Жизнь за жильё
— Убери пока. Завтра получим свидетельство о смерти. — Затем наклонился над оставшимся жильцом и с улыбкой произнес: — Иван Рудольфович, хватит вам на матрасе маяться. Вот и кровать освободилась.
— А место на кладбище мне оставили? — узник спокойно, снизу вверх, взглянул на надзирателя.
— О чём вы говорите, Иван Рудольфович? — Алик подозрительно посмотрел на поднадзорного и добавил: — Может быть, вам спирта принести?
— Алик, я всю ночь пил за упокой души Иннокентия. Сейчас в горло не полезет. Я посплю лучше немного, а потом ещё буду пить за Кешу.
— Вот это правильно. Отдыхайте, Иван Рудольфович.
Надзиратель с подельником вышли из квартиры. Привычно заскрежетал замок двери. Иван остался один в пустой комнате. На кровать своего бывшего соседа по квартире даже смотреть не хотелось. Со своим другом он и так всю ночь прощался. Иннокентий не останется в обиде… Главное, чтобы потом в кошмарах с погонями и волками не снился. И для памяти товарища Иван сделает всё, что сможет. А сейчас главное не утонуть в своём горе и опять не сорваться в штопор. Сегодня ни одной рюмки…
После ухода надзирателя Иван Рудольфович Шильд просидел на своём матрасе ещё минут двадцать, прислонившись к холодной стене спиной и затылком. Вдруг Алик вернётся? Затем проверил свой военный билет под матрасом. Документ изогнулся, но был вполне читаем. Пока ни один человек, ни в Бокситогорске, ни в Санкт-Петербурге не знал о военном удостоверении личности старшего сержанта в запасе Шильда И. Р.
Иван встал, прошёл на кухню, приоткрыл окно до решётки и протёр стол. Лёгкий апрельский ветерок проник в камеру-квартиру и разогнал остатки кислого запаха вчерашнего застолья. Ещё с Кешой…
Узник решил постираться и помыться. Надо занять время до вечернего прихода надзирателей. И гнать мысли о смерти Иннокентия, и забыть о своих тревогах. Иначе можно вновь подсесть на стакан. Затем дождаться Влада и поговорить с ним. Наверняка, он уже в курсе случившегося с Иннокентием. И вдруг Ивана пронзила мысль: «А откуда Влад может знать, что сегодня из этого дома вперёд ногами вынесли Кешу, а не его?» Тело закрыли, да и не станет местный бродяга выяснять данные усопшего у районной милиции и медицины. С какой стати? Сам себе беду накличет. И как бы начать разговор с товарищем на воле о своём плане побега? У того одноклассник Лапа в местных авторитетах ходит и вроде бы Влад обязан своему школьному приятелю?
За два часа до прихода Алика окно было закрыто, на кухне опять царил лёгкий беспорядок. Иван вылил немного спирта в раковину, банка для Влада и так была полна чистейшим бельгийским спиртом. Пожилой человек привычно набрал в рот разбавленного спирта, прополоскал зубы и выплюнул в раковину. Конспирация и ещё раз конспирация… Затем прилёг на свой матрас и мгновенно уснул. Смерть друга, ночные бдения и дневная стирка просто вырубили уже далеко немолодого человека.
Иван проснулся от тихого стука в окно. В комнате было темно. Узник приподнялся и по привычке взглянул на кровать своего соседа. Как он там? И кто так аккуратно стучит в стекло? Иван Рудольфович разглядел в полумраке пустую постель, и воспоминания прошедших суток мигом накрыли отдохнувший мозг алкоголика. Иннокентий мёртв…
И кто это так упорно скребётся с улицы? Влад? Вторая радостная мысль сразу затмила первую. Узник быстро протопал на кухню и со скрипом приоткрыл оконную раму:
— Влад!
— Ёшкин кот! Живой, бродяга. Я уже думал — всё, вынесли тебя вчера. Уже сутки не понять — жив ты или нет? — Стоя под окном, на сидельца снизу вверх с улыбкой смотрел Всеволод Александрович. Иван Рудольфович улыбнулся в ответ.
— Товарищ, я тоже рад вас видеть живым и здоровым.
— Напугал ты меня, Ваня.
— Живой я. И теперь получается — живее всех живых, как Владимир Ильич Ленин. Влад, давай нашего Иннокентия помянем.
Иван быстро разбавил спирт для гостя, для себя приготовил только воду. Затем соорудил пару бутербродов, порцию алкоголя с закуской протянул сквозь решётку. Друзья выпили, принялись медленно жевать хлеб с сыром и думать о вечном. Пауза затянулась…
Первым нарушил ночную тишину голос с воли:
— Бежать тебе надо, Ваня.
— Влад, а ты мне напильник в буханке хлеба принесёшь?
— Смешно. А я тебе серьёзно говорю.
