Крестоносец. Византия (СИ)

Не обращать не получилось. Подойдя к стойке, эти типы заказали по кувшину вина, а проходя мимо нашего стола, вдруг выплеснули в нас вино из своих кувшинов — рыжеватый верзила в меня, а его приятель-брюнет в Роланда. Ещё и довольно ухмылялись при этом! Вот ведь скоты! Я как раз надел новый костюм, пошитый в Апатине из персидского шёлка, чтобы быть с Маргит на концерте «Семи Самоцветов» при параде!
— Спокойно, Роланд!
Я схватил за плечо моего друга, рванувшегося было из-за стола, схватившись за меч.
— Эти urody явно добиваются поединка. Будем считать, что они его добились. Теперь, как благородные люди, мы должны узнать имена этих смертников. Вы кто будете, ubogie? Эрих, переведи. Надеюсь по-немецки они понимают? А то у меня с латынью пока не очень.
— Я граф Дьюла Неметуйвари, — назвался рыжеватый, выслушав перевод Эриха.
— Я граф Золтан Борши, — представился брюнет.
Значит, немецкий они знают. Ну что ж, хоть объясниться можно без проблем.
— Ну и чего вам от нас надо?
Я внимательно разглядывал обоих, придерживая Роланда.
— Нам надо было, чтобы худородные чужеземные бродяги не заглядывались на благородных венгерских дам. А теперь мне надо отправить тебя в ад! В рай-то прелюбодеев не пускают!
Граф Неметуйвари, хищно оскалившись, буравил меня взглядом. Вот оно что! Как чувствовал, что этот роман так просто мне не сойдёт. Впрочем, я ни о чём не жалею.
— А мне надо прикончить тебя, франк! — граф Борши с свирепой усмешкой поглядывал на Роланда.
— Ясно, — я отпустил плечо Роланда. — Что ж, я вас вызываю, граф Неметуйвари.
— А я вызываю графа Борши! — радостно воскликнул Роланд.
— Принято! — усмехнулся мой противник.
— На смерть? — уточнил Борши.
— На смерть! — подтвердил Роланд, взгляд которого полыхал решимостью разрубить наглеца вдоль и поперёк.
— Когда? — поинтересовался я.
— Завтра, пополудни, — ответил Неметуйвари.
— Устраивает! — вслед за мной кивнул и дю Шатле.
— Где? — спросил Роланд.
— На арене, где пели ваши испанцы, или итальянцы, или кто они там.
На предложение Неметуйвари мы с Роландом согласно кивнули.
— Оружие?
— Любое, по усмотрению каждого, — предложил в ответ на мой вопрос Неметуйвари, не встретив возражений с нашей стороны.
— Кроме луков и арбалетов! — вставил Борши.
Мы не возражали.
— В доспехах и со щитами? — поинтересовался Роланд.
— Да! — в один голос ответили оба мадьяра.
— Значит договорились.
Я поглядел в лица нашим противникам.
— Больше мы вас здесь не задерживаем, граф Неметуйвари и граф Борши. Вам здесь не рады.
Тем временем выпивавшие в таверне дворяне из свиты графа Гильома скучковались рядом, внимательно слушая наш разговор, который один из них, владевший немецким, переводил остальным. На нас они смотрели с явной симпатией, а на венгерских аристократов весьма недружелюбно. Видя, что превосходство сил не на их стороне, граф Дьюла обвёл всех презрительным взглядом, его приятель Золтан плюнул на пол, и оба, произнося какие-то экспрессивные фразы на мадьярском, явно ругательные, покинули таверну.
— Вы достойно держались, благородные шевалье! — одобрительно заметил переводчик, имя которого я не помнил. — Надеюсь, завтра вы рассчитаетесь за оскорбление с этими нахальными гуннами. Мы будем желать вам победы на арене!
Вот только этого нам не хватало — косплеить гладиаторов на глазах у воинства крестоносцев. Или это больше похоже на ордалии?[7] Но вслух я выразил благородным рыцарям благодарность за поддержку, а затем увёл Роланда в мою комнату, чтобы с глазу на глаз поговорить о делах наших скорбных.
— Что обо всём этом думаешь? — поинтересовался я, глядя на моего преисполненного энтузиазма друга.
— А что тут думать? — Роланд махнул рукой. — Приревновали к Элизе и Марго, твари! Ну, пусть только доживут до завтра! Мы их порубим, как овощи для «Имперского супа»!
— Самоуверенность — опасная штука, дружище, и многих доводила до беды.
Я попытался настроить Роланда на серьёзный лад,
— Эти двое — здоровые лбы и, судя по мозолям на руках, оружие держать умеют. А мы — не в самой лучшей форме. Уж больно наши прекрасные дамы нас измочалили с самого Эстергома.
 
— Это да, конечно, девчонки много сил вытянули, — признал очевидное Роланд. — И что же делать?
— Прежде всего: до поединка — никаких девок! Отдыхать и отсыпаться. Хотя этого будет недостаточно.
