Настоящая королева

Остру охватил гнев, и она заговорила громче.
— Ты прав. Когда мы спасались бегством, она начала кое-что понимать, научилась иногда думать не только о себе, но и о нас. Энни увидела, что глаза святых обращены не только на нее. Однако теперь все вновь по-другому, не так ли?
— Она тебя любит, Остра.
— Да, и тебя. Ты и я реальнее для нее, чем все остальные. Однако для Энни важно то, что мы способны сделать ради нее, какие чувства мы у нее вызываем. Когда мы ей возражаем, когда не хотим делать то, чего желает она, Энни не может этого понять. Наши слова кажутся ей бессмысленными, и вместо того, чтобы предположить, что у нас могут быть свои собственные желания и причины, она полагает, что мы нападаем на нее. Ты понимаешь? Вот как она видит мир: все, что мы делаем, связано только с ней.
— Не все так плохо, — возразил Казио.
— Ты сам только что сказал — она отослала тебя прочь, поскольку ты отказался сделать то, что она хотела.
— Ну, она сформулировала это иначе. Энни сказала, что ей необходим в Данмроге человек, которому она может доверять.
— А что она просила тебя сделать?
— Ну, я должен был пройти путь Мамреса.
Покрасневшие от слез глаза Остры широко раскрылись.
— О, святые, Казио, — Она откинулась на спинку сидения кареты. — Ну, как же ты не видишь? — Остра вздохнула. — Она ведь должна тебя прекрасно знать. Как она могла подумать, что ты согласишься отказаться от своего искусства дессратора и стать одним из этих… существ?
Казио заморгал и вдруг понял, что сам готов заплакать.
— Тед амао, — сказал он, полностью отдавшись во власть переполнявших его чувств. — Эдило тед амао. Я тебя люблю.
— Экко, — ответила Остра, тихо, но твердо. — И я тебя люблю. Он взял ее за руку.
— Энни, по-своему, нас любит, — продолжала Остра. — Мне кажется, она отослала нас из-за того, что мы ее знаем. Мы напоминаем ей, что она могла бы стать лучше.
Неожиданно Казио почувствовал, что карета стала двигаться быстрее, а сидевший на месте возницы з’Акатто что-то закричал.
— Подожди, — сказал Казио и поцеловал Остру в лоб.
Он встал, открыл маленькую дверцу в потолке и выглянул наружу.
— У нас появилась компания, — закричал з’Акатто.
Казио оглянулся и увидел шестерку скачущих рыцарей, одетых в цвета лорда Гравио.
Выругавшись, он вытащил Акредо, но до тех пор, пока всадники не поравнялись с каретой, Казио ничего не мог предпринять. Впрочем, ждать предстояло недолго. Теперь им не удастся обмануть врагов — они будут сражаться вдвоем против шестерых.
Что ж, все не так уж и плохо. Он справился и с большим количеством врагов во дворце в Эслене. Конечно, на них не было тяжелых доспехов. Но соотношение сил было еще хуже.
Если он сумеет войти в нужно состояние — чиадо сиво — шансы будут на их стороне.
Поэтому Казио постарался избавиться от всех посторонних мыслей, не думать о предстоящей схватке, а полностью сосредоточиться на гармонии рук, ног, тела, острия, лезвия и эфеса.
Через мгновение они оказались в лесу, и Казио начал тихонько напевать, так будет даже лучше: здесь врагам сложнее использовать лошадей, а доспехи помешают им быстро двигаться. Он уже собрался спрыгнуть на землю и приготовиться к бою, когда услышал, как з’Акатто проклинает святого, одно имя которого было само по себе проклятием.
Казио обернулся и увидел, что из леса появилась пехота, ловушка захлопнулась.
Чиадо сиво. Единение с клинком.
Казио прыгнул с кареты к первому всаднику, вытянув перед собой Акредо, точно копье.
  
ГЛАВА 6
 
БРИННА
 
Нейл опустился на колени перед женщиной в маске.
— Ваше высочество, — сказал он, стараясь сохранять спокойствие.
— Рада вас встретить, сэр Нейл, — сказала она, делая ударение на слове «встретить» — Нейлу показалось, что он понял ее намек.
Нейл услышал негромкое восклицание, обернулся и увидел, что в помещение ввели Элис. Ее глаза были полны удивления.
— О, сестра Элис, — сказала Бринна. — Ты знала, кто я?
— Леди, я не знала, — ответила Элис.
 
