Жизнь за жильё

— Кантемиров, так вы студент? — задумчиво спросил сотрудник прокуратуры, предвкушая увлекательный разговор с товарищем по цеху.
— Так точно, гражданин начальник.
— Разберёмся! — подвёл итог советник юстиции Романенко. — Ещё жалобы есть? Больше никому телевизор не нужен?
Неравномерный строй гордо молчал. Омерта… Закон молчания… Ничего не слышу, ничего не вижу, ничего не скажу. Круговая порука. И кто сейчас поручится за новичка, от которого только что прозвучала жалоба прокурору?
Дверь камеры закрылась. Молодые бандиты не знали, что делать. Вроде новичок при всём честном народе прокурору пожаловался, а с другой стороны за общее дело радеет. Телевизор в хату потребовал. Не для себя старается, а за благо воровское печётся…А вдруг принесут и подключат? Старший сиделец молчал и разглядывал новенького. Или уже не новенького? Затем с улыбкой хлопнул сокамерника по плечу.
— Не знаю, Тимур, как ты вчера там ментёнка уронил, но сегодня ты прокурора точно сделал. Хотя, я ни разу не видел телека в ИВС.
Сева всё же задумался… Обычно, в тюрьме есть доступ к телевизору, причём, смотреть его могут все зеки за редким исключением. В следственных изоляторах (СИЗО) телевизоры встречаются прямо в камерах. Правда, в некоторых закрытых учреждениях запрещено просматривать передачи в ночное время, после отбоя. На зоне несколько иная ситуация — телевизор обычно расположен в помещении воспитательной работы (ПВР). Разрешено им пользоваться только в отведенные часы, но опять же в некоторых учреждениях просмотр передач идёт почти круглосуточно. И чем выше положение человека в криминальной иерархии, тем ближе он сидит к экрану. Иногда это доходит до абсурдного — некоторые авторитетные уголовники создают сами себе неудобства — садятся так близко к телевизору, что смотреть его становится просто неудобно. Сева взглянул на Кантемирова.
— Ты, в самом деле, студент?
— В прошлом году учёбу закончил.
И тут с другой стороны подскочил Боксёрчик, ткнул пальцем в коллегу-спортсмена и взглянул на главного вора в камере.
— Студент!
— Точно — Студент, — воскликнул старший по хате и вспомнил про волю воровскую. — Братва, с этого дня наш Тимур будет Студентом.
Камера довольно загудела. Свой братан… Студент, так Студент… Гвардии прапорщик запаса вспомнил, как несколько лет назад командир мотострелкового полка, подполковник Григорьев, впервые назвал его студентом после поступления на заочное отделение юридического факультета ЛГУ, улыбнулся смотрящему и сказал:
— Веселее будет, чем Пожарник.
— Студент, если будут спрашивать, кто погоняло дал — отвечай Сева с Лиговки.
Тимур Кантемиров, он же — Студент, согласно кивнул…
 Глава 9 
 
Заместитель начальника Управления уголовного розыска ГУВД Санкт-Петербурга и Ленинградской области полковник милиции Борцов Максим Владимирович с раннего утра в своём кабинете взялся за телефон и начал решать непростую оперативно-розыскную задачу — найти в родном пятимиллионном городе двух уральских коллег и их клиента — своего лейтенанта милиции. Розыск не прошёл даром, двадцатилетний опыт не пропьёшь…
Через полчаса Борцов знал, что оперативно-следственную бригаду из Челябинска разместил у себя питерский РУОП. Максим Владимирович вытащил из ящика стола телефонный справочник с надписью: «Только для служебного пользования», раскрыв на нужной странице, нашел знакомую фамилию и набрал номер. Аппарат ответил после первого гудка.
— Слушаю, полковник Онегин.
— Здравия желаю, товарищ настоящий полковник.
Милицейский мир удивительно тесен, и Борцов, конечно же, знал о недавно присвоенном очередном звании товарищу по цеху с поэтической фамилией, поэтому и сделал ударение на последнем слове.
— Максим Владимирович, и вам желаю того же. Давненько не виделись.
— Не говори, Олег. Так давно не виделись, что даже твоя полковничья звезда в стакане мимо меня пролетела.
— Так ты как раз в этот знаменательный день в Первопрестольной оказался, поэтому и пропустил.
 
