Азовская альтернатива : Черный археолог из будущего. Флибустьеры Черного моря. Казак из будущего
– Да остановить первую же карету с панёнками в Речи Посполитой и вежливо попросить подарить нам их корсеты! – под смех товарищей не замедлил ответить Юрка.
– И как же они будут разочарованы, если ты при этом не поинтересуешься содержимым корсетов. А если без шуток, идея интересная. И как его добыть, стоит подумать.
Желудок наконец очнулся после долгих издевательств над ним и затребовал еды. Немедленно и побольше. Аркадий попрощался с джурами, пообещав заскочить к ним сюда завтра утром.
Как ни хотелось ему жрать, забежал по дороге к знакомому кузнецу, Дмитрию Чёрному. Огромному, выше Аркадия ростом и много более широкоплечему, блондину со светлой кожей.
Кузнец работал, судя по саже, сделавшей его похожим на негра, с раннего утра. На появление в кузнице постороннего лица он отреагировал, как всегда, с замедлением. Сначала доделал какую-то свою работу, показавшуюся Аркадию лемехом для плуга, потом не спеша подошёл к гостю и протянул руку для рукопожатия. Попаданец без страха сунул кисть в эти тиски. Знал, что Дмитрий, при невероятной физической силе, человек деликатный, жмёт руки осторожно.
Незадолго до похода на Темрюк Аркадий рассказал Чёрному о пуле со свинцовой головкой и хвостовым оперением из железа. Он даже из щепки и воска соорудил её модель, объяснил Чёрному важность того, чтобы оперение было чуть меньшего диаметра. Тогда можно было не бояться повреждения ствола железными крылышками хвоста. По предварительным расчётам такая пуля и из гладкоствольного ружья должна была лететь много дальше шаровидной. Зная о неспешности кузнеца, он не рассчитывал особо на исполнение заказа, но… а вдруг?
Аркадий уже жалел, что заявился сюда сейчас. Брюхо, проснувшись после похмелки, требовало немедленного наполнения, а торопить Чёрного не было смысла. Давно было известно, что он действует только на своей, замедленной скорости. Если не доводить Дмитрия до выпадения в состояние берсерка. Попаданцу рассказывали, что тогда кузнец очень ускоряется и быстро уничтожает всех обидчиков, не трогая при этом посторонних людей. Но злить Чёрного Аркадий не собирался, а в обыденной жизни Дмитрий был ну о-о-о-чень медлительным.
Не говоря ни слова, кузнец подошёл к стеллажу, сделанному по совету попаданца, взял там мешочек из дерюги и молча подал его Аркадию. Тот быстро распустил завязки и вытащил оттуда, сделав при этом пару шагов ко входу, где была лучшая видимость, остроносую пулю с четырьмя крылышками на хвосте. Ему доводилось видеть такие в журналах, и кузнец семнадцатого века сумел с приличным приближением соорудить нечто подобное.
– Испытал. Летят в три раза дальше обычных, – ответил на невысказанный вопрос Дмитрий.
– Цена?
– Как договаривались. Тебе по десять штук в месяц бесплатно, а другим буду продавать по десять акча за штуку.
«Ого! Дорогенько будет стоить снайперский выстрел. Вряд ли многие захотят стрелять серебром. Хотя наше казачьё так много пропивает и так любит всё военное, что если организовать умную рекламную кампанию, то хорошие стрелки будут брать и настолько дорогие боеприпасы. Тем более часть пуль, наверное, можно будет использовать многократно. Главное: не мазать и иметь возможность после боя потрошить вражеские трупы. Последнее, думается, никого здесь не смутит».
Тем временем…
Июль 1637 года от Р. Х. Европа и Азия
Османские войска прочно завязли в персидской войне. Целью их было отвоевание Багдада, захваченного у них ещё шахом Аббасом. Персы разорили всю Армению, и организовать снабжение осадной армии было крайне затруднительно. Всё для неё пришлось бы возить из Центральной Анатолии или Сирии. Полководцы Мурада нашли выход: они уже несколько лет последовательно разоряли всю Западную Персию, вплоть до окрестностей Тебриза. Турецких снабженческих проблем это не решало, но создавало не меньшие трудности для персидской армии в Багдаде.
