Азовская альтернатива : Черный археолог из будущего. Флибустьеры Черного моря. Казак из будущего

Князь, сидевший на краешке лавки, встал и поклонился государю поясным поклоном.
– Воля твоя, государь, да только как же он на нас пойти войной сможет, если в Персии завяз, с их шахом воюючи? Нет, Михаил Фёдорович, светлый государь, не пойдёт он нас войной. Вон, недавно, казаки с черкасами многие его города пожгли-пограбили, уж как он злобился, а на нас войной не пошёл. И сейчас не пойдёт. Наших-то стрельцов и детей боярских под этим городком, Азовом-то, не будет. За что на нас войной идти? Про разбойную суть казаков и черкас кто только не знает? Они и нашим землям немалый урон приносили.
– Так порох, еду, снаряжение всякое мы казакам посылаем. Вот и скажет султан, что это по нашему указу казаки Азов, его городишко, захватили. И пойдёт войной. А нам сейчас воевать – нож острый. Сам знаешь.
– Ох, знаю, великий государь! – князь, было присевший на краешек скамьи, опять встал и поклонился собеседнику. Тот махнул рукой, призывая родственника, можно сказать, друга, сесть, что князь и сделал.
– Ведаю, великий государь, что никак мы после несчастной последней войны не оправимся, убытки не возместим. И про волнения среди москвичей хорошо наслышан. Так и не будем мы воевать. Биться с турками и татарами, нехристями погаными, казаки будут. С них и спрос. Осерчает султан, на них войной пойдёт. Нам-то какая беда, если он в степях пустых брань начнёт, с разбойниками и ослушниками? Мы за их разбои ответа не несём. А если что и посылали им, так мы и татарам проклятым посылаем откуп. Чтоб свои земли и людишек от набегов предохранить.
– Так султан же нам писать будет! Нас обвинять!
– Ну и пускай бумагу пачкает. Бумага всё стерпит. А замахиваться на наше государство, да во время тяжкой рати с Персией, он не посмеет. Хоть и нехристь, да не дурак. Поостережётся. Сцепится с казаками? Так нам до разбойников какое дело? Если и сгонит их с городка, нам убыток невелик, а прорух чести так совсем нет. А пока с татарами тот городишко осаждать будет, на наши окраины набегов меньше татарва проклятая совершит.
– Э-э-э… в твоём толковании всё глядится как-то иначе, чем у Шереметева. Вроде бы и действительно, убытков больших нам не предвидится, а польза может выйти немалая.
Князь снова встал, не вскочил, а именно степенно не спеша встал и поклонился в пояс царю.
– Так разрешаешь ли, великий государь, отправку пороху и прочего снаряжения на Дон?
– Разрешаю! – махнул рукой Михаил. – Убедил. Но и с тебя, если что, спрос будет.
– Ради отчизны и богом данного помазанника божия завсегда умереть готов! – по-воински гаркнул Черкасский и поклонился государю до земли.
– Не надо умирать. Обещанное выполни.
– Выполню, великий государь, что б не случилось, выполню.
18 шавваля 1046 года хиджры (15 марта 1637 года от Р. Х.) Стамбул, Топкана
– А-а-а!..
– Закрой пасть, сын шайтана, ты её при зевании так открываешь, что ворона может залететь, не задев твои гнилые зубы ни единым пёрышком! Хотя в такое вонючее место и помойная ворона нагадить побрезгует.
– Спать хочу! Накануне допоздна засиделись с кривым Хуссейном за нардами, толком перед стражей не поспал, вот и тянет на зевоту, сил нет… А вороны ночью не летают.
– Зато летают боящиеся дневного света демоны. В такую большую пасть сможет залететь самый большой и вредный демон, вот тогда тебе станет не до зевания. И вони, даже такой, как у тебя изо рта, демоны не боятся.
– Будто из твоей пасти пахнет розами и женскими притираниями.
– Нет, из моего рта розами не пахнет. Из него вообще ничем не пахнет. Потому что я туда разную вонючую гадость не сую и рот каждый день полощу.
– И я полощу. Иногда. И чего ты к моему рту прицепился?
– А ты не зевай и не воняй, тогда цепляться не буду.
– Выдумываешь ты всё. Ничего я не воняю, иначе кому б эту вонь ощущать, как не мне? А я никакой вони не чую.
– О Аллах, всеблагой и милосердный! Вразуми этого дурака! Внуши ему хотя бы капельку любви к чистоте, о которой говорил пророк Мухаммед.
 
