( Не) чужой ребёнок (СИ)

- Верочка – такая умница, так с Андрюшенькой хорошо ладила. Она бы ни за что такой безалаберности не допустила!
- Мама, ты опять за своё. Давно закрыли эту тему! Договаривались уже, – напоминаю её обещание оставить меня наконец-то в покое с Верой.
- А что я не так говорю? Поехали бы с ней жить за границу, там врачи хорошие. Глядишь – и помогли бы вам завести ребёночка.
- Какие врачи? Какого ребёночка? – от удивления вступаю с ней в спор, хотя зарёкся поддерживать обсуждение моей личной жизни.
- Верочка по секрету мне всё рассказала! – уверенно заявляет мама. – Что ты бросил её из-за того, что она не смогла тебе ребёночка родить. И из-за этого связался со своей бывшей и неожиданно воспылал отцовскими чувствами. А там ведь даже неизвестно наверняка, твой ли это сын!
Мысленно считаю до десяти. Набираю в лёгкие воздух и ещё немного себя торможу. У мамы больное сердце, я не должен её волновать лишний раз, но она сама упорно нарывается.
- Скажи, мама, у тебя в доме мало вилок? Купить тебе ещё? – спрашиваю неестественно спокойным тоном.
- Какие ещё вилки? Не уводи разговор в сторону! Как так получилось, что из доброго, хорошего мальчика вырос такой непорядочный мужчина?
Пропускаю последнюю реплику. Надоело. С тех пор как мы разошлись с Верой, а особенно как они узнали о Ване, они с отцом будто соревнуются, кто меня быстрее и сильнее выведет из себя. 
- Вилки, мама, тебе необходимы, чтобы лапшу с ушей снимать, – пытаюсь сохранять спокойный тон, хотя даётся мне это не просто. 
Она наконец понимает, о чём я говорю, и злится ещё сильнее. А я продолжаю с вялой надеждой достучаться до её разума.
- Чтобы ребёночка родить, твоей драгоценной Верочке для начала нужно таблетки противозачаточные перестать пить. И на всякий случай довожу до твоего сведения, что вопрос о детях мы с ней даже не обсуждали. Вернее, затрагивали мельком и исключительно с точки зрения контрацепции, а не наоборот. И совершенно точно, моё решение с ней расстаться никак не связано с детьми – ни с нашими гипотетическими, ни с Ваней.
Интересно, бред о “ребёночке” Вера придумала или моя мама? Совсем бабы подурели от безделья…
- Ты променял такую достойную женщину на эту простушку! Недаром она мне никогда не нравилась!
- Мама, у тебя слишком бурная фантазия… 
Я бы мог поспорить с ней на эту тему, но берегу и свои, и её нервы. Да и бесполезно. Родительница видит ситуацию и моих женщин в каком-то искривлённом свете. Какого чёрта это происходит – не имею понятия. И если восемь лет назад её аргументы против Лизы имели хотя бы условную логику, то теперь выглядят полным бредом. Впрочем, как и её иррациональный восторг в отношении Веры. 
- А ты уверен, что он – твой сын? Почему ты отказываешься сделать анализ ДНК? – продолжает напирать.
Я иногда сомневаюсь, что эта женщина – моя родная мать. Может, стоит и вправду тест сделать, не подкинули ли меня ей? Как можно так не доверять своему ребёнку? Как можно настолько не считаться с мнением и чувствами взрослого сына? Это бесит и безумно обижает.
- Да, мама, я уверен, – немного повышаю голос, но тут же одёргиваю себя. – И никакой анализ мне для этого не нужен. И прекрати уже эти разговоры! 
- Ну ладно, ладно, – примирительно заявляет мама, чувствуя, что в который раз перегнула палку. – А почему ты его прячешь от нас?
- Не говори глупостей, никого я не прячу. Я уже многократно повторял, что они живут за границей. Ваня ходит там в школу, его мама работает. Им не до поездок сюда.
Откровенно говоря, я и сам не горю желанием их знакомить. Потому что от моих родителей можно ожидать чего угодно, запросто могут ляпнуть или сделать какую-то гадость. Не хватало, чтобы они Лизу обидели. Мне ещё долго свои грехи перед ней замаливать. Совсем не хочется обрастать новыми.
- В школе бывают каникулы. А маму везти сюда вовсе не обязательно, даже наоборот. Ты как отец имеешь право…
- Я сам разберусь, что мне делать со своим ребёнком! – грубо прерываю.
