Жизнь за жильё
— Лена. Елена Нагимовна.
— Интересное имя. — Алексей вспомнил жену, вздохнул и задумался. Тимур ждал молча и спокойно разглядывал прохожих, идущих по набережной Фонтанки. Князев посмотрел на парня:
— Теперь по поводу моих обещаний — в ближайшие дни перевезёшь семью в Гатчину. Бывал в этом пригороде?
— Не был. Почему Гатчина?
— Для безопасности жены и сына. Пока там поживут, в двухкомнатной квартире. Мебель, холодильник и телевизор в квартире есть. Адрес буду знать я один. Эта квартира досталась моей жене от бабушки. Так и стоит до сих пор, — старший следователь снова вздохнул. — Тимур, за семью можешь быть спокоен.
— А ваша жена не будет против?
— Моя жена умерла год назад. Рак лёгких. И кстати, мою жену тоже Леной звали. Живу с сыном и родителями на Ваське.
— Не знал. Мне жаль. Сын в школу ходит?
— Уже в девятом учится. Жизнь продолжается, Тимур. Теперь о твоей жене. Работу ей подберут, пусть не волнуется. Я с прокурором Ленинградской области в одной группе университета учился. От него и будет звонок в районную администрацию.
— А я в прошлом году диплом защитил.
— Молодец. Международное частное право с какого раза сдал?
— С пятого.
— А я со второго, — довольно улыбнулся советник юстиции и продолжил: — Жене скажи — я сам предупрежу о звонке из администрации, куда её пригласят на получение смотровой в Центральном районе. Это такой документ для просмотра предлагаемого жилья. Будет выбор из двух-трёх комнат. Пусть определится сама, но долго не думает. Потом оформит комнату и пропишется в ней вместе с сыном. Жить останутся в Гатчине, пока ты будешь в командировке. Так безопасней.
— Спасибо вам, Алексей Павлович.
— Это я благодарить тебя должен. Тимур, ты хотя бы сам понимаешь, в какую передрягу лезешь?
— Товарищ советник юстиции, передряги в моей жизни начались перед самым призывом в армию. С тех пор так и продолжаются.
— Не понял?
— За два дня до призыва меня чуть не привлекли к уголовной ответственности за драку на танцах в посёлке. Наш участковый Виктор Викторович оказался нормальным мужиком и приятелем отца. Вник в ситуацию. Я был там не при делах и до сих пор ему благодарен. Обошлось… Потом уже, в первые сутки в войсках, в спортроте подрался с каптёром, сломал ефрейтору челюсть и навсегда попрощался с дальнейшей спортивной карьерой. А в ГСВГ меня чуть не посадили за спекуляцию. Я вам уже говорил. И ещё перед самым концом службы я оказался между разборками Особого отдела армии и КГБ. Тоже обошлось. Затем на гражданке — успел поработать три года, как пожарную часть закрыли, сейчас здание продают вместе с общагой и жильцами. У нас с женой закончилась временная прописка и сынишка растёт. Жить негде, в садик без регистрации сына не устроить. Только начал нормально работать в Сестрорецке, как этот уголовник-мясник нарисовался с родственником в администрации. Хорошо, Василий Петрович помог, и меня быстро перевели в город. Ну, теперь вы, Алексей Павлович, с предложением, от которого мне сложно отказаться. И жильё в центре, и постоянная прописка. Мы с женой о таком даже не мечтали. — Тимур посмотрел в лицо Князеву. — И я вам верю, Алексей Павлович.
— Да уж! Жизнь — жестянка. Покрутила тебя из стороны в сторону. — Не отвёл взгляд собеседник. — Тимур, каким видом спорта занимался?
— Бокс. Перед призывом КМС выполнил.
— Бокс — это хорошо. А вот драться — нехорошо, — улыбнулся Алексей Павлович.
— Согласен.
— Тимур, на твоей малой Родине знают, что ты в милиции работаешь?
— Даже мама не знает. Не стал лишний раз беспокоить. Мы недавно младшего брата похоронили. Думал, в следующем году в отпуске всё рассказать. Да и в наших посёлках ментов не особо приветствуют. Все думают, что я до сих пор в пожарке работаю.
— Друзья остались в посёлках?
— Конечно, я же там прожил до девятнадцати лет, из которых восемь лет в боксе. И в области много разных знакомых… — Тимур откинулся на скамейке и задумался. Князев сидел, молчал и с удовольствием вдыхал запах сирени. Парень с Урала посмотрел на местного и сказал: — Алексей Павлович, вот только многие из моих приятелей бандитами стали. А некоторых уже и в живых нет.