Покопавшись в вещах, я нашёл заказанную в Ваце серебряную ёмкость, похожую на трёхлитровую банку из прежней жизни, но с более широкой завинчивающейся крышкой. В ней я ещё с того времени настаивал корень женьшеня, из тех, что нашлись в обозе Барзаги. Налив настой в две кружки, я выпил одну сам, другую протянул Роланду. Мой друг, взяв кружку, с интересом принюхался.
— Что это?
— Настойка корня жизни. Покойный Барзаги рассказывал, что он растёт далеко на Востоке, в Китае, лечит от множества болезней и придаёт сил. Святой Януарий подтвердил это. Пей.
Выудив ложкой из настоя в банке четыре кусочка корня, я стал жевать один из них. Роланд, выпив настой, тоже начал жевать переданный ему корень.
— Ну и гадость!
— Зато полезная. Вот тебе ещё. Завтра выпьешь и съешь половину с утра, другую перед поединком. Будешь сильным и бодрым, как твой тёзка в Ронсевале.
Я протянул проглотившему разжёванный корень Роланду флягу, в которую через воронку перелил часть настоя, и оставшиеся два куска корня, завёрнутых в чистую тряпицу.
— Ему это не слишком помогло… А знаешь, Симон, — заметил Роланд, пряча в карманы флягу и тряпицу, и прислушиваясь к себе, — я и правда стал чувствовать себя бодрее. Усталость как рукой сняло, вроде как сил прибавилось, словно тогда, в Эстергоме, перед первой ночью с Элизой.
— Даже не вздумай! — я постарался говорить максимально серьёзно. — Драка завтра будет насмерть. До Святой Земли дожить хочешь? Да и Элиза твоя не дура, ей уже наверняка сообщили. Там внизу Юлишка с Ульрихом в уголке сидели, она уже, наверное, прибежала к своей госпоже с рассказом обо всём. Так что ничего тебе до поединка не светит.
— Ну ладно, — деланно огорчился Роланд. — Тогда я на судно, спать.
Вот ведь, думал я, глядя ему в спину, спать он пошёл! Если и спать, то не в одиночестве. Остаётся только надеяться, что Эржбет и правда не дура, и этой ночью ему не позволит тратить силы на любовные утехи.
В одиночестве я пробыл недолго, так как вскоре в таверну прибежала Маргит.
— Марго, как я рад тебя видеть! Не поверишь, как раз думал о тебе!
— Сегодня не дам! — решительно заявила Маргит. — И не проси! Подождёшь до завтрашнего вечера. Обещаю тебе сказочную ночь, когда ты разделаешься с этим противным Дьюлой Неметуйвари! Последнюю, к сожалению.
Она печально вздохнула.
— Это почему?
— Наш король и королева решили из Вуковара возвращаться в Эстергом.
Интересно, что Маргит, говоря о предстоящем поединке, сказала не «если», а «когда». Приятно, что девушка в меня верит.
— Да, жаль, что вы не сопровождаете нас до Святой Земли.
Я провёл рукой по груди и животу Маргит, затем спустился ниже, но тяжело задышавшая девушка оттолкнула мою руку. Похоже, и правда не даст. Хотя, ей явно хочется.
— Послушай, а что у тебя и Эржбет с этими Неметуйвари и Борши? — спросил я, разглядывая как всегда очаровательное личико Маргит. — Я бы ещё понял ревность. Но что-то непохоже, чтобы у этих двоих была к вам какая-то любовь. Кроме злобы я ничего не заметил.
— Да нет там никакой любви, — печально вздохнула девушка, — только жадность и расчёт. Они нас преследуют с тех пор, как мы с Эржбет оказались при дворе. Мой муж приходился близкой роднёй графам Неметуйвари, а это очень могущественный дом, как и род Борши. С ними сам король должен считаться. Дьюла хочет жениться на мне, чтобы заполучить всё, что я унаследовала от мужа. Кроме того, он станет опекуном моей дочери до её совершеннолетия, будет управлять её наследством, и наверняка выдаст замуж за кого-то из своей семьи, чтобы прибрать всё к рукам. У Эржбет с Золтаном Борши та же история. Эти двое предупредили, что никого рядом с нами не потерпят и будут убивать всякого, кто нам понравится. Нескольких молодых дворян, которые стали за нами ухаживать, они вызвали на поединки и убили или покалечили. Говорят, Дьюла и Золтан сильные бойцы. Особенно Дьюла. С тех пор нас все обходили стороной, мы с Эржбет уже и женщинами себя не чувствовали, пока не появились ты и Роланд. Если бы королева не держала нас при себе, это было бы невыносимо! Так они всё же сдерживаются, — на глазах Маргит выступили слёзы. — Вас они вначале не решались трогать, потому что ты и Роланд в милости у наших короля с королевой, и у ваших, и у кайзера, но теперь всё же не выдержали. Наверное, узнали о помолвке Паулы и Вима, и решили, что у нас тоже так может быть, и тогда наши богатства уплывут из-под носа. Мне страшно!