Азовская альтернатива : Черный археолог из будущего. Флибустьеры Черного моря. Казак из будущего

– Не стоит, – помотал головой тот. – Пока мои бестолочи там что-то найдут, бой уже кончится.
– Пожалуй, ты прав, – согласился с ним попаданец. – А вот и первый «храбрец». Что, кстати, положено за бегство из боя да без оружия?
– Смерть!
Дурацкий или, другими словами, риторический вопрос Аркадий задал не случайно. Конечно, он и сам знал, что полагается в любой военной структуре за бегство с поля боя. Ему не понравился вид переминавшихся с ноги на ногу молодыков и новиков. Может быть, кто-то из них и рвался всей душой в свой первый бой, но… лучше перестраховаться, решил он, и напомнить струхнувшим об ответственности за невыполнение воинского долга.
Тем временем десятник вышел навстречу первому из беглецов. Вдалеке показались другие.
– Стой! – приказал бородач бежавшему, сделав шаг ему навстречу. Ни сабли, ни пистолей он при этом не доставал, видимо, не желая обнажать оружие против своих.
Захекавшийся, с неестественно бледным и блестящим от пота лицом, трус на окрик отреагировал неожиданно для всех. Он ускорился, будто этим криком пришпоренный, и сшиб плечом появившуюся на пути к спасению преграду.
Заметив остекленевшие глаза дезертира, Аркадий понял, что обращаться к нему бессмысленно, ничего он не услышит. Прыгнув навстречу, попаданец от всей души всадил каблук своего сапога в солнечное сплетение паникёра. При расслабленных мышцах тот должен был получить глубокий нокаут. Однако чёрт знает по каким причинам, дезертир валяться в отключке не собирался. Здоровенный парень, ростом ненамного меньше самого Аркадия, а весом, благодаря мощнейшей мускулатуре, его, вероятно, превосходивший, упав от удара на спину, тут же начал подниматься. Судя по выражению лица, способность мыслить и слышать к нему не вернулись, а к месту событий подбегали уже другие беглецы. Вставая, упавший не сделал ни малейшей попытки отряхнуть грязь и пыль со своей одежды, зелёной свитки, чёрных, более объёмных, чем обычно, шаровар. Шапку он успел где-то посеять. Как, кстати, и оружие.
– Стой, или зарублю, как собаку! – опять-таки не для ошалевшего от страха до потери способности к мышлению труса, а для стоявших за спиной молодыков, крикнул Аркадий. Краем глаза он заметил, что десятник только начал ворочаться в попытке встать, но мышцы его плохо слушаются. Следовательно, вся ответственность за ситуацию у ворот и, скорее всего, за сохранность галерного флота у казаков тяжёлым грузом ложилась на старшего из здесь присутствовавших. Самого попаданца.
Ополоумевший от страха юнец, рванул к воротам, и Аркадий привычно, вспоминая тренировки, выбросил вперёд руку с саблей. Карабель отечественного, запорожского изготовления (клинок, конечно, рядом с булатами разве что лежал – во время пьянок хозяина) не подвела. Остриё почти прямого её клинка легко вспороло горло дезертира, пропахало его шею сбоку. Сразу после выпада попаданец широко шагнул влево, опасаясь, что убитый по инерции успеет сделать несколько шагов и окатит его собственной кровью. Как может хлестать кровь из разбитого горла, ему видеть приходилось.
Однако опасения Аркадия оказались напрасными. Парень остановился и попытался зажать страшный разрез, из которого, вместе с кровью, вытекала его жизнь. Смертельная рана сняла стеклянный налёт безумия с его глаз. В них, как показалось попаданцу, мелькнули удивление и обида на несправедливость случившегося с ним. Впрочем, с такой раной долго не простоишь. Хлопец, тщетно пытаясь закрыть смертоносный разрез руками, обмяк и обрушился на землю, обильно орошая её собственной кровью.
Вид явно зло настроенного колдуна (многие из покинувших поле боя узнали Москаля-чародея) с окровавленной саблей в руках над агонизирующим телом их товарища, вставший рядом с ним десятник, также с обнажённым клинком, послужили хорошим тормозом для разогнавшихся бежать дальше. Испытывать судьбу и прорываться к воротам с боем никто не решился.