— Всеволод Александрович, одному мне не покинуть эти тюремные стены и не уехать из вашего гостеприимного города. Враз поймают.
— Иван Рудольфович, чем могу помочь?
— Товарищ, а как же твой одноклассник, в определённых кругах более известный, как Лапа?
— Да пошёл он со своей кодлой!
— Влад, а тебе лучше не подставляться. Ты сам сказал, что городок у вас маленький и все друг друга знают. Скажи, товарищ, а в вашем прекрасном поселении есть пожарная часть?
— Обязательно. Рядом здесь. Через улицу, около бани.
— Замечательно! Жаль, в баню не успел сходить. Есть у меня некоторые мысли…
Иван придвинул лицо ближе к решётке и в тишине бокситогорской ночи начал подробно посвящать друга в свой план. Влад выслушал молча, минут пять обдумывал полученную информацию и восхищённо спросил товарища за решёткой:
— Иван, у вас уже есть опыт тюремных побегов?
— Влад, век воли не видать, но эта квартирка — моя первая тюрьма. Просто, я в своё время в разведке служил.
— Тогда, товарищ разведчик, я бы сейчас не отказался от второй порции вашего благороднейшего коктейля и выпил бы за успех нашего рискованного дела.
— С удовольствием, сейчас взболтаю эксклюзивный напиток специально для вас по своему секретному рецепту. Не уходите далеко от барной стойки, гражданин.
— Я никуда не уйду, бармен. Ждём-с.
Иван привычно разбавил вторую порцию, сварганил закуску и протянул на волю. Влад с чувством принял на грудь и закусил. Узник с улыбкой наблюдал сквозь решётку за манипуляциями товарища.
— Влад, вначале нам нужно хорошо подготовиться к делу. Меня привезли прямо из дома в джинсах и рубашке. Ботинки с курткой, скорее всего, выбросили. Тапки здесь нашел. Сам понимаешь, в таком наряде далеко не уйдёшь. Сейчас ещё прохладно. Мне нужны ботинки, пиджак и заметную куртку.
— Ваня, у тебя какой размер ноги?
— Сорок второй.
— Это хорошо. У меня сорок третий, отдам свои почти новые кроссовки с тёплыми носками. Носки постираю, не волнуйся. Иван, а зачем тебе куртка?
— Скину, как только выеду из города. Поэтому и нужна здесь — чтобы яркой была.
— Женская пойдёт? Ветровка жёлтого цвета.
— Всё равно. Главное — чтобы по размеру подходила.
— Была у меня подружка по имени Варвара. Как раз твоей комплекции. Вот и оставила свою курточку на долгую память. А сама с другим бродягой в Питер укатила.
— Бывает. Ветровку не жалко?
— Товарищ, как это не высокопарно звучит, лично для меня твоя свобода и твоя жизнь важней куртки и кроссовок.
— Всеволод, а ты — Человек! — По лицу сидельца пробежала скупая мужская слеза.
— Так, разведка, давай без сантиментов. Кстати, я три года на Северном Флоте оттарабанил. Старший матрос.
— Тогда спасибо, Северный Флот. Просто, Влад, накатило на меня после смерти Кеши. До сих пор отойди не могу.
— Понятное дело. Товарищ продавец, а вы не забыли про нашу взаимовыгодную сделку?
— Ёкарный бабай! Влад, жидкий товар давно готов и ожидает своего постоянного покупателя.
— Так, продавай! Чего стоишь, бизнесмен? — постоянный клиент полез в карман за деньгами. Друзья договорились, что одежду и обувь товарищ с воли доставит прямо перед побегом. Раньше опасно, могут найти. На том и расстались до следующего вечера.
Ночь прошла спокойно, хотя Иван долго не мог уснуть на своём матрасе и всё прокручивал в голове дальнейший путь к свободе. Пока вопросов было больше, чем ответов. Но, это уже была техническая сторона плана побега. Главное — Влад с ним! А ложиться на кровать почившего товарища узник не желал в принципе…
Глава 5
Утром Иван Рудольфович Шильд сделал утреннюю гимнастику — впервые за последние двадцать лет. Его организм, ослабленный бельгийским спиртом, сопротивлялся, как мог и не хотел вспоминать спортивную юность. Ещё до службы в армии, в школе и техникуме Ваня занимался борьбой самбо. Даже имел второй взрослый разряд, с которым и попал служить в отдельный разведывательный батальон (ОРБ) под Восточный Берлин. Мышцы и кости, пропитанные алкоголем, не желали подчиняться воле того, кто так долго накачивал организм спиртом. Старший сержант запаса особо и не настаивал, хорошо понимая, что возвращаться в трезвую жизнь надо постепенно. Затем аккуратный контрастный душ. Главное — не переутомиться при возвращении из алкогольной пучины в реальный трезвый мир.