Азовская альтернатива : Черный археолог из будущего. Флибустьеры Черного моря. Казак из будущего

Именно попытка спрятаться в храмах стала роковой для огромного числа жителей Стамбула. Огонь и удушливый дым погубили в Божьих домах, или при запоздавших попытках из них выбраться, очень большое количество прихожан. Многие тысячи. Ирония судьбы – по большей части, казаки и не собирались лезть в эти уничтожаемые огнём кварталы, часть из сгоревших или задохнувшихся вполне могла спастись, но… погибла.
Несколько кварталов турецкой бедноты было подожжено с кораблей ракетами в самом начале штурма города. Вражеский набег, конечно, страшное явление, но пожар в собственном доме – куда более бедственное и горестное событие. Таким образом, изначально были отсечены от сопротивления тысячи активных, лёгких на подъём мусульман. Эту тактику распространили и на азиатскую часть города, которую и не собирались атаковать в эту ночь. Вспыхнувшие в нескольких местах дома, необходимость бороться с огнём, чтоб не сгорели целые районы города, вынудили жителей азиатской стороны заниматься тушением пожаров, а не сбором на помощь гибнущим в борьбе с налётчиками жителям европейской части города.
Один отряд, ведомый пластунами, хорошо знавшими город, прошёлся по его церквам и монастырям. В него вошло более тысячи опытных казаков, что позволило легко отбивать атаки небольших янычарских подразделений. Не все янычары ночевали в казармах, после начавшейся в Стамбуле свистопляски они не бросились прочь из города, а попытались оказать сопротивление. Но планов по мобилизации отставников и срочному сбору воинов, оказавшихся вне казарм, не было. Уровень организации османского общества уже к семнадцатому веку заметно отставал от европейского. Личная храбрость янычар, их выучка и боевые навыки не всегда могли нивелировать эту растущую пропасть. Бросаясь небольшими группами на численно превосходящего противника, они бесполезно гибли, хотя при наличии умелого командования легко могли вторжение отразить.
Не обращая внимания на возмущение греческого клира, казаки сдирали с церковных стен старинные иконы, забирали ритуальные предметы, главное же: несколько рак с мощами святых. Этот грабёж был тоже инициативой Аркадия. Хоть он и был крещён в детстве и сам причислял себя к православным, но… родился и вырос в СССР, интеллигентной – читай, атеистической – семье, и религиозность его была весьма условной.
Россия здорово помогла казакам в этом году, было бы неплохо наладить с ней более прочные отношения, расплатиться за помощь. Денег самим не хватало, а вот реквизированные у греков предметы культа и мощи святых, он не сомневался, весьма порадуют глубоко верующего царя и влиятельную верхушку московской православной церкви. То, что дар «с душком», разбойничий, попаданца не смущало. Каких-либо проклятий и санкций от вселенского патриарха он, как и вся казачья рать, не боялись ни в малейшей степени. Когда Аркадий высказал эту идею Ивану и спросил его, не побоятся ли казаки патриаршей анафемы и отлучения от церкви, Васюринский ответил ему коротко и совершенно нецензурно, что на этого попа и его анафемы… Кстати, будучи политиками, все атаманы весьма высоко оценили эту попаданцеву задумку, а к возможным проклятиям самого главного в православном мире иерарха отнеслись в стиле Васюринского. Только с различной длительностью «аргументации». То есть кто-то просто чихал на него, а другие высказывали своё отношение с подробностями и не без затейливости.
На обратном пути эта колонна завернула и к взорванным казармам, прибарахлиться не только духовными, но и военными ценностями. Без труда уничтожив оставшихся в живых янычар, казаки собрали там несколько тысяч сабель и высоко ценимых «янычарок» (длинноствольных гладкоствольных ружей). Часть оружия, к сожалению, оказалась повреждённой, но умелые кузнецы способны многое отремонтировать, было бы что исправлять. Вооружения у казацкого войска не хватало, и в связи с его быстрым количественным ростом, в ближайшем будущем уменьшения этого неприятного дефицита не предвиделось.
Означал ли захват части стен и уничтожение янычарского резерва прекращение организованного и неорганизованного сопротивления вражескому нашествию в Стамбуле? Конечно, нет! Более того, нетрудно было предвидеть, что количество врагов у казаков будет стремительно расти, несмотря на тысячи ежечасно гибнущих горожан. Первоначально центром сопротивления казачьему налёту стал дворец великого визиря. Он по должности замещал отсутствующего в столице султана и нёс персональную ответственность за любые крупные неприятности. Таятоглу Мехмед-паша получил должность совсем недавно, как раз в результате предыдущих казацких подвигов, за допущение которых взбесившийся от такого унизительного разгрома своего флота Мурад приказал казнить его предшественника, Байрам-пашу.
