Азовская альтернатива : Черный археолог из будущего. Флибустьеры Черного моря. Казак из будущего

Васюринский, имевший богатейший опыт разбоев на море, за что ему и доверили командование галерной частью флота, послал самого остроглазого джуру «при бинокле» на мачту, предупредив, на всякий случай, что за любое повреждение драгоценного прибора он ответит головой. Узнав, что враги в азарте погони разделились, Иван решил атаковать неприятельский авангард. И в этот раз не стал отказываться от возможности, пользуясь чужим флагом, поближе подойти к врагу, для неожиданного нанесения ему максимального ущерба.
– Не по-лыцарски это, конечно, Аркадий, совсем не по-лыцарски. Так и не против же лыцарей. Они к нам людоловствовать лезут, поэтому и с ними можно не церемониться. Давить гадов любым доступным способом!
– Кто бы спорил, только не я.
– Да уж, ты-то точно против такого безобразия возражать не будешь. Испохабились вы там, в своём времени. Надо же, бросить на нетронутый город сатанинскую бомбу, которая его с жителями сожжёт! И ведь даже то, что уцелеет, в руки нельзя брать! Все людишки, всё барахло – к чертям под хвост!
Аркадий хмыкнул. Про себя, конечно, не вслух. Он понимал, чем возмущается знаменитый куренной. Уничтожить целый город, не ограбив предварительно, было с его точки зрения… как бы не греховно. Другое дело – взять и пограбить. Тогда вредных людишек можно и под нож пустить и всё недограбленное спалить. Как, например, делали это казаки во многих захваченных ими городах. Да и в Азове, с жителями которого у них были старые счёты, с жителями не церемонились, резали, невзирая на пол и возраст. В Темрюке, по крайней мере, старались захватывать людей в плен. Хотя не всех и выборочно. В караванах невольников, отправленных на Дон, стариков Аркадий не видел.
Иван поговорил с джурой. Тот слез с верхушки мачты, но не смог уточнить расстояние, отделяющее эскадру Васюринского от стругов, авангарда османского флота, его основной части. Непедагогично обозвав паренька самым неприличным образом, он забрал у него бинокль и полез на мачту сам. Пробыл на верхотуре Васюринский недолго, но спустился оттуда довольным.
– Передовой отряд у осман сильно опередил основную часть. Думаю, мы сможем здорово их потрепать, а то и уничтожить, даже без применения новых ракет, которых осталось меньше десятка.
– Пугательные вроде бы подвезли? – вопросом напомнил Ивану Аркадий.
– Подвезли. Только, боюсь, толку от них при таком числе вражеских кораблей будет меньше, чем обычно. Ну да Бог не выдаст, свинья не съест.
Иван скомандовал перестроить эскадру, отведя купеческие суда назад. Они заметно тормозили общий ход, уступая гребным кораблям в скорости, в бою такое замедление могло стать роковым. При этом казачьи каторги существенно изменили направление движения, с вест-норд-вест на вест-зюйд. После чего Васюринский приказал снять с вёсел всех хороших стрелков и абордажников, отправив на гребную палубу прежде всего молодёжь.
Услышав последнее распоряжение, Аркадий поинтересовался:
– А почему ты не дублировал приказ и на другие корабли?
Иван ухмыльнулся (волчья у него всё-таки улыбочка, невольно заподозришь…).
– Там тоже не несмышлёныши командуют. Сами сообразят.
Аркадий присмотрелся к галере, которая шла вслед за ними. И действительно, на её палубе тоже произошло шевеление, явно связанное с перемещением людей на гребную палубу. Обратил попаданец внимание и на изменение ритма барабана, определявшего частоту гребков. Он несомненно участился. Следовательно, должна была возрасти и скорость казачьего флота. Аркадий глянул на движение соседней каторги. Брызг из-под вёсел, пены у носа определённо стало больше.
«Чёрт, не помню, какие корабли называли „Пенителями моря“? Кажись, чайные клипера. Наши галеры создают при передвижении брызг как бы не побольше, чем они. Ходили бы они при этом ещё с такой же скоростью. И голландец хренов заложил натуральные лоханки с соотношением длины к ширине судна три с половиной к одному. Хочу ли я влезать в судостроение, есть ли у меня на это время – не играет роли. Есть такое русское слово: надо!»
