Мятежник (СИ)
— Несговорчивыми? — изобразил удивление. — Неужели дерзнули ослушаться твоего приказа?
— О, нет-нет, не беспокойся, — Азалия хищно улыбнулась. — Мои поручения они выполняют. Нам удалось отбить атаки Тхаэля, дриадский лес в безопасности. Пока в безопасности.
Наёмница перешла на шёпот. Низкий, хриплый, полу-интимный.
— Твои парни боеспособны, верно. Но совершенно равнодушны к моим девочкам.
Командир хмыкнул.
Естественно равнодушны. Эолис отправил отрабатывать контракт исключительно тех, кто больше не мог по тем или иным причинам предаваться страсти. В клан лесных дриад — исключительно женский — снарядились покалеченные, оскоплённые своими предыдущими жёнами мятежники. Они сами вызвались на это задание. Понимали ценность общего дела, знали, что иным способом взрывчатые вещества, зелья, яды и простейшие лекарства им не раздобыть.
С ними не случится запретной любви, не взойдут брошенные семена. Их не смогут шантажировать детьми.
— Мне не ясны твои притязания, — Эолис выгнул бровь. — Вам требовались бойцы, вы их получили. Я же не жалуюсь, что субстанции, которыми ты щедро снабдила нас, не источают аромат роз.
На лице наёмницы — маска. Невозможно понять, что она думает. Злится, раздражена или спокойна в своём чувстве превосходства.
— Ты думаешь, вольмондец, что я — дитя леса, живу лишь травами да лунным светом? — Азалия обвела взглядом сумрачное помещение. — Я торгую, Эолис. Жизнями, смертями, и, если потребуется, — чувствами. Твои «несговорчивые» воины — как пересохшие колодцы. А мои девочки… жаждут. Жаждут жизни, приключений, новых побегов, в конце концов! И знаешь, что случается с заброшенным садом? Он увядает.
Неужели дела у дриад шли так плохо, что «новых всходов» они пытались добиться с собственными союзниками?
Наёмница подошла к Эолису вплотную, ее взгляд — как лезвие, скользнул по его лицу.
— Чего ты хочешь, Азалия? — спросил командир, чувствуя, как в голосе появляется предательская нотка неуверенности. — Я думал твоя цель — защита клана. Наше сотрудничество взаимовыгодно, разве не так?
— Выгода… Это слово отдает затхлостью подземелий, — пропела шпионка. — Дриады — не просто племя, что прячется за корой старых деревьев. Мы — сок жизни, пульсирующий в сердце этого мира. И этот сок должен струиться свободно, питая новые ростки, а не уныло застаиваться в болоте.
— Твоими песнями впору слагать баллады и продавать в трактирах менестрелям, — дроу устало потёр глаза. — Срок нашего контракта истёк. Либо мы договариваемся о новом, либо бесполезно сотрясаем воздух, не придя к согласию. Чего ты хочешь? Чётко, ясно, без ветвистых метафор. Не надо обвивать меня словами, как плющ.
Тон наёмницы в миг сделался серьёзным, с её лица сползла глумливая улыбка.
— Пятьдесят нормальных, — она подчеркнула это слово особой интонацией, — нормальных бойцов вместо этих калек. И наши поставки вырастут вдвое.
Осень плаксива. Несколько крупных капель упали эльфу на лицо. Заброшенный храм не имел крыши, здесь невозможно было укрыться от дождя.
— Странное дело, — дроу инстинктивно сделал шаг назад. — Не для того мы ушли от жизни, где не принадлежали сами себе. Воевать за деньги мы умеем, ублажать — нет.
— Опрометчиво, — лицо дриады исказилось не то в оскале, не то в улыбке. — Не боишься ли ты, что без нашей помощи вся твоя революция пойдёт прахом? Чем ты будешь воевать, вольмондец? Дерьмом и палками?
— Ты переоцениваешь свою роль, Азалия. У меня есть другие союзники. Не такие… капризные.
Солгал.
Эолис солгал и наёмница знала об этом. Тем временем дождь настырно набирал силу.
— Неужели в дриадском лесу царит полный швах, раз твои условия приобрели такой… пикантный окрас? — вопреки всему командир продолжил нападение. Пытался давить на уязвимое место. Пробить броню, нащупать слабость.
Только у него это никак не выходило.