 
Став обладателем вожделенной должности, полюбовавшись видом головы своего более удачливого, опередившего его конкурента на серебряном блюде, визирь проявил недюжинную энергию и старательность в отражении угрозы столице и собственной голове. Ему уже мерещилось, как его волокут на плаху, а потом его голову, почему-то продолжающую шевелить зрачками, на положенном по статусу серебряном блюде несут к всесильной правительнице, Кёслем-султан. Однако видения оказались ложными.
Через несколько часов дворец великого визиря, расположенный рядом с султанской резиденцией, был блокирован богопротивными разбойниками и взят штурмом. Во время боя его, такого важного чиновника, убил простой казак. Никаких серебряных блюд для разваленной почти пополам, а не срубленной опытным палачом головы казаки не предусмотрели. Знай Мехмед-паша, что зарубил его вчерашний хлоп, наверное, посмел бы посетовать на судьбу, что является безусловным грехом, так как для правоверных мусульман судьбу определяет Аллах. И уж совсем обидным было то, что враги уничтожили не только его самого, но и всю его семью, со слугами и оказавшимися не в том месте не в то время чиновниками. Активно участвовавший в этом штурме Срачкороб пробился к визирю через минуту после его гибели и был сильно опечален, что не ему, как мечталось, удалось прервать жизнь главнейшего из сановников Османского халифата.
Всё же за время своего краткого командования сражением с казаками визирь успел сделать многое. Он послал гонцов с приказами идти на помощь столице во все окрестные гарнизоны и воинов в Румелии, повелел поднимать тимариотскую милицию. Но волшебником он не был, войск в Стамбуле, после гибели янычарского резерва, было катастрофически мало для отражения такого неожиданно крупного набега. О том, что это не простой налёт, ему узнать было не суждено.
Огромные усилия в отражении вражеского нашествия предпринял каймакам, градоначальник Стамбула Муса-паша. По обычаям именно он замещал великого визиря в случае его отсутствия. Но то, что выше него по должности никого не осталось, он сообразил с запозданием. Соответственно, и действовать каймакам самостоятельно начал с большой задержкой. К тому же стратегом он не был, определить правильно приоритеты в обороне не смог. Срочно собранные в пригородах тимариотские сотни и попадавших под его начало янычар, как из оставленных в Стамбуле орт, так и отставников, направлял на бессмысленные попытки прорваться сквозь огонь к дворцовому комплексу Сераля. Туда же шли уцелевшие янычарские полусотни и сотни. Однако пробиться сквозь раздуваемое ветром пламя им так и не удалось. Неся в огне пожаров потери, сравнимые с боевыми, они всё дальше отступали от указанной им цели.
Десять тысяч казаков с двух эскадр проделали в эту ночь колоссальную работу, ликвидировав опасность на море, захватив невиданные за казацкую историю трофеи. Всё же они выполняли хоть и важную, но вспомогательную задачу. Тем более считать трофейные суда до выхода из Босфора на просторы Чёрного моря не имело смысла. Уж очень легко поставить пушки на берегу пролива и хорошенько проредить ряды наглецов, посмевших побеспокоить столицу огромной империи. А пушек и людей, умеющих с ними обращаться, в Османской империи хватало.
Ещё большее количество налётчиков охотилось за главным призом. Около двенадцати тысяч казаков высадились с двух сторон высокого холма на мысу, разделяющем Мраморное море и Золотой Рог. Не встречая организованного сопротивления, дошли до центра власти султаната. Стычки с небольшими подразделениями янычар, оказавшимися на момент взрыва вне казарм, и просто отдельными патриотами османского султаната – не в счёт. Единственный бой у них произошёл при штурме дворца великого визиря, стоявшего неподалёку. Потеряв сотни три человек, казаки захватили его, не оставив в здании ни одного живого человека. Не получили пощады ни женщины, ни дети. Дойдя до стен, ограждавших место жительства султана и его гарема, стали рассредоточиваться вдоль них, стараясь не попадать под огонь охраны. В чём им сильно способствовала ночь, существенно ограничивая даже самых зорких янычар. Пожары, забушевавшие в море и некоторых прибрежных районах города, пока не улучшили видимость возле Сераля. Защитники султанского гарема, а также его личной казны, тысячи три воинов, готовились умереть, но не пустить врагов дальше. Шансы связать врагов схваткой и дождаться помощи извне у них были неплохие.