( Не) чужой ребёнок (СИ)

Сердце колотится от восторга. Какое счастье – вернуться домой…
- Завтра обустраивайтесь и с садом разберитесь, а послезавтра жду с утра сразу на смену, – строго говорит главврач. – Ты, Иван, привыкай. Тут у нас всё очень серьёзно и строго. Так что мамке понадобится твоя помощь и поддержка. Ты же у вас в семье главный мужчина?
Ваню распирает от собственной важности. Он приосанивается, выкатывает грудь вперёд и заявляет:
- Да, я – мамин главный помощник и защитник. Можете на меня положиться.
Я чуть в обморок не падаю. Где он этого набрался? Его пафосная фраза, произнесённая с акцентом, звучит очень забавно. Едва сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться. А Львовский с серьёзным видом протягивает сыну руку и говорит:
- Я на тебя полагаюсь, боец. Будешь мне периодически отчитываться.
- Есть, командир! – бойко выкрикивает малыш.
Очень быстро становится очевидно, что устроиться в сад за полтора дня – задача не из лёгких. Хотя главврач выполнил своё обещание и заранее выбил для нас путёвку в специализированный медицинский садик для травмированных детей, собрать недостающие справки оказывается тем ещё квестом.
Зато вечером мы, уставшие, но довольные, садимся в трамвай. Я – чтобы проехать по городу, по знакомым улицам и подпитаться воспоминаниями молодости, Ваня – чтобы поглазеть на новые места.
Конечно, сын не помнит нашей жизни в столице – он тогда ещё был слишком мал, а я сохранила в копилке немало приятных моментов из того времени.
Выходим на остановке неподалёку от дома, где мы жили с Павлом, и направляемся в парк, в котором любили с ним гулять. Ностальгия рвёт душу, но не причиняет боли. Сегодня я рада даже воспоминаниям с привкусом горечи. Интересно, наступит ли момент, когда я буду думать о бывшем муже без эмоций?
- Мама, когда я научусь ходить, ты купишь мне ролики? – Ваня провожает взглядом девочек-двойняшек, которые наперегонки несутся нам навстречу.
- Обязательно, мой хороший. Всё, что ты захочешь…
Я верю, что однажды это непременно произойдёт.
Первый рабочий день на новом месте начинается с ожидаемой нервотрёпки. Мне ещё трудно рассчитывать время на дорогу с учётом поездки сначала в детский сад, а потом в больницу.
С воспитательницей знакомлюсь на ходу. Мой ребёнок никогда не посещал подобных заведений и не знает, что его тут ждёт. А потому пугается и мёртвой хваткой цепляется за руку.
- Мамочка, я не хочу тут оставаться без тебя! Не уходи!
И поднимает рёв. На Ваню это совсем не похоже, обычно он терпеливый и очень позитивный малыш, легко сходится с другими детьми и не боится взрослых. Он прекрасно знает, что маме надо работать, а он должен это время проводить с кем-то другим.
- Девушка, оставляйте его и уходите! – советует воспитательница. – Он поплачет немного и успокоится.
Ей легко говорить. А как я могу бросить свою кровинушку в слезах? Я не предательница! Сердце разрывается от отчаяния.
Что делать в такой ситуации?
- Ванюша, может, ты хоть заглянешь в группу? Там наверняка есть игрушки, которые тебе понравятся, – пытаюсь найти выход из положения.
Воспитательница смотрит на нас странным взглядом. Я понимаю, что к пяти годам дети в основном успевают хорошо освоиться в саду, а потому утренних истерик тут не бывает. Но для моего малыша это впервые, он испытывает сильный стресс и реагирует на него так, как умеет.
Решительным шагом иду в сторону группы.
- В уличной обуви нельзя, – ворчит нянечка.
Я делаю всего несколько шагов внутрь большой светлой комнаты. На расстеленном на полу ковре среди ярких игрушек ползают не меньше десятка мальчиков и девочек. Ваня всё ещё прячется за меня, но вытягивает шею и заинтересованно рассматривает происходящее в комнате.
Воспитательница подхватывает мою инициативу.
- Дети, смотрите, кто к нам пришёл! У нас новый мальчик, его зовут Ваня. Покажите Ване, какие у вас есть игрушки.
- Котёнок, давай-ка ты останешься тут поиграть с детками, а я потом за тобой приду?
Вырваться удаётся не сразу. Ухожу с тяжёлым сердцем. А вдруг сыну в саду не понравится? Если его кто-то обидит? И нянечка ещё какая-то неприветливая у них… Пока добираюсь до работы, успеваю многократно извести себя упрёками и волнениями. Как там мой малыш?
 
