Семь мармеладных поцелуев (СИ)

Перезвонив Демидову, я принялась извиняться и рассказывать, как вдруг уснула и проспала всю ночь, но он прервал меня заверениями в том, что вовсе не обижен на меня. Правда, в голосе его ощущалась небольшая грусть, но он старательно пытался скрыть ее шутками и просьбами встретиться снова в ближайшие дни. Интересно, если бы он узнал, с кем рядом я спала этой ночью, изменил бы свой тон и свои слова?..
— В общем, он ни о чем, — завершила Катя свой рассказ. — Оконный бизнес — это, конечно, хорошо, но разговоры об одних только окнах я не вынесу.
— А ты пыталась перевести тему на что-то другое? — спросила я.
— Конечно! Я постоянно так делала, но он всегда возвращался к окнам! Апогеем стало то, что он начал показывать мне видео, на которых его работники меняют окна! Боже, мне до сих пор дурно!
Катя передернулась и допила свой остывший чай. До конца обеденного перерыва оставалось пятнадцать минут. Фотографию с поцелуем я отправила Демидовой после разговора с ее сыном. Ответа все еще не было. Может, ей не понравилось? Наверно, надо было сфотографировать второй поцелуй, но я так растерялась, что забыла обо всем на свете…
— О, кстати, а как там наш Тирекс? — вспомнила о Ларском Катя.
— Выглядел не очень, — ответила я. — Думала, он сегодня не выйдет из-за похмелья, но где уж там…
— Ну конечно, это же Тирекс, — фыркнула Катя. — Даже если апокалипсис начнется, он все равно на работу придет. И нас всех заставит.
Я настолько была уверена, что Ларский сегодня не придет на работу, что при виде его физиономии в приемной чуть не упала из-за подкосившихся коленей. Мысль, что он мог помнить поцелуй, сводила меня с ума весь сегодняшний день. И самое худшее в том, что я ни с кем не могла это обсудить, и никто не мог мне посоветовать, что делать и как быть!
— И почему, интересно, его подружайка твои звонки игнорировала? — спросила Катя, имея ввиду Никиту.
— К нему девушка приехала. Наверно, перевел телефон в беззвучный режим, — предположила я.
— Девушка приехала? — удивилась Катя. — И сразу в больницу угодила?
— О чем ты? — не поняла я.
Смяв пустой стаканчик, подруга выбросила его в мусорное ведро и, закинув ногу на ногу, пояснила:
— Я видела его вчера в больнице. Помнишь, я тебе говорила, что отпрошусь и пойду к неврологу со своей больной шеей?
— Угу.
— Ну вот я вчера и пошла. Уже на выходе у регистратуры смотрю — знакомое лицо. Причем лицо бледное, уставшее. Я к нему даже подходить не стала. Больница — одно из тех мест, где меньше всего хочется встретить кого-то из знакомых.
— Это да, — согласилась я, раздумывая о том, почему Никита соврал. Или, может, не соврал? Может его девушка и правда попала в больницу? Бедный Подольский. Надеюсь, с ней не случилось ничего серьезного.
После окончания обеда мы с подругой разошлись по своим отделам. Я уже и забыла о том, что ждала сообщения от Демидовой, как вдруг она мне наконец ответила.
«Отлично, засчитано. Осталось пять. Продолжайте в том же духе!», — написала мне Галина Юрьевна.
Прочитав сообщение, я убрала телефон в карман пиджака и медленно побрела по коридору к своему рабочему месту. Попутно я размышляла о сложившейся ситуации и об отношениях в семье Ларского. Алек сам признался, что у них с братом мало общего, а уж если Ларский подозревает тетку в кознях против него, то и ежу понятно, что отношения в семье вообще никакие. Демидова явно хочет вернуть место генерального директора своему сыну, из чего следует, что ее идея с поцелуями была затеяна для того, чтобы навредить Ларскому. И в эти офисные интриги невольно была втянута бедная я. Как обычно, мне несказанно «повезло».
Работы сегодня было немного, поэтому я, сделав все свои дела, вернулась к незавершенным дизайнам упаковки нового крема. Не преследуя ровным счетом никакой цели, я просто делала то, что приносило мне невероятное удовольствие — рисовала. Увлекшись, я даже не заметила, как ко мне тихо подошел Ларский и айсбергом возвысился надо мной.
