Семь мармеладных поцелуев (СИ)

— Это он выбрал место встречи или вы? — спросила я Ларского, закрыв машину.
— Он. Его зовут Кайл Чо и он предпочитает только китайскую кухню. Долбаный привереда, — скривился Ларский.
— Кто бы говорил, — произнесла я себе под нос.
Шагая вслед за Ларским, я вдруг оступилась и неловко закачалась, а вместе со мной опасно закачался каблук на правой туфле. Балансируя руками, я бы наверняка упала, если бы вовремя не схватилась за рукав пиджака Ларского.
— Ты чего? — спросил он, повернувшись ко мне. Того, как я оступилась и чуть не упала, он не видел.
— Оступилась просто. — Я изобразила извиняющуюся улыбку и отпустила рукав Ларского.
В ресторан я ступила с осознанием того, что минусом этих туфель было не только неудобство, но и каблуки. Вернее, один каблук, на правой туфле, который отвалился пару лет назад и который я сама приклеила. Итак, с моим везением какова вероятность того, что он отвалится в самый неподходящий момент? Правильно, стопроцентная!
Стараясь сильно не наступать на злосчастный каблук, я продвигалась вглубь ресторана и не выпускала из поля зрения ближайшую ко мне руку Ларского — чтобы ухватиться за нее в момент, когда случится беда.
Кайл Чо — невысокий, полный и круглолицый мужчина за пятьдесят с щелочками вместо глаз — уже ждал нас за столиком с двумя маленькими и такими же круглолицыми мужичками. Все подскочили при виде Ларского и с широкими улыбками принялись оживленно кланяться.
Как оказалось, Кайл Чо знал Ларского еще маленького, так как крепко дружил с его покойным отцом. За непринужденным разговором Кайл Чо даже упомянул, как хотел свести свою дочь с Ларским, вот только она, чертовка, втихую выскочила замуж за простого сантехника, который однажды пришел к ним на вызов. Теперь у них трое детей, собака и своя лапшичная.
Я ковыряла палочками жареную свинину с грибами в остро-сладко-соленом соусе, слушала разговор мужчин, периодически кивала и улыбалась. Когда принесли десерты, Ларский щелкнул пальцами, давая понять, чтобы я передала ему портфолио с нашей продукцией.
— Кайл, мы сейчас запускаем новый проект и хотим…
— Чтобы я в него вложился? — перебил Ларского господин Чо.
— Да почему сразу вложился? Хочу, чтобы ты просто посмотрел.
Ларский протянул господину Чо папку, в которой была собрана краткая информация по новому продукту. После его слов о вложении, я сразу поняла, что у Ларского и тут ничего не получится — слишком уж хорошо чувствовалось ехидство в голосе китайца. Надеюсь, что мой начальник тоже это поймет и морально приготовится к отказу, иначе меня ждет повтор той истории с баром. Благо, теперь я знаю, где живет этот засранец.
— Зачем смотреть? Я полностью тебе доверяю, — вдруг совсем другим голосом произнес господин Чо. — Сколько тебе надо?
Ларский довольно улыбнулся и сказал:
— Давай обговорим это завтра у меня в офисе.
Господин Чо кивнул и, подняв бокал, выпил оставшееся в нем вино.
— Как вам удалось так быстро его уговорить? — спросила я, когда китайцы отошли в уборную, а мы с Ларским остались вдвоем за столиком.
— Мне его и уговаривать не надо. Он всегда соглашается мне помочь, — самодовольно ответил мой начальник.
— И все же он говорил так ехидно. Я готова была поклясться, что вы потерпите неудачу.
— Кайл — тот еще шельмец, но отказать своему крестнику он не может.
— Он ваш крестный? — удивилась я. — А разве так можно?
— Он православный христианин, если ты о религии, — сказала Ларский, многозначительно глядя на меня.
Я приготовилась к тому, что он сейчас начнет отчитывать меня за всякие глупые домыслы, но ничего подобного не последовало. Ларский сидел вполоборота, положив левую руку на спинку стула, и смотрел на меня очень странным, совершенно несвойственным ему взглядом — так обычно смотрят родители на свое маленькое чадо в ожидании, что еще такого милого и забавного оно может отчебучить.
— А, понятно, — пробормотала я, отводя взгляд от Ларского.