Аркадий тем временем, ежесекундно ожидая появления преследователей-черкесов, оценивал боевые качества постепенно увеличивавшейся толпы. И без того уже плохое настроение у него от этих прикидок стало проявлять стремление к падению в бесконечность. Толпе обескураженных, откровенно испуганных парней вряд ли было суждено выдержать серьёзный бой. Ружья не бросили для облегчения отступления человек пять, да и то, наверное, из знаменитой украинской… бережливости. Скорее всего, они должны были побежать при первом же появлении врага, и никакие уговоры переломить их настроение явно были неспособны.
 
«Комитета по защите проштрафившихся казаков здесь не предвидится, а появление озверевших от нападения на их родной город черкесов – неизбежно. И как, спрашивается, встряхнуть этих перепуганных пацанов, чтоб они могли защищать сами себя? Если не придумаю немедленно, покрошат их черкесы в рагу и не вспотеют. Странно, что их ещё нет, должны были давно ворваться, рубя отставших беглецов. И где, спрашивается, опытные казаки, которые были с молодёжью?»
Аркадий в тот момент не мог знать, что поначалу наступление по центру от морских ворот развивалось не менее удачно, чем по другим направлениям. Черкесские ремесленники, армянские и турецкие купцы, прочий невоенный люд Темрюка, всерьёз отбивать атаки донцов и запорожцев, даже плохо обученных, не могли. Огнестрельного оружия в городе почти не было, из луков стрелять они в большинстве, не умели, а сабли и топоры у мирных горожан зачастую из рук выпадали от одного звериного казацкого крика (не авторская выдумка – на ужас, охвативший их при этих звуках, ссылались французы). Всё шло хорошо до того, как эта колонна уткнулась в подворье воинов одного из кланов. По каким-то своим причинам воины из него оттуда на оборону стен не пошли. Соответственно, никто из них от ракет и гранат не погиб.
Вот уж кого чьи-то вопли не могли смутить, так это рыцарей. К тому же, не имея ружей и пистолетов, они все прекрасно умели стрелять из луков. Именно из них они и расстреляли потерявших осторожность руководителей колонны, шедших впереди, показывая пример храбрости молодёжи. Лучше бы они демонстрировали образцы разумной осторожности. Лишённые руководства молодыки и новики под вражеским обстрелом заметались, не зная, что надо в таких случаях делать, а потом обратилась в бегство. И быть бы им всем изрубленными на бегу саблями, черкесы бросились в погоню на лошадях, да в дело вмешались несколько опытных донцов, задержавшихся из-за штурма мечети (никого в живых они там не оставили). Остановить позорное бегство молодёжи они не успели, но встретить погоню залпами из ружей и пистолей смогли.
Прекрасные кольчуги, покрывавшие не только всадников, но и лошадей, от пуль – плохая защита. Казачья привычка таскать по нескольку пистолей позволила всего лишь нескольким казакам расстрелять голову погони, заставить остальных временно отступить. Ненадолго, естественно. В собственном городе черкесы легко нашли обходные пути и вырезали помеху, напав на врагов с тыла. Но немного времени на приведение беглецов в чувство у Аркадия появилось.
Толпа перепуганных, жавшихся друг к другу парней напомнила попаданцу стаю бандерлогов перед Каа. Ещё несколько минут назад они грозно вопили, врывались во вражеские дома, хватая испуганных их обитателей, беспощадно расправляясь с осмелившимися сопротивляться вторжению. Рассматривая струсивших парней, людей в возрасте среди них не было, он слышал дружный хор блюющих за спиной. Смерть, да ещё такая страшная – тяжёлое испытание для неокрепшей психики. Попаданцу и самому, правда, не в этом здесь и когда, пришлось избавляться от содержимого желудка после первого своего боя. Он повернул на секунду голову вбок, глянул назад. Человек пять или шесть стояли буквой «Г» и увлечённо рыгали. Отрадно, что остальные, видимо, уже сталкивавшиеся с насильственной смертью, встретили расправу над беглецом перед их глазами совершенно спокойно. Радовало и то, что двое держали связки принесённых ими пик.
«Чем вооружать есть. Вопрос на засыпку: а смогут ли эти засранцы воспользоваться оружием?»