Настоящая королева

Энни кивнула.
— Тебя это тревожит?
— Тревожит? Это поразительно. Вас коснулись святые. Словно возродилась Генья Отважная, чтобы встать во главе наших войск повести их против скаслоев, взломать ворота их дворцов и стереть их в пыль.
— Я не обладаю ее могуществом, — возразила Энни.
— Но оно у вас появится, — сказала Неренай.
— Мой дядя Чарльз глупец, — сказала Эмили. — Он заявил, что вы лишь жалкая девчонка. Если бы он мог видеть…
— Подожди, — перебила ее Энни. — Твой дядя Чарльз? Ты имеешь в виду Чарльза IV?
Эмили закрыла ладонью рот и покраснела.
— Понятно, — сказал Энни. — Вот что бывает, когда плохо учишь генеалогию.
— Мне не следовало этого говорить, — пробормотала Эмили.
— Напротив, тебе следовало все открыть мне давным-давно, — возразила Энни. — И мне представляется, что тебе пора рассказать многое другое, о чем ты забыла упомянуть. В противном случае, я могу очень, очень рассердиться. Ты меня понимаешь?
— Да, ваше величество.
Энни вновь стояла на крепостной стене южной башни, одетая в черные доспехи, отделанные золотом. Однако она сняла шлем, чтобы он не мешал обзору.
Вид был великолепным. Прямо под ней находился Йанер Грэвиг, самый северный канал Новых Земель, текущий с востока на запад. С южной стороны над ним высились четыре королевских ярда стены, уходящей до самого горизонта в обоих направлениях.
Ниже расстилались бескрайние дюны Андемуэра, постепенно переходящие в холмы, где жили многие поколения крестьян.
Конечно, войско Ханзы нарушало гармонию пейзажа, но сейчас даже оно казалось Энни красивым, поскольку почти лига канала была забита их горящими и тонущими лодками.
Они попытались перебраться на другой берег еще до рассвета, спустив на воду множество легких лодок. В некоторых местах ханзейцы возводили плавучие мосты, но и здесь их поджидала неудача. По оценкам Артвейра, ханзейцы потеряли более трех тысяч солдат — свое дело сделали катапульты и стрелы защитников города.
Потери Кротении не превышали дюжины человек.
— Вы посылали за мной, ваше величество?
Энни, не поворачиваясь, кивнула.
— Доброе утро, Кейп-Шавель.
— Славная победа, — заметил он.
— Я очень довольна, — сказала Энни. — Впрочем, они повторят попытку завтра, двумя лигами выше по течению.
— А почему не дальше? — спросил он. — Я понимаю, что им необходимо перебраться на другой берег канала, но почему они пытаются это сделать здесь, под огнем наших катапульт?
— Двумя лигами вверх по течению берега реки становятся заболоченными, насколько я знаю, — ответила Энни. — А дальше им придется пересекать реку Свежесть. На юге мы затопили поэлен рядом с каналом, поэтому даже если они переберутся на другой берег, то окажутся перед новой водной преградой.
— Но силы противника, приближающиеся по Ведьме…
— Вы их встретите, — сказала Энни. — Вы. Кенвульф, Катонд и его легкая кавалерия. Вы ведь их остановите, не так ли?
— Да, ваше величество.
— Кейп-Шавель?
— Да, ваше величество?
— Почему вы не сказали мне, что являетесь третьим по счету претендентом на трон Виргеньи?
Он на мгновение застыл с глупым выражением на лице. Потом убрал руки за спину.
— А, так вы теперь все знаете.
— Да. Эмили случайно проговорилась о вашем дяде Чарльзе, — ответила Энни. — Ну, а потом я заставила ее рассказать все остальное. Среди прочего, она поведала мне, что вы намеревались предложить мне заключить брак.
Энни пристально посмотрела на него.
— Да, — ответит он, заметно смутившись, — так и есть.
— Я не люблю, когда от меня что-то скрывают, — сказала Энни — Извольте объясниться.
Граф склонил голову.
— Мой дядя отправил эту оскорбительную делегацию не для ведения переговоров. Он решил, что вы находитесь в отчаянном положении, и его подчеркнуто неуважительное отношение должно было его усугубить. Мне предстояло предложить вам брак в обмен на войска, которые так необходимы Кротении.