К счастью, несмотря на происшествие в саду, я приезжаю вовремя. Львовский лично приходит в отделение представить меня заведующей и коллегам. Мы сразу направляемся в ординаторскую.
- Господа, прошу любить и жаловать. Наш новый хирург Лизонька… то есть я хотел сказать Елизавета Васильевна Пожарская. Между прочим, интернатуру проходила в Европе, – делает многозначительную паузу и для усиления эффекта поднимает вверх указательный палец.
Обвожу взглядом присутствующих. Два врача в хирургических костюмах и грузная, но нестарая медсестра.
- Николай Гаврилов, анестезиолог, – представляется молодой мужчина, одаривая заинтересованным взглядом.
- Любовь Михайловна, – произносит женщина среднего возраста. – Хирург.
Взгляд у неё колючий, оценивающий. Чувствую, что я ей почему-то не нравлюсь.
- Любочка, передавайте Лизе смену. Не буду вам мешать.
Львовский собирается уходить, но в этот момент в ординаторскую вплывает дама, и я откуда-то сразу понимаю, что это – заведующая отделением.
- Ирина Петровна, голубушка, я, как и обещал, привёл вам нового хирурга. Любить не прошу, а вот обижать её никому не позволю.
Фраза полна скрытого смысла. Мне тут не рады, но работать некому, а потому всем придётся приспосабливаться.
Новые коллеги расходятся: кто – домой после смены, кто – по своим непосредственным рабочим местам. Николай открывает дверь и кивком подзывает меня.
- Идём, я тебе всё покажу. У нас есть пара минут, пока Милочка карты готовит.
Николай тараторит без умолку, я едва успеваю принимать информацию, надеясь проанализировать её когда-нибудь потом. Узнаю, что заведующую все за глаза зовут Грымзой Петровной. Что со Львовским у неё конфликт, потому что она метила в его кресло, но наверху решили, что он – более подходящая кандидатура. Что угрюмая Любочка потеряла на войне мужа и сына и чуть не сошла с ума от горя, даже к психологу обращалась. Но хирург она отличный, и пациенты её обожают.
Он называет фамилии людей, которых я пока не видела, и пересказывает их краткую биографию. А у меня от обилия информации начинают слезиться глаза.
- Ну и главный вопрос: что ты делаешь завтра вечером?
Николай кажется очень молодым. Хотя я понимаю, что с большой вероятностью мы либо ровесники, либо он немного старше.
Не могу сказать, что отношения с мужчинами не входят в мои планы, но после Януша к подбору кавалеров я должна относиться серьёзнее. И приходится признать: роман с коллегой меня не прельщает, мужчина не вызывает во мне той заинтересованности, с которой обычно начинаются отношения.
  
Глава 11
 
Павел 
Стоит мне переступить порог родительской квартиры, как отец садится на своего излюбленного конька и берёт меня в оборот. Его попытки наставить тридцатилетнее чадо на путь истинный выглядят нелепо. Я давно не мальчик, которым можно было помыкать и манипулировать.
- Павел, ты уже взрослый человек и должен серьёзно думать о будущем. Мы создали тебе все условия…
Раздражает! Особенно с учётом того, что всего в жизни я добился сам, отец поддерживал лишь финансово. За много лет ему давно пора привыкнуть, что на меня давить бесполезно – я всё равно поступлю по-своему.
- Ты понимаешь, что перспективы и уровень доходов за границей гораздо выше? Согласен, на время войны ты должен был вернуться. Это твой долг по отношению к родине, и всё такое. Но что тебя держит тут сейчас? Баба твоя спит и видит, когда вы уедете.
- Ты опять шпионить за мной вздумал? – рявкаю зло. – Оставь Веру в покое!
Неимоверно бесит папина привычка во всё совать свой нос. Если и уезжать из страны, то только для того, чтобы оказаться подальше от него и его службы безопасности. Это, кстати, одна из причин, почему я после войны отказался возвращаться в столицу.