В который раз за последние месяцы повторяю это маме в надежде, что однажды она меня услышит и признает моё право жить без родительских нравоучений. Должна бы уже привыкнуть, что я всё равно сделаю так, как посчитаю нужным. А нервные клетки нужно беречь. 
 
Терпение на исходе. Внутри меня вот-вот разразится извержение вулкана. Но она как будто этого не ощущает. А может, чувствует, что я на пределе, и намеренно провоцирует.
- Правильно говорит отец! Надо подавать в суд на опеку. У тебя – деньги, должность, бизнес, положение. А что может дать мальчику рядовая докторишка, пусть и в западной клинике?
Прикрываю глаза и снова считаю до десяти, чтобы не нагрубить. Всерьёз жалею, что рассказал родителям о Ване.
- Ты определись сначала: я ненадёжный и мне нельзя доверить ребёнка, или я должен забрать сына у матери? Вот интересно, а если бы меня у тебя забрали, ты бы как, нормально к этому отнеслась? – как ни стараюсь держать себя в руках, получается слишком эмоционально.
- Хорошо, можешь не забирать, хотя я не вижу в этом ничего такого. Сплошь и рядом дети после развода живут с обеспеченными отцами. По-моему, это естественно. Но хоть ненадолго ты мог бы его брать к себе или к нам, если он тебе не нужен…
- Что? С чего ты взяла, что он мне не нужен? – всё-таки закипаю и перехожу на крик.
- Был бы нужен, ты бы не бросил его! – с напором озвучивает то, что ранит меня больше всего. – А ты вспомнил о нём, когда ему семь лет исполнилось! И только для того, чтобы придумать повод расстаться с Верой.
Терпение лопается. Я ведь родителям вкратце объяснил, как случилось, что я не знал о Ване до недавнего времени. А мама опять за своё! Как будто намеренно меня дразнит и злит. 
- Ты вон с Андрюхой разберись для начала, – рявкаю, – а потом мне указывай, что делать. В данный момент он наверняка обтирает свои грязные джинсы о твой светлый диван. Я уже не говорю о том, что мокрого и замёрзшего ребёнка неплохо было ещё двадцать минут назад поставить под тёплый душ и переодеть в сухое.
- Да как… – мать намеревается парировать мои слова на ходу, но исчезает в гостиной, и оттуда слышится недовольное ворчание и причитания. Похоже, мои предположения всё-таки попали в точку.
Посмеиваясь, прохожу на кухню и, пока никто не видит, хватаю со сковородки несколько кусков мяса и фаршированный помидор. Всё-таки мама готовит божественно…
На телефон приходит сообщение с фотографией – Лиза с Ваней на каком-то детском мероприятии. Настроение стремительно улучшается. Хочу поскорее оказаться рядом с ними.
“Спасибо. Вы очень красивые” – отправляю в ответ.
И добавляю: “Скучаю”. Кажется, это становится моим кодовым словом.
Внутри стремительно закручивается воронка, усиливается сердцебиение. Вспоминаю, как загонялся, когда Лиза потребовала развод. Тогда упрямая девчонка мне единственный грех отпустить отказалась! Пожалуй, теперь и жизни не хватит, чтобы искупить всё, что я натворил… Но эмоции меня штормят ничуть не меньше, чем восемь лет назад. И какая-то глупая надежда зачем-то плещется внутри.
От рассматривания фото меня отвлекает приехавший на обед отец. Слышу, как мама что-то бормочет ему обо мне в прихожей. Чувствую себя трудным подростком, который своими неразумными поступками треплет нервы несчастным родителям. Раздражает это неимоверно. Похоже, они до сих пор не поняли, что я давно вырос, и им придётся мириться с моими решениями. 
Обед проходит напряжённо. Мама дуется, причём непонятно, то ли из-за нашего конфликта, то ли из-за перепачканного дивана. Отец погружён в свои мысли, несколько раз отвлекается на телефонные звонки. 
Впервые отчётливо чувствую себя дома чужим. Будто пришёл в гости к посторонним людям… Понимаю, что устал от постоянного давления, надоело быть правильным и хорошим. Не хочу ни под кого подстраиваться. Дом – это место, где человек может отдохнуть душой, где его принимают таким, как есть, и не пилят бесконечно мозги, вынуждая раз за разом насиловать себя, перекраивая свою жизнь под чей-то шаблонный образ.