Веледар (СИ)

— Извини, просто в городе этом не все чисто… И Демира эта мне не нравится.
— А не приревновала ли ты часом? — хмыкнул он, пытаясь на ходу заглянуть мне в глаза.
— Приревновала, конечно, — покаялась я. — Как-никак, главная городская ведьма.
— Чего?! — Вель резко затормозил, чуть не уронив букет в дорожную пыль. — Да иди ты!
— Креститься не обучена, верь на слово, — захохотала я, продолжая путь и оставляя озадаченного наемника за спиной.
— Да быть того не может! Опять Ведьма! Что ж вас так на меня тянет?!
Продолжая смеяться, я свернула на очередную улицу, а Вель еще долго возмущался за моей спиной, снова поминая русалок, леших и домовых, которые по своей вероломности в подметки ведуньям не годятся.
(1) Серафинит или клинохлор — минерал от светло-зеленого до черно-зеленого цвета, иногда с синим отливом.
Комментарий к Глава 8.
Дорогие читатели, я решила замахнуться на макси вместо миди, так как идей полно, хочется все описать и рассказать. Если кто-то устал читать мои фантазии и хочет поскорее добраться до финала, урезонивайте меня в комментариях=)
Спасибо, что читаете! Всех с прошедшими праздниками!
========== Глава 9. ==========
Первым делом Вель расплатился с хозяином постоялого двора за приют и получил обратно свой меч, в залог оставленный. В главном зале было шумно и многолюдно: народ понаехал в город праздник летнего солнцестояния отмечать и с нетерпением ждал вечера, коротая время за разговорами и распитием медовухи и кваса. Между забитыми лавками и заставленными столами сновали две девушки, разносили гостям яства и выпивку. Вель машинально мазнул взглядом по одной из них, отчего та зарделась, как маков цвет, но наемник уже поднимался по скрипучей лестнице на второй этаж, к жилым комнатам, не обращая внимания на то, что девица поворачивает вслед за ним разрумяненное личико.
Селена сидела прямо на дощатом полу, задрав половик и разложив перед собой все купленные травы. Оглядывала их внимательно, перебирала, нюхала, морщила хорошенький носик и беспрестанно хмурилась. Наемник шлепнулся на пол рядом с ней и уставил на нее вопросительный взгляд.
— Что? — она слегка повернула к нему голову, но взгляда от травы не отрывала.
— Ты мне многое рассказать должна, забыла? Что там со старостой?
— Не дал он мне никакой работы. Говорит, нельзя Демиру гневить, ее здесь вотчина, а я должна молчать в тряпочку о том, что ведьма.
— Вот как… Я надеюсь, ты его в жабу не обратила?
— Нет, — поморщилась Селена. — Я не приучена на каждое слово, поперек сказанное, колдовством отвечать. В отличие от местной ведьмы.
— А мне она показалась довольно милой, — Вель откинулся назад, уперевшись ладонями в пол, и с любопытством стал смотреть на Селену, ожидая ответа.
— Ну, если змеи подколодные у тебя умиление вызывают, — сказано это было равнодушным голосом: не поддалась ведьма на провокацию. — Тогда да. Она милая.
— А ты иначе считаешь?
— Демира твоя в страхе весь город держит. Староста рассказывал, что она попа заезжего утопила, когда он к ней с проповедью сунулся. Так что ты бы аккуратнее ей глазки строил… Да и с травами нечисто…
— А что с ними?
— Ты посмотри сам, — Селена указала рукой на зелень и цветы, и Вель снова сел прямо, чтобы лучше видеть. — Не вянут они совсем.
— Так она их видать заговорила. Хорошо придумала, кстати. А то кто ж захочет из сена венок плести?
— То, что заговорила, это верно, — задумчиво протянула Селена. — Вот только заговор здесь другой, непростой… Она запретила местным самим траву собирать. Глупость ведь несусветная. Зачем-то ей нужно, чтобы только ее растения покупали.
— Так ведь простая и понятная жажда наживы, разве нет? — Вель никак не мог понять, что Селена до него донести хочет.
— Я не думаю, что тут все так очевидно. Впрочем, сейчас и узнаем, — она бодро вскочила с пола, задев его подолом платья и велела: — Дверь запри.
— Колдовать будешь? — наемник легко поднялся на ноги и пошел задвигать щеколду. — Не боишься?
 