— Так надо исправить это дело, полковник Онегин?
— Всегда готов пообщаться со старым товарищем по оружию.
— Олег, а теперь к делу про упомянутое тобой оружие. Оперативно-следственная бригада из Челябинска у тебя остановились?
— Приютил на днях своего сокурсника по Свердловскому юридическому институту. Там у них старший следак из прокуратуры — Байкеев Зариф. По молодости вместе грызли гранит науки.
— Так ты у нас родом с Урала будешь?
— Так точно, товарищ полковник. Опорный край державы… Возникли вопросы к моим землякам?
— Есть вопрос. Твой сокурсник задержал одного торговца оружием, фамилия Кантемиров. Он и у нас оказался в разработке.
— Владимирыч, этот ваш разработанный Кантемиров хорошо отметился и в нашей епархии. Вчера один курсант-практикант, охранявший тамбовских, якобы поскользнулся, упал и приложился затылком об пол. С сегодняшнего дня не вышел на работу, в больницу на скорой увезли — сотрясение мозга. Я с утра провёл собственное дознание и выяснил, что нашего курсанта положил на пол подсечкой этот самый прапорщик, сидя на скамейке пристёгнутым к батарее. Ты представляешь такую херню?
— А у нас была оперативная информация, что Кантемиров совсем не борец, а КМС по боксу. — Искренне удивился Борцов. — Мы и планировали брать этого спортсмена жёстко.
— Понял. Я вчера договорился с Калининским ИВС, туда злодея определили. И сейчас у меня проблема. Может, чего посоветуешь?
— Олег, слушаю внимательно, — видавшего многое за свою службу полковника Борцова удивила и порадовала полученная информация. Нашёлся таки лейтенант… В очень интересном месте… Вот только на хрена курсанта милиции в больницу отправил?
— Отец этого практиканта работает в Москве, в тыловой службе министерства. Тоже полковник. И за практику, я не буду скромничать, в легендарном питерском РУОПе, любящий папа обеспечил нас компьютерами. Пять штук. — В телефоне раздался тяжёлый вздох. — А сынок не в папу пошёл. Не наш человек… Мажор какой-то, а не мент. И я теперь голову ломаю — как сообщить тыловику о его резко заболевшем сыне?
— Товарищ полковник Онегин, не надо долго думать, отдельным приказом по службе вырази поощрение курсанту за бдительность при охране особо опасных преступников и выпиши ему почётную грамоту. А папе отправь официальное благодарственное письмо в министерство. Пусть погордится сынком. Может ещё компьютеров подкинет.
— А ты голова, уголовный розыск!
— На том и стоим, легендарный РУОП, — рассмеялся Борцов. — Ладно, Олег. У меня просьба — дай мой номер уральскому следователю. Пусть наберёт сегодня, пообщаемся по поводу этого прапорщика. Кстати, твой однокашник, он как по жизни?
— Зариф — мужик нормальный. Оперативную обстановку в стране понимает правильно. Мы вчера с его операми хорошенько посидели. Толковые парни. Сегодня вместе со следователем подтянутся к 12.00. У них ещё один клиент намечается из этой же банды. Максим, там всё серьёзно. Этому прапору собираются вменить 77 и 102. Ну, и 218 — до кучи.
— Жду звонка. От меня привет супруге, — ответил полковник, положил трубку и задумался… Кто же ты такой, лейтенант милиции Кантемиров?
В это время старший следователь городской прокуратуры, советник юстиции Князев сидел в своём кабинете и терпеливо ждал звонка от Борцова. Мы уже знаем, что милицейский мир в культурной столице вообще тесен; но, прокурорский цех оказался тесен до безобразия. И если ты проработал в прокуратуре больше десяти лет, то за сутки обязательно столкнёшься с кем-то из своих или услышишь знакомый голос по телефону.
Раздался звонок, следователь схватил трубку и услышал совсем непредвиденный бас:
— Доброе утро, Алексей Павлович.
— Сергей Петрович? — От неожиданности сотрудник городской прокуратуры даже не ответил на приветствие своего бывшего наставника, с которым когда-то начинал следовательскую карьеру в прокуратуре Калининского района. Советник юстиции Романенко так и остался в районе, но перед выходом на пенсию перешёл на более спокойную должность — помощник прокурора по надзору за условиями содержания заключённых. Князев уважал старшего коллегу и исправил ошибку: — Доброе утро.