— Если хочешь, можешь выйти на улицу. Я только скажу Кайлу пару слов и тоже к тебе приду.
 
— Хорошо, — спокойно сказала я, скрывая свою радость.
Последний час я провела в мыслях о том, поскорее бы убраться из этого душного места с неприятными запахами восточной еды. Мой желудок уже начинал поднывать после китайского блюда, а голова трещать от постоянной болтовни господина Чо.
Выйдя из ресторана, я глубоко вдохнула хоть и не очень свежий, но зато освежающе прохладный воздух, постояла немного и решила пригнать машину с парковки.
По закону подлости другие посетители ресторана тоже захотели уехать именно в этот момент, поэтому передо мной и за мной выстроилась приличная очередь из машин, создав пробку у ресторана.
Слушая тихую музыку и топая свободной ногой ей в такт, я медленно двигалась вперед, то тормозя, то снова осторожно надавливая на газ до тех самых пор, пока не ощутила удар сзади. Не сказать, чтобы сильный, но из-за него Роллс-ройс дернулся вперед и едва не ударился бампером о машину впереди.
— Вот черт, — пробормотала я, увидев, как из боднувшей Роллс-ройс машины неизвестной мне марки выходит здоровый бородатый дядька с очень и очень злым выражением лица. Вот только при виде него я почему-то подумала о том, что Ларский, наверно, будет в сто раз злее, когда увидит, что пострадала его дорогущая машина.
— Эй, дамочка, выходить думаешь? — закричал бородатый мужик, стуча по стекул Роллс-ройса. — Из-за тебя пострадала моя детка! — «Деткой», по всей видимости, он называл свою машину.
— Сейчас выйду, — ответила я, чуть опустив стекло.
— Давай резче. Надо решить проблему быстро, я спешу.
Дрожащими руками я принялась искать в сумочке водительские права. Еще мне нужен был паспорт транспортного средства, но он, скорее всего, у Ларского. Хотя, сомневаюсь, что инспекторы ГИБДД приедут до того, как Тирекс выйдет из ресторана и сожрет меня с потрохами.
Сунув права в карман плаща и взяв в руку телефон, я открыла дверь и осторожно вышла из машины. На месте ДТП уже скопилось несколько мужчин. Они стояли рядом с бородачом, курили и смотрели на причиненный урон.
Заметив, что я вышла, бородач кинулся ко мне и схватил за руку.
— Посмотри, что ты натворила, — выплюнул он, потянув меня к своей машине.
— Отпустите! — воскликнула я, упираясь. — Я и сама могу идти!
Но мужик меня будто не слышал. Руки моей он не выпустил и продолжил тянуть к машине, громко говоря при этом:
— Накупят любовники тачек своим тупорылым кралям, а потом нормальные мужики страдают от этих макак с гранатами.
— Да отпустите вы меня! — попыталась вырваться их хватки бородатого я, но, разумеется, не вырвалась.
Оступившись, я закачалась, но кое-как устояла на ногах, а вот мой каблук — тот самый, который был приклеен, — решил, что больше ему держаться нет смысла, и отвалился.
Во второй раз я уже не смогла устоять и повалилась на землю, лишившись при этом даже «поддержки» бородача — он, похоже, наконец-то услышал мою просьбу и решил меня отпустить.
Ударившись коленями об асфальт, я зашипела от боли. Телефон выпал из рук и, конечно же, угодил прямо в лужу.
— Эй, клуша, поднимай свой зад! — раздался надо мной противный голос бородача. — Посмотри на мою детку: ты мне как минимум тридцатку должна.
Бородач заржал, а у меня на глазах вдруг навернулись слезы. Я сидела на асфальте, содранные в кровь колени болели, телефон плавал в луже и к долгу за вазу мне еще добавится долг за две разбитые машины.
Жить в этот момент не хотелось настолько, что…
— Что здесь происходит? — послышался знакомый стальной голос.
Вот и все. Сейчас меня еще и Ларский добьет.
— Что случилось? — стальной голос приближался, и от этого мне хотелось плакать еще больше. — Аня?
Мне было очень страшно поднять голову и посмотреть на Ларского, который, судя по голосу, был почти рядом со мной.
— Чё ты расселась-то, рева-корова? Думаешь, ты меня так разжалобишь? Может, что получше предложишь? — Бородач с мерзкой улыбочкой уставился на мои ноги.