— Кого? — Селена презрительно искривила рот.
— Понял. Моя ведьма — всем ведьмам ведьма. Никого не боится! — Вель, стоя к ней спиной, даже слегка голову в плечи втянул, ожидая, когда прилетит по шапке, но ничего не происходило, а когда она вновь заговорила с ним, голос ее будто немного потеплел.
— Я немножко поколдую. Никто не заметит.
— А мне что делать? Глаза закрыть?
— Постой просто и смотри, коли хочешь.
— А ты за руку меня держать будешь? А то я боюсь.
— Не паясничай, — фыркнула она, но улыбнулась на секунду, и Вель подошел к ней ближе, встал рядом, так, что плечи их слегка соприкасались, с любопытством уставился на разложенные по полу травы.
Селена слегка развела локти, поднимая руки на уровень груди, сложила ладони так, будто чашу невидимую держала, закрыла глаза и зашептала заговор:
— Как летит по небу синему лебедь белая, да крылами солнца свет задеваючи, да перо на землю черну роняючи. Я пойду за ней семью перекрестками, и семь раз я позову лебедь белую. Упадет, о сыру землю ударится, ухвачусь я за крыло крепко-накрепко…
Вель снова ощутил, как из окружающего воздуха вытягивает тепло, выдохнул. Его дыхание прозрачным облачком пара взвилось к потолку. А Селена все читала нараспев, закрыв глаза и слегка раскачиваясь, так, что плечи их встречались на мгновение и снова расходились, соприкасались и разлетались опять. Это завораживало наемника, практически вводило в транс…
— …как туман да на рассвете рассеялся, так и ты яви свой лик от рождения. Шкурой полоза спадет морок каверзный. Заклинаю тебя словом каменным, призываю Перуна во свидетели, — ведьма развела ладони, будто роняя невидимую чашу, и тут же выжидающе уставилась на разложенные по полу травы.
Ничего не происходило. Она нахмурилась, зашевелила губами, будто снова проговаривая свои колдовские слова, проверяя их правильность. Закивала быстро, мол, все верно, а не сработало почему-то…
И тогда Вель, ведомый странным, необъяснимым наитием, поднял руку и потянул из ее волос простой деревянный гребень. Локоны рассыпались по плечам ведьмы, обдавая наемника запахом диких трав и вызывая желание зарыться в них носом и вдыхать, вдыхать… Вдыхать. Он закусил губу и отвел взгляд вниз, на дощатый пол, бросил гребень в травы…
Светлый клен, из которого была сделана вещица, на глазах потемнел, рассохся, треснул между зубьями.
— Вот как, — молвила ведьма, и от ее тона воздух похолодел пуще прежнего.
— Что это значит? — спросил Вель. Голос успел осипнуть от молчания, хотя все действо длилось не больше пары минут.
— Это значит, — ее зеленые глаза прищурились, капкан из ресниц почти захлопнулся. — Что кто-то тут краев не видит в своем ведьмовстве… И этого кого-то на место неплохо бы поставить.
— Ты про Демиру?
— А про кого ж еще?! Вот стерва бесстыжая, что удумала! — Селена заметалась по комнате, кинулась к двери, стала щеколду отодвигать.
Вель нагнал ее в два шага, за руки хватать не стал, просто ладонь в створку двери прямо перед ее лицом упер, мешая выйти.
— Что ты собралась делать?
— Проучить эту змею хочу.
— Вот уж нет, — наемник замотал головой.
— Я тебя не спрашивала! — она аж ногой притопнула от злости. — Пусти!
— Ни за что. Пока нормально не объяснишь, что все это значит, даже не думай к ней соваться. Это опасно, она же ведьма!
— А я кто? — голос ее захлебнулся от возмущения.
— Ты… тоже ведьма. Вот только на тебя мне не плевать. Так что если уж решила Демиру за что-то там наказывать, я должен знать все подробности. Или ты к ней собралась пойти и сжечь ее на месте, на глазах у всего города?
 
— Было бы недурно…
— Вот что, — он схватил ее поперек тонкой талии, легко поднял невесомое девичье тело и отнес подальше от двери. Поставил бережно на пол, руки за спину убрал и приготовился к зубной боли.