— Включая и твоего младшего брата?
— Так точно, — вздохнул бывший боксёр. — Мой братишка Марат с боксёрами связался, они там весь Копейск держали. Затем в Челябинск влезли. Некоторые пацаны из нашего посёлка примкнули к челябинским блатным и вместе с ними начали у спортсменов торговые точки отжимать. Вот и пошла война. Брата подкараулили зимой у гаражей, избили и оставили на морозе. Замёрз на смерть… Из тех троих отморозков на сегодняшний день никого в живых не осталось… — Тимур вновь посмотрел в глаза старшему следователю. — Алексей Павлович, я не при делах. Даю слово. Хотя знаю, кто отомстил и знаю, что мной очень интересовались в челябинской областной прокуратуре. Всё вычисляли — смог бы я в свои двое суток выходных прилететь после дежурства из Питера в Челябинск, когда этих ушлёпков мочили. И успеть вернуться обратно на службу. Следователь домой к маме приезжал, она после допроса в больницу слегла.
— Досталось маме.
— До этого, зимой восемьдесят пятого мы отца похоронили. В шахте погиб. Я из ГДР не успел на похороны. Погибших шахтёров днём похоронили, а я только поздно вечером прибыл через Свердловск. Сейчас отец и брат на кладбище рядом лежат. Мама одна в квартире живёт.
— Однако! С матерью часто общаешься?
— Постоянно. В нашей квартире телефона нет, звоню этажом ниже, там наш директор школы живёт. Пётр Филиппович. Через него и созваниваемся.
— Правильно. Маму надо поддерживать. Тимур, на всякий случай оставишь поселковый номер телефона Жилину. И с этого дня звонить маме будешь только из телефона-автомата. И жену предупреди.
— Хорошо.
— Теперь слушай внимательно. Легенду мы тебе подготовим. С завтрашнего дня на работе тебя якобы переведут в область. На службу выходить не надо. Сейчас у тебя начнётся другая жизнь. Займись переездом. Вот ключи от квартиры, адрес и номер домашнего телефона. — Алексей Павлович передал Тимуру связку ключей и свёрнутый лист бумаги. — С семьёй будешь до выходных. Связь по телефону только со мной и с Василием. Завтра перевозишь семью, пусть жена сама решает вопрос с увольнением. И не беспокоится по поводу работы и садика. Всё сделаем. Мы с тобой начнём готовиться с этой субботы. Время и место встречи я тебе скажу перед выходными. Позвони мне в пятницу во второй половине дня. Всё понял?
— Понял. Быстро всё закрутилось.
— Только начало, Тимур. Впереди ещё много работы.
— Работать будем, Алексей Павлович — банду брать!
— Так точно, товарищ лейтенант, — ответил старший следователь городской прокуратуры и добавил: — И, Тимур, с этого момента всё серьёзно и без шуток.
— Понял.
— Всё. Мне пора.
Коллеги встали, попрощались и вновь разошлись в разные стороны. Лейтенант милиции решил отметиться в отделе и затем поехать к себе в Медвежий Стан, предупредить жену и готовиться к переезду. В ларьке у станции метро купил пару штук конфет «Рафаэлло» для супруги и пару жвачек для сына. Всем поровну…
Советник юстиции заскочил в троллейбус и поехал к самому высокому дому в Санкт-Петербурге, с крыши которого вполне была видна Колыма. Князев уже после первого разговора с Тимуром был уверен, что он согласится участвовать в оперативном мероприятии по своему внедрению в преступную группу. Поэтому следователь ещё в пятницу позвонил Заместителю начальника управления уголовного розыска ГУВД Санкт-Петербурга и Ленинградской области полковнику милиции Борцову Владимиру Максимовичу и поделился своими соображениями о возможном внедрении лейтенанта Кантемирова в бокситогорское ОПС — организованное преступное сообщество.
Глава 4
Оперативное внедрение является вершиной оперативно-розыскных мероприятий (ОРМ) и строго регламентируется различными секретными приказами и инструкциями. Внедрить агента в преступную среду — это вам не «контрольную закупку» на рынке провести или «оперативный эксперимент» оформить. Самый главный секретный приказ разрешает провести оперативное внедрение только в том случае, когда по уголовному делу иначе невозможно добыть доказательства преступной деятельности злодеев для привлечения их к неотвратимому наказанию. Обычно инициаторами внедрения являются оперативные службы.