— Значит, вы несколько раз мне солгали. Вы не собирались сражаться за меня.
— Верно, но я принял такое решение, как только вы заговорили. Вы были правы, а мой дядя ошибался. И мне было стыдно даже упомянуть о своих прежних намерениях. Я обманывал, чтобы не позориться. И я очень сожалею, ваше величество.
 
Энни кивнула, она и сама не знала, какие испытывает чувства.
— Если бы вы сделали мне предложение — и я бы его приняла — ваш дядя прислал бы войска?
Он пожал плечами.
— Честно говоря, я не знаю.
— Ну, так давайте выясним, — сказала Энни. — Отправьте дяде сообщение, что вы сделали мне предложение, и я восприняла его благосклонно. Вы можете начать за мной ухаживать, а я узнаю, что за человек ваш дядя на самом деле.
— Вы готовы ответить на одну ложь другой? — спросил граф.
— Это та же самая ложь, — ответила Энни. — Я просто хочу, чтобы тайное стало явным. В любом случае, неужели вам будет трудно сделать вид, что вы проявляете ко мне интерес? Мне известно, что я не самая красивая из женщин, но я королева.
Брови Кейп-Шавеля поползли вверх.
— Мне не нужно делать вид, ваше величество. Я никогда не встречал такой женщины, как вы, и уверен, что больше никогда не встречу. Я не говорил вам об этом только потому, что вы королева. Я без памяти в вас влюблен, королева Энни.
И пока Кейп-Шавель говорил, Энни почувствовала, как все ее тело окутывает необычное тепло.
— Вам не следует преувеличивать, — сказала Энни, чувствуя, как ее покидает уверенность. — Нас никто не слышит.
— Я сказал правду, — заявил Кейп-Шавель.
— Будьте осторожны, Кейп-Шавель, — сказала Энни. — Меня однажды страшно предал человек, который утверждал, что любит меня. Но я узнала, что он лишь использовал меня для достижения своих политических целей. Больше я такого не допущу. Так что будьте со мной честны.
Он шагнул к Энни, и ей вдруг показалось, что Кейп-Шавель окружает ее со всех сторон, а весь остальной мир вдруг перестал существовать.
— Я честен, — сказал он. — Я отказался ухаживать за вами ради политических целей, вы ведь помните? И я не стану делать вид, что ухаживаю за вами сейчас, когда вы очевидным образом показали, что я не вызываю у вас никакого интереса. Так пусть все останется, как есть: вы моя королева, а я один из ваших рыцарей.
Энни казалось, что у нее есть ответ, но он вдруг куда-то исчез. Она полагала, что раскрыла политическую уловку, но все вдруг вышло из-под контроля. Граф выглядел искренне обиженным. Не ужели он серьезен?
— Могу я идти, ваше величество? — холодно спросил он.
— Да, я вас больше не задерживаю, — ответила Энни и отвернулась.
Она услышала звук удаляющихся шагов.
— Подождите, — сказала она тихо.
Шум шагов стих, и ее вдруг охватил страх.
— Я никогда не говорила, что вы меня не интересуете, — тихо сказала она.
— А как все обстоит на самом деле?
Она медленно повернулась к графу.
— С тех пор, как мы встретились, я была очень… занята, — сказала Энни. — И мне приходилось на многое отвлекаться.
— Я знаю, — ответил он.
— Как я уже говорила, меня обманули, — Она немного помолчала. — И не раз. И еще есть — был — другой человек. Я восхищаюсь вами, Кейп-Шавель. Вы мне очень нравитесь.
— Но это не любовь.
— Я не знаю, что такое любовь, — сказала Энни. — Но вы слишком быстро делаете выводы. Вы никогда не узнаете, смогу ли я вас полюбить, пока не начнете за мной ухаживать, да и для меня это пока остается тайной.
Он смотрел ей в глаза так долго, что Энни смутилась — она успела насчитать три биения сердца.
— Ваше величество, теперь мне следует спросить, насколько вы серьезны.
Энни вдруг ужасно захотелось превратить разговор в шутку, разрядить ситуацию, как она это сделала с Казио.
И как насчет Казио? Она была уверена, что он испытывает к ней какие-то чувства. Если с Острой что-то случится…
Нет, она не может так думать.