— Мои дела идут куда лучше твоих, — наёмница усмехнулась и лучики морщин слились с тонкими прожилками ветвей в её волосах. — А вот у вас, боюсь, из союзников останутся лишь пауки да крысы.
Невовремя. Как же невовремя вздумалось дриадам изменить условия. Как будто сама Богиня отвернулась от Эолиса и дело всей его жизни летело в тартарары. Без помощи наёмниц будет трудно. Почти невозможно без реактивов, ядов и лекарств. К тому же парни, которых отправил командир, всё ещё находились в дриадском лесу. Один приказ — и им всем перережут глотки.
— Нет, не могу, — упавшим голосом заключил дроу. — И всё же, Азалия, я дорожу нашей давней дружбой. Если возможно сделать что-то ещё, будь уверена, я это сделаю. — не успела наёмница открыть рот, командир уточнил. — Что-то кроме насилия над, поверь мне, и без того израненными парнями.
Азалия была умной женщиной. Умной и опытной. Переговоры вела играючи и, разумеется, делала это куда лучше Эолиса.
— Есть кое-что, вольмондец, — промурлыкала она. — То, что ты запросил у меня говорит о какой-то масштабной заварушке. Вы готовите крупное предприятие, не правда ли? Давай так, мой сладкий, я дам тебе всё, что ты попросишь и даже добавлю презент от себя. — Азалия достала из кармана пузырёк с редким ядом древолаза и взболтала перед носом эльфа оранжевую жидкость. — А ты добьёшься от королевы указа о нашем помиловании и сделаешь нас полноправными гражданами Вольмонда.
Ах, вот в чём дело! Дриадам надоело жить вне закона, надоело прятаться от всего мира и подвергаться атакам. Они искали место, где могли начать новую жизнь. Азалии не нужны были его парни. Она знала Эолиса, как облупленного, и искусно подвела к этому решению…
Ситуация патовая.
Заставить королеву расширить права мужчин, взять курс на равноправие это одно, другое — позволить дриадам, веками промышлявших разбоем, стать частью законного общества. Такое провернуть едва ли получится.
Но помощь была необходима…
Дождь побежал с неистовой силой. Волосы намокли, одеяние стало тяжёлым и липло к телу.
— Условия старые? — ответ командира прозвучал скрипуче. — Магический контракт и в случае невыполнения — смерть?
— Всё, как всегда, — наёмница хищно улыбнулась. — Работаем с гарантией.
Эолис протянул ладонь для рукопожатия.
— Я согласен. Но вести диалог с Её Величеством не рискну раньше весны, — хмыкнув, съязвил. — Грядут холода. Говорят, зимой во дворце прескверно.
Старая метка магического контракта давно погасла. Скоро на её месте появится новая. Для Эолиса — последняя.
— Идёт, — когтистая ладонь коснулась его руки, готовясь провести ритуал. — Да будет успешным новое соглашение.
Глава 22
— Мыслями ты где-то витаешь, — ворчал на меня Аякс после дюжины попыток сотворить иллюзию. — Закончим, нужен перерыв.
— Нет, учитель, пожалуйста, я не хочу прерывать занятия, — услышав его замечание, я тут же очнулась от хандры. — Может, ещё немного?
— Хватит, не тревожься. Иногда полезно взять день отдыха.
С некоторых пор я прислушивалась к главным воротам. Скрежет их механизма стал для меня чем-то вроде звона колокольчика на двери книжной лавки, возвещавшего о приходе посетителя. Когда створки отворялись, у меня замирало сердце, я высовывалась из жилища, разглядывая новоприбывших и, разочаровавшись, пряталась обратно в свою нору.
У иллюзионистов хорошее воображение, оттого картины в моей голове рождали панику и лишали сна. Я представляла Эолиса пленённого, беспомощного в кандалах на сыром полу темницы. Видела его в изорванной одежде с запёкшейся кровью и воспалёнными следами от железных оков. Воображала, как он, гордый и упрямый, поднимался по ступеням помоста под противные звуки заточки «швах-швах-швах».
Иногда фантазии вели меня совсем по иному пути.
Рисовали серую ладонь, сующую плату в дверях чёрного хода, фигуру в синем покрывале, что пригибаясь, скользила внутрь помещения. Туда, где тёмный эльф мог позволить себе отдых за кружкой хмеля и в обществе продажной любви.