Казалось, она никак не может прийти в себя, Нейл никогда не видел, чтобы Элис настолько потеряла уверенность в себе. Впрочем, он и сам с трудом сохранял невозмутимость.
— Но теперь тебе это известно, — сказала женщина, которую Нейл некогда знал, как Бринну и Деву-Лебедь. Она шагнула к Элис и подняла чашу с вином. — Хочешь выпить?
— Нет, ваше величество, я бы предпочла отказаться.
— Значит, ты во всем признаешься, — прорычала следователь. — Признаешь попытку убийства.
Элис высоко вздернула подбородок.
— Моей королеве и этому рыцарю ничего неизвестно о моих намерениях. Вы не можете считать их виновными.
— О, так это твоя идея? — спросила женщина в маске.
— Я говорю правду, ответила Элис.
— Я уверена, что так и есть, сказала Бринна, — Вот только ты забыла сказать, кто дал тебе это поручение.
Элис ничего не ответила, и взгляд Бринны медленно вернулся к Нейлу.
— Его дала сестре Элис ваша королева Энни, сэр Нейл.
— Я не верю, — сказал Нейл.
— Потому что это неправда, — добавила Элис.
— Ну, это мы узнаем. Следователь, отведи леди Берри в комнату вод. Только не делай с ней ничего необратимого, ты меня слышишь? Потом я хочу поговорить с ней еще.
— Очень хорошо, ваше величество. А как быть с рыцарем?
— Я желаю остаться с ним наедине, — ответила Бринна.
Следовательница нахмурилась.
— Это неразумно.
— Я так не думаю, следователь. Все выходы из дворца охраняются, а он не вооружен. Но, насколько мне известно, ни это, ни ваше присутствие его не остановят, если он захочет меня задушить. А вот данное им слово будет иметь для него огромное значение. Сэр Нейл, вы будете вести себя достойно, если останетесь со мной наедине? Вы обещаете не нападать на меня и не пытаться сбежать?
— Я обещаю, что не причиню вам ни малейшего вреда, ваше величество, и что не стану пытаться сбежать, пока мы беседуем. Но мое обещание будет действовать только до тех пор, пока мы в этой комнате.
— Меня это вполне устраивает, следователь.
— Леди, это не совсем уместно.
— В своем доме я сама решаю, что уместно, а что нет, — вкрадчиво сказала Бринна. — А если услышу какие-то сплетни, то мне будет известен их источник.
— Я служу вашему отцу, а не вам, — заявила Валзамерка.
— Но до тех пор, пока мой отец не даст иного приказа, ты будешь подчиняться мне.
— Почему вы хотите остаться с ним наедине?
— Потому что я уверена, что вы можете пытать сэра Нейла в течение тысячи дней, но ничего не узнаете. Однако откровенный разговор наедине может помочь получить… озарение.
Рот следовательницы приоткрылся, и по ее лицу промелькнула тень страха.
— Хорошо, ваше высочество, — сказала она. — Но я все равно не понимаю.
— Вот и хорошо.
Когда она вышла, и дверь за ней закрылась, Бринна улыбнулась.
— Валзамерка думает, что я намерена вырвать вашу душу.
— А вы намерены?
Бринна указала на стул.
— Присядьте, сэр Нейл.
Он повиновался, и она несколько мгновений смотрела на него такими пронзительно темно-синими глазами, что при любом другом свете, кроме солнечного, они казались черными.
— Вы также явились сюда, чтобы меня убить, сэр Нейл?
— Клянусь святыми, которыми клянется мой народ, что у меня нет таких намерений, принцесса Бринна.
Губы Бринны дрогнули, и она налила вина в два кубка.
— Вино не отравлено, — сказала она. — Вы выпьете со мной?
— Да.
Она протянула ему кубок. Нейл взял его немеющими руками.
— Вы дочь Маркомира, — наконец, сказал Нейл.
— Да, — ответила она.
Она подняла руку и сняла маску, и Нейл увидел волевое лицо, которое так хорошо помнил. Лишь взгляд стал другим, каким-то рассеянным.
— Я не понимаю, — сказал он, не в силах отвести взгляда от ее темных глаз. — Когда я встретил вас…
— Хотите сыграть партию в файдчес? — перебила его Бринна.