 
Лёгкий утренний бриз утих совсем, волны были на море символическими, сражаться предстояло, передвигаясь на мускульной тяге. Что для казаков было очень выгодно. Вымотанные греблей от самого Стамбула гребцы осман, как их не стегай и не пугай, выдать максимальную скорость не могли. Их противники же только недавно вышли из бухты, успели разогреться, но до утомления им было далеко. Аркадий благоразумно не лез с советами к Ивану, осознавая, что в сражениях гребных флотов некомпетентен. Но до боя было явно ещё далеко, беседу, посчитал попаданец, завязать можно.
– Попробуешь занять параллельный туркам курс и неожиданно угробить экипажи сразу многих вражеских кораблей?
– Параллельно не получится. Они кучей идут. Причём растянутой скорее вширь по строю, чем в длину. Попробую врезаться в их строй, благо ребята на палубах одеты по-турецки и вымпелы у нас их же.
– А они сами сразу по нам огонь не откроют?
– Не дай бог. Тогда плохо нам самим придётся. Но… не должны. Обматюкать – обматюкают, а стрелять так сразу… не должны. Разве капудан-паша отдаст приказ. Только его баштарды я впереди не вижу. Наверно, он отошёл назад, подгонять отставших. Уж очень они растянулись. Видно, команды у некоторых плохо слажены, а то и неполны. Нам разведчики докладывали, сам знаешь, что поход на нас намечался месяца через два. Может быть, султан приказал выступать немедленно? Вполне возможно, новому капудан-паше.
– Новыми ракетами стрелять будешь?
– Нет, что ты! Первым делом проредим огненным боем и из луков людишек на верхних палубах. Они от нас такой подлости не ожидают, прятаться не будут. Новые прибережём, их у нас слишком мало осталось.
Всё более отрываясь от «купцов» из своей эскадры, неслись казацкие галеры, приближаясь к месту первого в жизни попаданца большого морского сражения. «Купцы» также были полны вооружённых бойцов, но в предстоящем бою из-за низкой скорости и малой поворотливости они легко могли быть утопленными. Им по приказу Васюринского предстояло помочь в добивании уже поверженного врага.
Слазив ещё раз на мачту с биноклем, Иван приказал изменить курс на зюйд-зюйд-вест. Запиской на стреле он приказал другим построиться косой линией, чтоб ворваться в толпу османского авангарда не поодиночке, а всем сразу.
– А основные-то силы у них отстали ещё больше! – хлопнул он по плечу попаданца. – Никак им к месту боя вовремя не поспеть.
– Так там всё равно каторг намного больше, чем есть у нас.
– Ничего, если быстро сможем справиться с передовым отрядом, то пересадим на захваченные корабли ребят с «купцов», раскуём каторжников на них… не хрен туркам по нашему морю плавать! Пускай привыкают своих овец в горах пасти, а к морю и не подходить, если жизнь дорога.
План Ивана ворваться во вражеский авангард строем удалось выполнить почти идеально. Шедшие на пределе возможностей каторжников и без того вымотанных до изнеможения османы не были в состоянии построить даже подобие правильного строя. К моменту приближения казацких галер к турецкому передовому отряду тот тоже начал растягиваться. Аллах знает, что говорили османские моряки про так несуразно подходящих им на помощь, как они думали, товарищей. Вероятно, как и любые другие моряки, выражаться образно и энергично они умели.
Но тем более страшной для них неожиданностью был интенсивнейший и эффективный огонь от «своих». Когда они поняли, что к ним не свои подошли, а враги, на десятке кадирг и калите авангарда экипажи верхних палуб были выкошены на шестьдесят, а то и семьдесят процентов. В число наиболее пострадавших попала и реала (так называлась баштарда терсане агасы, контр-адмирала османского флота). А ещё на десятке было выбито от четверти до трети команд. Учитывая невысокое качество военной подготовки экипажей, отсутствие боевого опыта у немалой части османских вояк, большинство кораблей авангарда не смогло оказать эффективного сопротивления последовавшему за тем абордажу. Тем более что казацкая артиллерия действовала заметно эффективнее османской. Входивших в мировую элиту артиллеристов топчи из корпуса капыкуллу на эскадре было мало, а для неопытных стрелков соревнование в точности и скорострельности с казаками означало быструю смерть. Правый фланг османского авангарда можно было считать уничтоженным, воевать там стало некому.