— Ой, здравствуйте, — пролепетала я, наконец заметив его.
 
— Виделись, — буркнул он, заинтересованно глядя на мои рисунки. Указав на них, Тирекс спросил: — Это что?
— Ничего! — Я суетливо принялась убирать рисунки. — Просто выдалась свободная минутка и…
Ларский протянул руку и взял один из рисунков. Долго рассматривал его, хмыкал, а затем, взглянув на меня из-под листа бумаги, произнес:
— Бери все свои каляки-маляки и иди за мной.
— Х-хорошо, — пролепетала я, собирая листы.
От страха сердце ходило ходуном, а руки плохо меня слушались, из-за чего я никак не могла собрать все листы. Боже, ну почему он меня так пугает? Ведь утром я совсем его не боялась и даже дерзила! Может, виной всему рабочая обстановка? Или у меня просто определенный запас дерзости и смелости на каждый день?
— Успокойся, — шепнул появившийся рядом Подольский.
Он помог мне собрать рисунки, выровнял их и протянул мне. Я с благодарностью улыбнулась и побежала за Тирексом, который уже шагал к лифту.
Если идти рядом с Ларским мне было весьма неловко, то ехать с ним в лифте было неловко в кубе! В голову сразу полезли сцены нашего первого поцелуя, а за ним и второго. Просто сумасшествие какое-то!
Спустя целую вечность мы добрались до пункта назначения — отделу маркетинга, где работала Катя. Вот только подруги почему-то на месте не было, хоть ее компьютер и был включен.
Миновав кабинет директора, Ларский подвел меня к стоящим особняком от всех четырем столам, за которыми сидели дизайнеры.
— Давай сюда, — обратился ко мне Ларский, глядя на рисунки в моих руках.
Я послушно протянула ему листы бумаги.
— Ваши дизайны — фигня! — произнес Тирекс, кинув на стол одного из сотрудников — русоволосого мужчины с модной стрижкой и бородой — мои рисунки. — Вот вам примеры. На их основе разработайте новую упаковку. Завтра на летучке предоставите мне результаты.
Дизайнеры послушно закивали. Бородач взял мои рисунки и принялся их изучать.
— А кто их сделал? — спросила сидящая рядом с ним рыжая девушка, чье лицо было усеяно яркими веснушками.
— Моя секретарша, — громко произнес Ларский, кивнув головой в мою сторону. — Даже она талантливее вас!
С этими словами он развернулся на каблуках и зашагал к выходу из отдела, а я как стояла, так и осталась стоять на месте с открывшимся от удивления ртом.
— Эй, Соловей! — крикнул Ларский, выведя тем самым меня из оцепенения. — Что стоишь? Думаешь, раз хорошо рисуешь, то уже в команде дизайнеров?
Оживившись, я развернулась и побежала за длинноногим Ларским, который даже не думал сбавлять темп ходьбы, чтобы я догнала его.
— Почему не сказала, что работала дизайнером? — спросил Ларский в ожидании лифта.
— Эм, ну, — замялась я, — вы не спрашивали, я и не говорила. А так в резюме все написано.
Ларский пристально уставился на меня и, изогнув правую бровь, спросил:
— Разве я похож на человека, который лично изучает резюме простых секретарей?
— Э-э-э…нет? — предположила я.
— Нет. Этим занимается отдел кадров. Ну и мой брат, который как-то даже попросил, чтобы в резюме указывали еще и параметры.
— Какие параметры? — не поняла я.
— Фигуры!
— О! — вырвалось у меня.
Двери лифта открылись, и мы вошли внутрь. Ларский нажал кнопку нашего этажа и я, глядя на эту кнопку, задумалась о его словах насчет Демидова. Это что же получается, он сотрудниц по параметрам фигуры отбирает? Бред какой-то, Алексей не такой человек. Ларский, видимо, совсем недолюбливает семейство Демидовых.
Остаток дня прошел спокойно. Ларский был непривычно тихим и почти не выходил из своего кабинета — наверно из-за похмелья он такой сегодня странный. Демидов же, напротив, так и бегал туда-сюда, подмигивая мне и кидая на стол записки со смайликами и сердечками.
Под конец рабочего дня к нам пришла Зина — младший специалист по работе с кадрами. Поправив очки, которые были похожи на те, что носил Олег, она помахала перед нами планшетом с прикрепленным к нему листом формата А4 и спросила: