Последний князь удела(СИ)
Проснувшись и отстояв утреннею службу в домовой церкви, я был посещён патриархом Иовом, который в прошлое моё жительство в этих палатах так и не появился. Старец выглядел весьма благообразно, говорил зычным, трубным голосом, и являл собой, по крайней мере - внешне, практически образец православного священнослужителя. Верховный иерарх Русской Церкви красноречиво произнёс для меня пространное наставление, переполненное обильными цитатами из Священного писания, но с совершенно недоступным смыслом. То есть мне удалось выслушать речь патриарха в почтительном молчании, но вот постичь её суть было выше моих сил. Когда в светлице поутихли раскаты громкого голоса главы московского православия, меня милостиво допустили до целования руки и наградили благословлением.
Не успел я придти в себя после такого неожиданного визита патриарха, на лестнице, ведущей в нашу горницу, раздались громкие спорящие голоса. Спустя несколько мгновений, в комнату вошёл богато одетый, крепкий мужчина лет сорока, и с приветственным возгласом бросился ко мне, раскрывая свои руки для объятий. Вёл он себя как близкий знакомый, или даже родственник, хотя я был точно уверен в том, что видел его впервые. Видя мою скованность и явное удивление, обнимавший меня бородач, слегка отстранился и ласково произнёс:
- Не признал что ль, чадо? Аль спужался? -
Не дождавшись от того, кого называл ребёнком, никакой реакции, он повернулся к Афанасию и обеспокоено спросил:
- Неужто царевич завсегда такой,- посититель помялся и нашёл благообразное слово.- Тихий?
Бакшееву, похоже, пришедший человек был знаком, откашлявшись, рязанец промолвил:
- Будь здрав, оружничий Богдан Яковлевич, князю Дмитрию лик твой незнаком, от сего он в опаске пребывает.-
-Отставь боязнь, царевич, - сообщил мне наш незваный гость.- Пущай не прямой ты мне отпрыск, и сыноположения не было, но мню яз тебя за единокровного. Да и батюшка твой, Господу Богу нашему, Иисусу Христу, душу отдавая, завещал о тебе печься до самой моей кончины.-
Ситуация прояснялась, к нам прибыл мой нынешний опекун, Богдан Бельский. Почему-то он мне в мыслях представлялся заслуженным старцем, а вот нет - вполне здоровый мужик, годами примерно равный Годунову. Превратно истолковав моё затянувшееся молчание, оружничий с горечью проговорил:
-Ведаю, лихом меня обговаривал зятёк мой, царя Фёдора Иоанновича лжой окрутил, да за младшего брата государева взялся.-
-Кто обговорил?- я ничего не понимал из сказанного.
- Конюший боярин Борис Фёдорович, кто ж ещё? - с досадой вымолвил опекун.- Яз ить его еще с юноты помню, мы, бывало, с твоим покойным батюшкой, Царства ему небесного, обмысливаем государственные думы, а он при дверях поддатнёй с рогатиной стоит.-
Мне это утверждение показалось сомнительным, летами Бельский был как бы ни младше Годунова, и на ближайшего царского советчика возрастом не тянул.
-Ить Бориской кликали, ныне ж какую мочь-то набрал, - продолжал Богдан Яковлевич, как мне показалось, с изрядной долей зависти.- А проку в тех силах? Бояре да родовитые князья своевольничают, царя в пустое место ставят.-
-Ране мы их вот так держали, - оружничий показал сжатый кулак.- Теперича распустился народишко, гнева Божьего не страшится.-
-А ты,- я замялся подыскивая слово для верного обозначения чина. Но Бельский меня опередил:
-Дядюшкой кликай, так-то лепо будет, по-родственному.-
-Хм, дядюшка,- мне почему-то так называть опекуна не хотелось.- Ты значит Марье Григорьевне сродственник? Вроде брат у ней в младых летах помер?-
-Ейный отец мне прямой дядя,- пояснил свою родственную связь с Годуновыми оружничий.- Под его началом яз и службу справлять начинал, он мне заместо родного батюшки был.-
-Тоже в опричных войсках служил? Как Борис Фёдорович?- уточнил я карьерный путь Богдана Яковлевича.
