Ведьмы.Ру (СИ)

А у Наума Егоровича здоровье уже не то.
И вообще, дочка вон замуж собралась. Какие, на фиг, менталисты?
  
Глава 32
 
Где на неведомых дорожках встречаются невиданные звери
 
Глава 32 Где на неведомых дорожках встречаются невиданные звери
Поэты XIX века были легкоранимыми людьми: их часто убивали на дуэлях.
О том, как тяжело быть поэтом.
  
Машина остановилась у перекрёстка.
— Охренеть, — сказал Лёнька и потёр щёку. — Откуда тут перекрёсток? Дим, не было ж перекрёстка!
— Не было, — Димка подавил зевок и подумал, что Лёнька опять куда-то не туда заехал, потому что придурок, а теперь начнёт виноватых искать.
И послать бы его…
Ещё и Олька звонила, закатила истерику, что у них там тридцать дней знакомства, юбилей, стало быть, а Димка зажал подарок. И она вечер вон замутила романтический, а он опять задерживается.
Дура.
И голосина, главное, такой, что прям в черепушку, что твоя дрель. А мамка сразу сказала, что от Ольки толку не будет. Что она бесхозяйственная и вообще стерва, которая только и думает, как бы на шею забраться и ножки свесить. Впрочем, маме никто из Димкиных девиц не нравился.
Ну да и леший бы…
— Куда ты заехал?
— Так… куда надо! Вон, поглянь, — Лёнька указал на навигатор, который вдруг мигнул и отключился. А потом так же мигнул и отключился сотовый. — Что за лажа?
— Хрень, — согласился Димка и шею вытянул, чтоб чего-нибудь разглядеть.
Нет, так-то Лёнька, конечно, скотина. И дядьке стучит, точно надеется, что тот Димку выгонит. Ага. Счаз. Чтоб оно так можно было, Димка бы и сам выгнался.
Ладно.
Ехали вдвоём.
И дорога тут такая, что не заблудишься. И никаких перекрестков днём не наблюдалось. А вот теперь взялся откуда-то.
— Может, иллюзия? — робко заметил Димка. — Иди глянь.
— Сам иди.
Нашёл дурака.
— Или зассал? — Лёнька повернулся и попытался завести машину. Вот только мотор чихнул, громыхнул как-то и заглох. — Толканёшь?
— Я?
— Ну не я же!
— А чего не ты?
— Так не моя тачка!
— Вообще-то на балансе стоит, — Димка руки скрестил.
— Вот-вот. Дают всякое дерьмо.
Тачка была не той, утрешней. Да и в целом вид имела сильно жизнью побитый. Ну да, небось, кто-то из должников скинул. А дядя и втюхал, чтоб родное ничего не палить. Наверняка, висит машина на каком-нибудь пенсионере или вовсе в угоне числится. Искать-то такие развалины некому, но потом уже, когда найдут, то и толку с того.
— Так и будем сидеть?
Перекрёсток никуда не исчезал. И чем дальше Димка глядел на него, тем оно неспокойней становилось.
— А что предлагаешь? — нервически спросил Лёнька и к пистолету потянулся. Пистолеты им тоже выдали из «особого резерву», хотя дядька и морщился, кажется, не больно-то веря, что Димка справится.
— Вдвоём? — прикосновение к оружию успокаивало.
Пусть и травмат переделанный, но как-то прям дышать легче.
Нет, смех.
Тут охраны нет. Они ж и до Филина по посёлку катались. И дядька самолично проезжал, прикидывая, как и чего. Потом ещё в сетях копали. Снимки там. Спутники. Много всякой мутотени, на взгляд Димки совершенно лишней, но теперь вдруг сердце заколотилось.
А если… если это иллюзия, то кто её поставил?
Маг?
На кой?
И главное, маг-то сильный быть должен. Слабый подобную не потянет. А она вон лежит, что натуральная, поблескивает даже в лунном свете. И луна, что характерно, какой Димка прежде не видывал — круглая и низкая. Такая, что ещё немного и не удержится на небесах, хрястнется оземь со всего размаху.
Он даже поёжился, представивши, как падает она прямёхенько на машину.
— Вдвоём, — согласился. — Выходим. Смотрим. И если чего…
В багажнике машины стояла коробка. Запечатанная. Причём коробку было велено трогать исключительно в перчатках, а после дела выкинуть где-нибудь неподалёку, чтоб нашли.
Филин, мол, грузил.
