывернут и переиначат весь смысл!
  
Альбус ненадолго задумался, прикидывая, не стоит ли отложить свои интриги до будущего года, и тут же уныло покачал головой. Нет-нет, сейчас отступать от намеченных планов нельзя ни в коем случае. Гарри Поттера в первый же год пребывания в школе следовало представить всем как неуравновешенного, взбалмошного мальчишку, вечно ищущего приключения на свою задницу. Необходимо заранее начать раскачивать общественное мнение, чтобы позже, когда придёт срок, вынудить маленького паршивца действовать в полном соответствии с поставленными задачами, не вызвав при этом ни в ком подозрений. Да и потом, если ничего не предпринимать, то причин для перевода Поттера на Гриффиндор так и не сыщется, а ведь в этом вся соль. Мальчик, которому в будущем суждено расчистить ему, Альбусу, дорогу к славе, просто не может быть слизеринцем!