В полевой войне османам очень не хватало многочисленной и скорострельной татарской конницы. Султана, несмотря на славу пьяницы, бывшего последовательным и решительным правителем, это приводило в ярость. Да и настроения ему действия татарской и ногайской элиты не улучшали. В реале это стоило жизни крымскому хану и главе буджакских татар, силистрийскому бейлербею. Последний ни под каким видом не хотел признавать главенства крымских Гиреев над собой. Инайет и Араслан-оглу затеяли войнушку между собой и не выслали сюзерену ни одного воина. Тем более не способствовал его успокоению откровенный бунт Инайет-Гирея.
Чего уж там, отказ крымского хана приехать в Стамбул, его переход к открытому противостоянию халифату взбесили повелителя правоверных. Дотянуться до ослушника он на данный момент не мог, поэтому за их проступки расплатились другие чиновники османского государства. И ещё повезло тем, кто просто лишился головы или получил «подарок» в виде шёлкового шнурка. Для успокоения собственных нервов и приведения в нужное ему состояние распустившихся подданных Мурад часто казнил провинившихся самыми экзотическими способами. Даже янычары, свергнувшие нескольких султанов до того, подчинились молодому и решительному повелителю.
В число обезглавленных попал и глава буджакской орды Кантемир Араслан-оглу. Его казнили якобы за убийство, совершённое одним из его сыновей в Стамбуле. На самом деле намеревавшийся вскоре идти в поход на Багдад Мурад таким образом сделал реверанс в сторону поляков. Грабежи буджаков на Правобережье Украины, агрессивная антихристианская позиция силистрийского бейлербея давно бесили панов.
По Стамбулу пошли упорные слухи, что советники склоняют повелителя правоверных не только к казни брата, но и к заточению матери. И Мурад уже дал предварительное согласие. Естественно, подобные вести были донесены валиде-ханум Кёслем-султан без малейшей задержки. Прожжённая интриганка не могла не прислушаться к такой новости, слишком уж тяжёлые последствия грозили фактической правительнице Османской империи последних десятилетий. Простые же размышления были не в стиле Кёслем-султан. Она немедленно начала действовать, желая упредить опасный для себя поворот событий.
Признаки ослабления империи из-за внутренних дрязг подарили очередную надежду придавленным страшной тяжестью провинциям и народам. Заволновались курды, греки, сербы… Управлявшие провинциями и наблюдавшие за зависимыми царствами паши потребовали усиления гарнизонов или уменьшения податей. Даже в Стамбуле начались волнения среди бедноты и криминального дна. Те, кто был никем, возжаждали получить хотя бы что-то. Например, возможность пограбить богатые и не очень кварталы греков, армян, евреев. Огромную, подгнившую, но ещё мощную империю зримо затрясло.
Не было успокоения в Крыму. Крымский хан при помощи Хмельницкого одержал несколько побед в сражениях с противниками, которых в последнее время возглавлял решительный Ислам-Гирей. Османская империя не смогла послать на помощь своему ставленнику большее количество воинов, чем пришло с Хмельницким казаков. А побеждать при численном преимуществе противника турки давно разучились, если вообще когда-либо умели.
Однако, безусловно победив в сражениях, Хмельницкий оказался в трудном положении. Будучи не в силах одолеть врагов в открытом бою, Ислам-Гирей перешёл к партизанской тактике. Лёгкая, мобильная и скорострельная конница татар для этого подходила очень хорошо. Хмельницкому удалось захватить все османские крепости в Крыму, но ловить татар в степи… табор для этого уж точно не годится. Да, пересев на лошадей, казаки очень выиграли в мобильности, но сравниться с местными жителями в знании этой земли они не могли. Отрядам же Инайет-Гирея поймать противника не удавалось, что наводило на мысль о предательстве в его ближайшем окружении.
После перехода войны в партизанскую фазу казаки перестали получать трофеи, хотя количество тягостей и опасностей для них совсем не уменьшилось. Своей войну татар друг с другом они не считали и начали роптать. Само их пребывание там теряло смысл. С другой стороны, уйди они сейчас, в случае скоропостижной смерти крымского хана у запорожцев незамедлительно возникли бы куда большие трудности. Поэтому, несмотря на недовольство многих, контингент запорожцев в Крыму не уменьшался. Разве что несколько сот горлопанов Богдан отправил на Кавказ, на помощь донцам, тут же заменив их добровольцами из Малой Руси. Причём не только молодыками, но и перебежавшими к нему реестровцами.