Там его пальчики и отыщутся. Ну а пожар с остальным следствие свяжет. О том позаботятся совсем другие люди, которые тоже дяде должны.
Димка поёжился.
— На счёт?
— Да задолбал ты! — неожиданно разозлился Лёнька. И дверцу дёрнул. — Как дитё малое! Ещё немного и подгузник понадобится.
Вот зараза. Самому ему подгузник понадобится. И… и вовсе…
Димка вывалился. В нос шибануло свежим воздухом, такой, сырой, цветочно-земляной аромат. Прям как на мамкиной даче весною. Надо будет съездить. Нет, так-то ему там особо делать нечего, но мамка каждый день звонит, ноет, что, мол, позабыта и позаброшена, и вовсе сейчас помрёт над грядками. Будто кто-то их сажать просил. Димка сразу сказал, что ему дача вовсе не упала, что он — человек городской и к ковырянию в земле неприспособленный.
Так нет же. Нужна дача.
Газончик.
Шашлычки. Баньку поставим.
Поверил, дурак. Ага… банька — дорого и участок маленький, и нет на нём места газонам с баньками, зато есть грядкам всяко-разным и прочей мутотени.
— Тихо, кажись, — неуверенно произнёс Лёнька, принюхиваясь. — Узнаёшь места?
— А то… — снаружи перекрёсток никуда не делся, зато теперь было видно, куда идти. Вон и дома проглядывают, будто дымкой укрытые. — Чутка не доехали.
— Чего?
— Вон, видишь? Ну… там.
Лёнька прищурился.
— Точняк! — он аж подпрыгнул. — Блин… машина встала…
— Да ладно тебе, сейчас вон пешочком. Тут недалече.
Сверху громыхнуло. И воздух переменился, появилось в нём характерная сырость. Дождь, значится, будет. И скоро.
— А это как.
— На руках запрём. Они нетяжёлые. Там делов-то — к забору подойти да кинуть. Не боись, там часовая задержка, когда сработает, мы далеко уж будем. Машину толканём. Тут как раз с горочки… или вон, если чего, один оставим и в неё? Выгорит так, что концов не найдут.
Всё складывалось лучше некуда. Димка аж выдохнул с облегчением.
— Только поспешать надо. Дождь. Этой фигне не помеха, а мы промокнем.
— Перчатки не забудь, — буркнул Лёнька, толкнув крышку багажника. Замок тоже заедал. И открылся раза с третьего, когда Димка всерьёз начал подумывать, как и чем этот замок ломать.
Не пришлось.
— Во… — он открыл коробку. — Как раз четыре. Три берём, а один на машину.
— А чего четыре?
— Так, небось, запасной. На всякий случай. Ну, если чего не сработает, чтоб было, как заменить.
— А если не сработает?
Ленька, собака сутулая, продолжал нагнетать. Димке и без того стремновато, но не показывать же. Он же ж, если так, после дядьки самый главный тут. И вообще, может, если сегодня выгорит…
Он хохотнул, потому как реально всё выгорит.
…может, тогда дядька и перестанет относится к Димке, как к придурку. И поручать будет дела серьёзные. А за серьёзные дела и платят серьёзно.
Он Ольке шубку купит.
Или колечко.
Или просто пошлёт, куда подальше, потому что задолбала со своими воплями, а себе найдёт девку другую, чтоб поспокойней. При бабках это ж вовсе не проблема.
Да, так всё и получится.
— Даже если какой и не сработает, — Димка вытащил артефакт, похожий на глиняную гранату, и сунул в карман. — Намёк всё одно поймут.
Второй Лёньке протянул.
— Может…
Тот, конечно, зассал.
— Не, — Димка мотнул головой и оскалился. — Так мы не договаривались. Ты получил аванс? Отрабатывай. Или думаешь чистеньким соскочить? Смотри, пропадёшь, как Филин…
Стоило помянуть, и сзади раздался шорох.
Димка обернулся.
— Мэ-е-е, — сказал уже знакомый козёл, который появился в центре перекрестка. И голову склонил, глядя премрачно. А главное, глаза у него в темноте светились. Тускло так, но светились.
— Демон, — выдохнул Лёнька и попятился.
— Стоять! — Димка перехватил его за руку. — Это козёл! Просто козёл! Деревенский. Ну, пасётся он тут. Или сбежал. Или что, козла боишься?
И заржал обидно.
Лёнька, правда, не стал оправдываться.