- Когда Бориска в двору простым рындой был, яз тогда близ царя сиживал,- начал вспоминать оружничий, но потом опомнился.- Кто слово тебе сие нашептал? Надобно сказывать - двор царёв, войска под великокняжеской рукой ходили дворовые и земские, никаких опричных сроду не было.-
Повернувшись к Бакшееву, советник Грозного напустился на него:
-Кто отрока запретным словесам учит? Иль повеленье государя на Угличе не в указ ныне? Ведь ослушников велено казнить смертною казнью. Сие твой недогляд сын боярский, да дурня Гришки Пушкина.-
-Всем дворянам да холопам языки не подвяжешь,- философски заметил Афанасий.
-Тьфу, пропасть, - зло сплюнул на пол опекун, и сел, подбоченясь, на лавку.- Болтунов развелось на Московском государстве, как лягух на болоте. В прежние-то времена эдакого неустройства в наших краях не водилось.-
-Дядюшка, так ты с покойным отцом в Городецк Бежецкий вместе приезжал?- слухи об этом наезде царя Ивана Васильевича в новгородские пятины ходили самые жуткие, и мне хотелось услышать ответ от непосредственного свидетеля.
-Да, - с вызовом ответил оружничий.- И в Новгороде при государе был, и по дворовым землям правёж учинять ездил. Яз не Воротынский, и не Мстиславский, об царёвых указах думать - лепо мне их исполнять, али нелепо. Мной крест целован на том, чтоб за царя и его род стоять крепко, так что повелят - наново поеду изменщиков выводить.-
По тону Бельского стало понятно, что зря мне приспичило интересоваться этим периодом прошлого. Ссориться на данном этапе ни с кем не следовало.
-Яз просто слыхал, что батюшка на север свой тогда книжный запас отправил, ты этого не видел?- я постарался перевести разговор на иную тему.
-Нет, вроде,- задумался оружничий.- Можа по сию пору те минеи, святцы да требники в Александровой слободе пребывают, ежели государь Фёдор Иванович к себе не приказал забрать.
После минутной паузы Богдан Яковлевич внезапно спросил:
-Пошто матушке вестей не подаёшь? Что серебро да корма посылаешь справно - знаю, она мне прошлой седмицей грамотку прислала с верным человеком.-
Отвечать мне было нечего, я уже думать забыл о Марье Нагой, все посылки были, по всей видимости, организованы Жданом. Однако хотя для меня монахиня Марфа являлась совершенно чужой женщиной, в глазах окружающих она по-прежнему была моей матерью.
Я старался придумать достойный ответ, и разговор опять прервался.
Бельский в очередной момент по-своему истолковал моё молчание:
-Не корись, дядьёв твоих и матушку патриарх Иов судил, а Боярская дума приговорила. Ежели б с ними разделил ты сию юдоль, никому б не полехчало. Что до того будто ты сам их заточить боярина упросил - никто в такую лжу не верит, кому только в голову пришло эдакое измыслить.-
Отвечать на это было нечего, и уже потерявший терпение опекун заметил:
-Тебе ж полных одиннадцать лет отроду, мог бы в твои годы пошустрее быть-то.
Продолжал беседу оружничий, обращаясь к Бакшееву:
-Приехал яз сюда по царёву делу. По государеву наказу велено мне держать догляд за аптекарской казной. Доставили сей ночью снадобье дивное - инрогов рог. Так голова стрелецкий сказывал, будто токмо царевич секрет, как им лекарствовать, ведает. Мне ж его так же знать надобно, иначе как проследить, может немецкие дохтура неверно приготовлять зелье будут.-
-Много ль иноземцев на службе царской по лекарской части? - стоило знать, сможет ли кто распознать мистификацию.
- Фряжский немец Павел Ситадин, да голанский Богдан Хамей дохтура, а Андрей Клаусен аптекарь и алхимист, он на Русь уж и не вспомнить когда выехал из Гишпанских Нидерландов. Есть ещё два лекаря - оружные раны лечить, костоправы да рудомёты, но те все литовские да русские люди.-