– Ты что, Расул, мулла, чтоб знать, о чём там говорил пророк? А-а-а!..
– Да не зевай же! Тихо! Кто-то идёт.
Действительно, в ночной тиши раздались шаги, и мимо двух часовых у дверей гарема прошёл юзбаши [4] Мурад в сопровождении двух аккюлахлы [5], таких же капуджи [6], как они сами. Мехмед и Расул попытались встать так, что б выглядеть погрозней и понастороженней. Шайтан силён, доносы на нерадивость могут сильно испортить жизнь, а то и совсем её прервать. Когда шаги затихли, диалог, спасавший их от засыпания, продолжился.
– Очередного красавчика к валиде-ханум [7] повели. Сколько их здесь уже побывало… Эх, будь у меня в штанах всё, что предусмотрел Аллах…
– Размечтался. Кто бы нас здесь поставил, будь у нас порядок в штанах? Да и имей ты ослиные причиндалы, валиде-ханум тебя бы не выбрала. В зеркало давно смотрелся? Морда – как печёное яблоко, от волос почти ничего не осталось, на батыра ты и в молодости похож не был, а уж сейчас…
– Так ей же по ночам не красивая морда, а нечто совсем иное нужно. Вот бы иметь это…
– Валиде-ханум умнейшая женщина, ей от мужчины не только постельные скачки нужны. А у тебя, Мехмед, в пустой голове ветер так порой свистит, что мне трудно команды капуджи-баши услышать.
– Уши от грязи чистить надо, тогда лучше слышать будешь. А валиде-ханум, действительно, умнейшая женщина, да пошлёт ей Аллах долгой и счастливой жизни. Может, даже, умнее великого визиря. Хотя, конечно, Мехмед-паша тоже умнейший человек, да продлятся его годы. Заметь, что этого достойнейшего человека зовут так же, как меня.
– Заметил, заметил, а заметил ли ты, что у него, хоть он, безусловно, достойнейший человек, появились трения с великолепной валиде-ханум? Она требовала отправить пополнение в Персию, где наш падишах, великий и непобедимый повелитель правоверных, сотрясатель вселенной, добивает жалких вояк шаха, а он отправил целых две тысячи в какой-то городишко на краю султаната.
– Городишко-то, может, и на краю, да противостоит проклятым гяурам, бандитам-казакам. Сам знаешь, как опасны эти собаки.
– Но как отнесётся к сообщению своей матери повелитель? Не сомневаюсь, что оно уже отправлено. Войска, пусть и не непобедимые янычары, а азапы [8] лишними не бывают.
– Аллах велик! Разве дано нам убогим предугадать поступки столь больших людей?
– Воистину велик! Согласен, не дано. Будем радоваться, что живём в таком государстве, первом из всех в мире.
  
Империя и император
 
В Вене новый император принимал дела. Собственно, не все ещё формальности были соблюдены, не везде Фердинанд III был уже легитимным правителем, предстояли ещё кой-какие процедуры, но ни у кого не могло возникнуть сомнений в их успешном завершении. Император умер, да здравствует император!
Империя. Как гордо и грозно звучит это слово. В начале семнадцатого века в Европе была одна империя – Священная Римская империя германской нации. То есть и государство османов называли Оттоманской империей, но правильнее его называть халифатом или султанатом.
Глянув на название, легко заметить неувязки. Если Священная Римская, то причём здесь германская нация? К тому времени германцы на Апеннинском полуострове давно растворились в местном населении. И почему императора выбирают? Пусть уже двести лет выборы заканчиваются победой Габсбургов и никто не ожидает иного их исхода, но… неувязочка. При внимательном рассмотрении устройства этой империи удивление продолжает нарастать. Все крупные её составляющие – фактически самостоятельные государства, нередко враждебные политике, проводимой империей.
Поэтому обычно, говоря об империи, имели в виду прежде всего Остмарку, Австрию, со столицей в Вене. В те времена это было мощнейшее государство Центральной Европы. От политики императора зависело очень многое. В начале семнадцатого века Европе не повезло. Трон в Вене унаследовал наследник третьего сына императора Фердинанда I, Фердинанд II, правитель Штирии.